Онлайн чтение книги Игра через чёрный ход Backdoor Play
1 - 28

Жар, исходивший от его тела, всегда превышал температуру тела Соль Ип. Осознание того, что он горячее её, доставляло ей удовольствие, и когда его яростно вставший член надавил так, словно хотел проткнуть её живот, у Соль Ип снова вырвался стон.

— М-м...

Разорвав на мгновение плотно сомкнутые губы, он с улыбкой прошептал:

— Сделай это снова.

Не сразу поняв, о чем речь, Соль Ип посмотрела на него затуманенным взглядом. В гостиной без света было темно, и вдоль его высокой переносицы легла глубокая тень. В тот момент, когда она судорожно выдохнула, он снова склонил голову. Соль Ип, высунув язык, словно выходя навстречу, чтобы слизать его губы, растерялась. Он легонько прикусил её мочку уха.

— Ах.

От неожиданной стимуляции вырвался стон.

— Вот так, правильно.

Его нежный, заботливый голос, словно хвалящий за великое достижение, окончательно околдовал Соль Ип. Прикусив мочку, он скользнул языком по раковине уха и поцеловал её в шею. От того, как его мягкие губы беспрестанно дразнили кожу, разум Соль Ип помутнел. Покусывая подбородок, он, казалось, поднял голову, а затем протолкнул язык в её приоткрытые губы. Соль Ип жадно сосала его язык, как человек, умирающий от жажды и наконец добравшийся до воды. В тот момент, когда она обвила руками его шею, большая рука крепко сжала её левую грудь. Внутренняя поверхность бедер рефлекторно сжалась, и Соль Ип вздрогнула, широко распахнув глаза. Глаза уже привыкли к темноте, и она увидела, как он, прищурившись, пристально следит за её реакцией. Половина её существа кричала от испуга, что нужно оттолкнуть его, а другая половина хотела засунуть его руку, шарящую поверх одежды, внутрь. Его пальцы откровенно скользнули по утягивающему белью, сдавливающему грудь, и нащупали твердо стоящий сосок под жесткой тканью. Каждый раз, когда кончики его пальцев царапали набухшую плоть, её колени непроизвольно подергивались.

— М-м-м...

В ответ на её тонкий стон он одним движением расстегнул молнию ветровки. Футболка в мгновение ока задралась до самой шеи.

— Что это такое?

Пробормотал он — то ли спрашивая, то ли разговаривая сам с собой, — и с силой задрал вверх утягивающее белье, сплющивавшее её грудь. До сих пор Соль Ип всегда прятала длинные волосы под кепкой, а грудь утягивала, чтобы скрыть формы.

— Для такой работы она слишком выделяется. Му Сон-а, присматривай за Соль Ип.

Дедушка Му Сона всегда просил внука беречь её, говоря, что её внешность слишком бросается в глаза. В их деле красивое личико было лишь ненужной обузой. Но, увидев то, что скрывалось под этой оболочкой, Вон До Гон, казалось, совсем потерял голову. Огромная рука с силой сжала её грудь.

— Как ты вообще прятала то, что даже в одну руку не помещается...

От трения напряженного соска о его жесткую ладонь, покрытую мозолями от клюшки, плечи Соль Ип мелко задрожали.

— Ха-а.

Желая ясно видеть лицо стонущей женщины, До Гон слегка приподнялся. Его дыхание сбилось, пока он мял грудь, грозившую выскользнуть сквозь пальцы, и смотрел на изгибы, спускающиеся к плоскому животу. Грудь с четкими следами от утягивающего белья, узкая талия и широкие бедра, на которых висели явно слишком большие штаны. Даже в темноте эти красивые, манящие изгибы были отчетливо видны, заставляя всё тело гореть. То ли из-за того, что он задрал белье, то ли по другой причине, но сладковатый запах её тела ударил в нос. С каждым ее прерывистым вдохом округлая грудь соблазнительно вздымалась и опадала. Словно околдованный, он опустил губы и взял в рот сосок, набухший и круглый, как спелая ягода.

— Ах.

Когда он слегка прикусил его зубами, маленькая рука легонько сжала его волосы.

— Делаешь только то, что заводит.

Пробормотал До Гон, не выпуская грудь изо рта, и дрожащая рука скользнула по его затылку, погладила шею и вцепилась в плечо. Везде, где касалась теплая и мягкая рука, мышцы рефлекторно напрягались и твердели. В кончиках пальцев, поглаживающих предплечья и ощупывающих грудные мышцы, сквозило жгучее любопытство. До Гон, посасывая мягкую плоть, одну за другой расстегнул пуговицы своей рубашки. Не успел он полностью скинуть её, как щекочущие руки заскользили по его голому торсу.

— Ху-у.

Он просунул руку ей под спину и крепко обнял хрупкое тело. Мягкое женское тело вжалось в туго натянутые мышцы. Казалось, сожми он чуть сильнее — и она сломается, исчезнет, но в то же время в ней чувствовался твердый стержень. Это было удивительно. Поэтому хотелось прижиматься к ней снова и снова, обнимать без конца. Почувствовав, как тонкие руки обвивают его шею, До Гон проник языком в её рот. Как он мог не знать до сих пор, что человеческая слюна обладает такой сладкой токсичностью? Разум мутился, словно он действительно получал дозу наркотика. Но оторваться было невозможно. Казалось, только ощущения, передаваемые тесно прижатым телом, позволяли ему дышать.

— М-м...

Когда он с силой втянул её язык, маленькое тело вздрогнуло, и она издала стон. Контраст между хрупким костяком, который, казалось, можно сломать сильным объятием, и пышными формами сводил До Гона с ума. Он кусал и целовал её губы, вылизывал шею. В тот момент, когда он целовал грудь и спускался к солнечному сплетению...

— Подождите.

Её голос, охрипший от возбуждения, прозвучал твердо. До Гон, словно почувствовав угрозу жизни, отстранился и сел. Их взгляды, пока они пытались выровнять дыхание, сплелись в темноте.

— Хватит.

Это был явный отказ. Услышав её внезапно охладевший голос, До Гон решил даже не задавать вопросов. Ведь это он сам обещал не трогать её без разрешения. Она села и натянула белье обратно на грудь. Было удивительно, как она вообще умудрялась надевать его сама — с таким трудом она это делала. До Гон хотел протянуть руку и помочь, но вместо этого крепко сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Теперь ваш гнев немного утих?

Но её следующие слова чиркнули огнивом по пороху, рассыпанному в груди До Гона.

— Что, простите?

Голос До Гона взметнулся резко, как вспышка синего пламени.

— Простите, что неправильно поняла вас. Секретарь Хо действительно мог неверно истолковать слова "усилить бдительность". Мы ведь не настолько близки, чтобы защищать друг друга.

Она болтала без умолку, глядя в пустоту. Это не выглядело так, будто она просто пытается остудить пыл.

— Хван Соль Ип-сси.

До Гон позвал её так ласково, как только мог. Она медленно повернула голову и посмотрела на него.

— О чем вы сейчас думаете?

Спросил он спокойным тоном.

— Я...

Она заговорила очень серьезно, словно выдавая великую тайну:

— Я очень любила маму, знаете? Но я не хочу жить так, как она.

До Гон молча слушал.

— Моя мама выпила пестициды и умерла в мой шестой день рождения. Хотя с отцом связь оборвалась еще раньше, и она знала, что среди родственников нет никого, кто мог бы обо мне позаботиться. Безответственно, правда?

Она шептала это благоговейно, словно на исповеди, раскаиваясь в тех минутах, когда они поддались импульсу, разделись и жаждали друг друга. Хотя они не совершили никакого греха.

— Я так не хочу.

Значит ли это, что она не хочет вступать в отношения без обязательств? До Гон едва не рассмеялся. Эта женщина, рассуждающая о глубокой ответственности после того, как они лишь разделись и даже не дошли до главного, сводила его с ума своей очаровательностью. До Гон и сам был результатом безответственного поступка. Может, поэтому её слова о том, что она не хочет повторять судьбу родителей, послужили ему утешением. Хван Соль Ип, что же ты делаешь... почему каждое твое слово так точно бьет мне в сердце?

— Вы, оказывается, очень ответственный взрослый.

Соль Ип, не почувствовав нужды отвечать на его бормотание, похожее на мысли вслух, плотно сжала губы.

— Оставайся на ночь.

Услышав это, Соль Ип склонила голову набок.

— Эй. Вы думаете, это подходящие слова для данной ситуации?

— Из-за слухов о романе снаружи полно репортеров. Некоторые увязались за моей машиной. Если выйдешь сейчас — попадешься.

Он обворожительно улыбнулся в темноте.

— Если нас поймают, возьмешь за меня ответственность?