Онлайн чтение книги Игра через чёрный ход Backdoor Play
1 - 22

Соль Ип, хозяйка и дедушка сидели за утренним столом в пансионате. Они завтракали вместе уже несколько дней. Соль Ип по-прежнему оставалась единственной постоялицей. Вокруг пансионата «Ом Ги» не было никаких нормальных развлечений. У озера стояла заброшенная мрачная скульптура, а вдоль берега тянулась нелепая ограда из рабицы — видимо, слишком многие пытались здесь утопиться. Любители лазить по заброшкам приезжали максимум на день-два, да и тех было немного из-за удаленности места. Но редкие гости всё же появлялись, так что присутствие чужачки вроде Соль Ип не вызывало особых подозрений. Но зацепок не было от слова совсем, и Соль Ип уже подумывала вернуться в Сеул. Оплаченные три дня истекли, и хозяйка то и дело поглядывала на неё, словно хотела спросить, останется ли она еще. На завтрак, накрытый на террасе, подали суп из пасты твенджан с пекинской капустой, овощные закуски и пулькоги. Дед ел аккуратно и изящно — видимо, привычка молодости. Не жадничал и не капризничал за столом.

— Прямо такого цвета была.

Тихо евший дед вдруг схватил что-то с пола террасы. В его руке бился богомол.

— Что было такого зеленого цвета?

Хозяйка нахмурилась, но ответила ему ласковым голосом.

— Машина, на которой приехала та женщина.

Соль Ип, хлебавшая суп, широко раскрыла глаза. Хозяйка тут же замотала головой и подала знак глазами, чтобы Соль Ип не обращала внимания. Упрямство старика с деменцией сродни детскому: начнешь подыгрывать — станет только хуже. Хозяйка уже несколько раз предупреждала Соль Ип не реагировать на его бредни.

— Вот как. Принести суннюн?

Как показало наблюдение последних дней, даже в моменты помутнения рассудка старик успокаивался при слове «суннюн». Хозяйка говорила, что в такие моменты он похож на себя прежнего. До болезни он был настолько молчалив, что услышать его голос хоть раз в день было редкостью.

— Крылья открывались прямо как у богомола! И цвет был зеленый, как у этого кузнечика!

Дед поиграл с крыльями богомола, как ребенок, а затем швырнул его во двор.

— Сейчас принесу суннюн. Подождите немного.

Хозяйка ушла на кухню, объяснив, что всё ещё варит рис в котле, чтобы суннюн получался наваристым. Как только она скрылась из виду, дед понизил голос и позвал Соль Ип:

— Агасси. Можешь сделать так, чтобы та женщина больше к нам не приходила? Ты же можешь?

Ясный, пронзительный взгляд старика, казалось, видел Соль Ип насквозь.

— Я всё видел. Вчера она приехала на хорошей машине и вышла у супермаркета. Господин Вон опять приезжал по делам в хижину? Почти 20 лет глаз не казал, а тут, видимо, что-то серьезное стряслось? Передай господину Вону. Пусть сделает так, чтобы эта невыносимая женщина больше сюда не совалась.

Соль Ип навострила уши, стараясь не упустить ни слова из его шепота.

— Эта женщина приходит и обижает дедушку?

— Ага. Приходит только тогда, когда нашей Сун Ён нет.

Слова старика с деменцией могли быть просто бредом. Но почему-то казалось, что эти разрозненные кусочки пазла только и ждут, чтобы их сложили вместе. Даже если жемчуга три меры, его нужно нанизать на нить, чтобы получилось ожерелье. Разрозненная информация обретает ценность только тогда, когда выстроена в логическую цепь. Женщина, бросившая Вон До Гона; женщина, плакавшая 27 лет назад в пансионате и подмешивавшая лекарство в детскую смесь; женщина, бросившаяся в озеро, чья судьба неизвестна; и женщина, которая продолжает приходить в пансионат.

— Зачем эта злая женщина постоянно приходит и мучает дедушку? Вот негодяйка!

Соль Ип возмутилась так, словно защищала собственного деда.

— Когда господин Вон зарывал это в землю, я помогал. А она это ищет.

Дед кончиком палочки указал на гору за домом и понизил свой и без того тихий голос до предела.

— Что «это»?

— Цену за жизнь мальчика.

Соль Ип молча смотрела в бегающие глаза старика.

— Наверное, умер? Скорее всего, умер. Бедняжка. Бросили его у хижины в такой холодный день...

Соль Ип была уверена: мальчик, о котором говорит старик — это Вон До Гон. Младенец, брошенный у хижины 27 лет назад, Вон До Гон, которому в этом году исполнилось двадцать восемь... Но что за «цена жизни»? Соль Ип посмотрела на старика с сомнением.

— Смотри-ка. Это она дала.

Дед достал из кармана штанов толстую сигару.

— Вон там их много. Наша Сун Ён не знает.

Взгляд из-под морщинистых век указал на деревянную шкатулку, похожую на подголовник.

— Сказала, что отдаст грузовик таких, если я помогу найти цену жизни.

Соль Ип только собралась спросить, что же именно они закопали в качестве этой «цены жизни», как вернулась хозяйка. Она несла деревянный поднос с тремя мисками суннюна. Сун Ён. Это имя Соль Ип видела на чехле телефона, когда переводила деньги. Прихлебывая суннюн, она вспомнила, что хозяйку зовут именно так. А что, если салатовый спорткар действительно приезжал к пансионату "Ом Ги"? Нужно начать с проверки камер видеонаблюдения в округе. В зависимости от результатов можно будет решить, оставаться здесь или нет.

Ближайшее интернет-кафе находилось в 20 минутах езды на деревенском автобусе. Когда Соль Ип вошла туда одна, хозяин с глубокими морщинами на лбу строго спросил:

— Сбежала из дома?

Днем в будний день в деревенском ПК-клубе не было ни души.

— Я студентка, иду пешком через всю страну. У нас сейчас период записи на курсы, нужно успеть.

Соль Ип ответила четко и с ясной улыбкой. Хозяин, до этого хмурый, мгновенно смягчился и стал вежливым.

— У нас в деревне компьютеры самые мощные. Садись вон туда. Это место только для вип-клиентов. Кого попало не пускаю. А при записи на курсы скорость — это жизнь, верно?

Болтливость с приезжими, видимо, была общей чертой жителей округа Ом Ги.

— Да, спасибо огромное! Только, аджосси, у меня руки трясутся, когда кто-то смотрит.

Соль Ип притворно пожаловалась, сложив руки на груди и строя из себя слабую.

— Я буду за стойкой, не переживай.

— Спасибо, аджосси!

Поклонившись, Соль Ип быстро села за компьютер. Она включила на телефоне фронтальную камеру, прислонила его к монитору так, чтобы видеть стойку хозяина, и вошла в систему. Она начала просматривать записи с камер наблюдения на дорогах, взяв за отправную точку супермаркет «Ом Ги», и обнаружила нечто поразительное. Lamborghini Revuelto, цвет Verde Mantis. Машина цвета «зеленый богомол» остановилась на пустыре перед супермаркетом. Дверь-ножницы со стороны водителя открылась вверх, словно крыло насекомого, и из машины вышла женщина в облегающем ярко-синем платье. В руках она держала деревянную шкатулку — точно такую же, какую Соль Ип видела сегодня утром у деда. По шее пробежал холодок. Бабушка, сидевшая в супермаркете, как каменная статуя, была ещё старше деда из пансионата и вряд ли имела силы наблюдать за улицей. А хозяйка пансионата считала все слова деда старческим бредом. Похоже, никто не замечал, как «зеленый богомол» снует туда-сюда к безлюдному пансионату «Ом Ги». По крайней мере, до этого момента.

***

Со всех сторон студии, раскаленной от слепящего света белых софитов, раздавались восхищенные вздохи.

— Отлично! Вон До Гон-ссонсу. Чуть-чуть поверните подбородок влево!

Даже рекламодатель, соизволивший лично явиться на съемочную площадку, наблюдал за До Гоном с довольной улыбкой. Студия была битком набита: пришли даже знакомые стаффа, просто чтобы издалека посмотреть на лицо Вон До Гона.

— Давайте правой рукой слегка приподнимем край футболки? Как будто пот вытираете. Чтобы чуть-чуть пресс было видно. А?

До Гон никогда раньше не снимался в фотосессиях, где нужно было оголять тело. Ему не нужна была дешевая популярность за счет пошлых фотографий, и он не собирался привлекать публику обнаженкой. Его отец, председатель Вон Ик Хён, не одобрял растущую популярность сына. Когда До Гон проявил себя как хоккеист и это начало приносить пользу имиджу компании, его мнение, казалось, изменилось, но до этого он, очевидно, считал его ходячим «риском владельца» (owner risk). И это при том, что именно он был виновником появления этого самого риска. Поэтому долгое время До Гон отказывался от любой публичной деятельности и сосредоточился только на спорте. Он доказал себе и миру свою ценность на льду, где всё решают честно заработанная сила, мастерство и труд. И только после того, как впервые поднял над головой Кубок Стэнли, он шагнул в медиа-индустрию. Амбассадор старейшего люксового бренда, мужчина, отбросивший связи и играющий честно, знаменитость с безупречной и здоровой репутацией — этот образ не возник сам по себе. Это был результат его кропотливого труда, выстроенный кирпичик за кирпичиком. А теперь — пресс. Фотограф и рекламодатель смотрели на него умоляющими глазами.

«Видимо, Вон До Гон-сси, вы жили в мире, где получить разрешение можно было только через мольбы».

Почему именно в этот момент в голове прозвучал дерзкий голос Хван Соль Ип? До Гон взялся за край футболки правой рукой, потянул её вверх и вытер пот со лба. Четко прорисованные кубики пресса предстали во всей красе, а грудные мышцы туго натянулись над широчайшими мышцами спины, развернувшимися как крылья.