Онлайн чтение книги Игра через чёрный ход Backdoor Play
1 - 38

До Гон молча смотрел на Соль Ип, которая, широко распахнув глаза, полные решимости, бормотала что-то себе под нос, словно погрузившись в свои мысли.

— Выездное мероприятие для укрепления отношений...

То, как она кивала с таким видом, будто клялась в великой дружбе, было настолько забавно, что До Гон рассмеялся.

— Чего Вы смеетесь?

Ее лицо, покрасневшее вплоть до мочек ушей, когда она требовательно задала этот вопрос, было очаровательным. Она свирепо смотрела на него, еще шире распахнув свои огромные глаза, но это было ни капельки не страшно, а лишь вызывало умиление.

— Потому что мне весело.

Не «забавно», а именно «весело» — эти слова без малейшего стеснения слетели с губ До Гона. С какого-то момента время, проведенное с ней, стало приносить До Гону радость. Нет, кажется, ему было весело с самой первой их встречи. Он так ясно помнил, как она вспылила и сняла кепку, приняв за провокацию его слова о том, что он считал её несовершеннолетней, будто эта сцена могла вечно проигрываться перед его глазами.

— Вам, должно быть, очень весело.

Произнеся это, она, казалось, и сама немного наслаждалась ситуацией.

— Пойдемте?

До Гон раскрыл перед ней левую ладонь. Она так мило смотрела на его руку в растерянности, что ему захотелось в ту же секунду схватить её, запрыгнуть на плед, посадить к себе на колени и зацеловать всю без остатка.

Немного помявшись, она протянула свою маленькую ручку и осторожно вложила её в крепкую ладонь До Гона.

— В знак укрепления нашей дружбы.

До Гону было по душе даже её упрямство, с которым она обязательно добавила эти слова, словно подчеркивая отсутствие личных мотивов. Жизнь До Гона тоже была полна взлетов и падений. И хотя впереди его ждала жизнь, в которой нельзя терять бдительность, ему казалось, что эта девушка с твердым внутренним стержнем не сломается легко, если будет рядом с ним. Конечно, всё то, что могло бы её сломить, До Гон пресечет на корню.

Держась за руки, они шли по мягкой траве. Когда они наконец подошли к пледу, До Гон помог ей снять кеды и придерживал за руку, пока она удобно не устроилась.

— Спасибо.

Голос, слетевший с её губ, был на удивление мягким, и у него поднялось настроение. До Гон сел рядом с ней на расстоянии пары ладоней.

На одном краю пледа стояло несколько корзин для пикника, а в ведерке, доверху наполненном льдом, охлаждалось шампанское. Когда До Гон придвинул корзину и достал белоснежную фарфоровую тарелку, она заерзала с таким видом, будто снова хотела чем-то помочь.

— Впредь такие вещи делаю я.

Он четко обозначил границы, словно распределяя роли, и она, выпрямив спину, стала послушно наблюдать за его действиями. До Гон красиво разложил на тарелке нарезанные фрукты, различные виды сыра, пресные крекеры и хлеб на закваске, а также мясные деликатесы: прошутто, ломо и салями.

Затем он поставил на серебряный поднос бокалы-флейты и налил охлажденное шампанское. Она даже проявила терпение, молча дожидаясь, пока До Гон поднимет бокал и протянет его ей.

— За нашу дружбу и братскую любовь.

Вспомнив её слова о том, что они не в тех отношениях, чтобы целоваться по-братски, До Гон вежливо предложил тост. Взяв бокал с надменным видом, она чокнулась с ним, и раздался звонкий стеклянный стук. Звук оказался громче, чем она ожидала, и она испуганно вздрогнула — и это снова было безумно мило.

Не сводя с нее глаз, До Гон сделал глоток шампанского. Напиток с ароматом свежих яблок и цветущего персика мягко скользнул в горло. У озера было так тихо, что звук его глотка эхом разнесся в воздухе.

Она поднесла бокал к губам только после того, как убедилась, что До Гон сделал глоток. Среди купленных им вещей не было косметики, но её губы, коснувшиеся стекла, были такими красными и влажно блестящими, что До Гон невольно стал их пристально разглядывать.

— Ух ты, какое сладкое.

Она слегка поморщилась, словно впервые пробовала такой сладкий алкоголь.

Сладкое, как ты?

Держа в голове эту приторную фразу, До Гон взял крекер, намазал его фисташковой пастой, положил сверху кусочек сыра эмменталь и прошутто и протянул ей.

— Вас с рук покормить?

Он спросил об этом, потому что она не брала крекер, а лишь удивленно смотрела на него. Только тогда она поспешно протянула руку и взяла угощение.

— Ешьте целиком.

Он наблюдал, как башня из закусок исчезает в её приоткрытом ротике. Раздался хруст крекера, а затем она, прикрыв глаза, блаженно улыбнулась.

— М-м, вкусно.

Так же вкусно, как ты?

До Гон едва не выпалил очередную пошлую мысль, пришедшую ему в голову. Она, видимо, пересохнув от жажды, уже осушила свой бокал, и он снова наполнил его искрящимся напитком с пузырьками.

— А это шампанское довольно крепкое, оказывается. Кажется, я сейчас опьянею.

Учитывая её твердый характер, он предполагал, что она неплохо переносит алкоголь, но, выпив всего один бокал одиннадцатиградусного шампанского, она уже сидела с одурманенным видом.

— Нет, подождите. А Вон До Гон-сси разве можно пить? Как Вы поведете машину?

— Вовремя же Вы спохватились.

Она была такой милой в своем легком опьянении, что До Гон решил подшутить над ней:

— Придется заночевать здесь, что поделать. Плед есть, еда тоже.

Она еще шире распахнула глаза и спросила совершенно серьезным тоном:

— Вон До Гон-сси, Вы хоть раз ночевали в подобных местах? Знаете, как тяжело спать на улице?! Даже в июне, если уснуть в таком месте, можно проснуться под утренней росой с перекошенным лицом.

— А у Вас талант превращать романтическую ночевку в ночлег для бездомных.

Она продолжала болтать, не обращая внимания на замечание До Гона:

— Когда-то давно я на время сбежала из приюта. Спать было негде, поэтому я спала, свернувшись калачиком, в туалете на вокзале. Даже в туалете с крышей над головой было холодно. А как, по-Вашему, можно спать под деревом? Богачи что, устраивают себе такие тренировки на выживание?

Видимо, осознав всю нелепость собственного вопроса, она пусто рассмеялась и добавила:

— Вау, кажется, я и правда напилась.

До Гон потянулся, чтобы забрать у нее бокал с шампанским. Но она, словно фея, защищающая свое сокровище, отдернула руку назад и сильно нахмурилась.

— Я не настолько пьяна, чтобы отдавать бокал. Я очень чувствительна к таким вещам. Когда забирают то, что попало мне в руки. Я ведь выросла в нищете.

Она болтала об этом так непринужденно, но у него всё сжималось внутри от желания подарить ей весь мир.

— Пейте в меру. Не теряйте рассудок.

До Гон залпом выпил шампанское, словно пытаясь остудить пылающее внутри чувство.

— А что Вы сделаете, если я потеряю рассудок? — спросила она.

То ли её пьяной привычкой было кокетничать, но она мило улыбнулась, взмахнув длинными ресницами.

— Брошу Вас здесь.

Он сказал это в шутку, но она так расстроилась, что До Гон понял: он сморозил глупость.

— В конце концов Вы меня бросите.

Она пробормотала то, что никогда не произнесла бы вслух, будь она трезвой.

Когда это мы успели стать теми, кто может бросить друг друга?

Должно быть, это из-за алкоголя они так быстро перескочили через несколько стадий отношений. Но её голос и выражение лица были настолько печальными, что у него защемило сердце.

До Гон протянул руку и обнял её за плечи. Её маленькое тело идеально поместилось в его объятиях.

— Нет.

Её прерывистое горячее дыхание коснулось его шеи, щекоча кожу. До Гон слегка наклонил голову и припал к её губам. Слюна, впитавшая в себя аромат свежих фруктов и цветов, была слаще вина, и ему захотелось опьянеть от неё.

Он сосал её мягкий язычок и исследовал рот, словно лаская его изнутри.

— М-м-м.

Он повалил на спину девушку, которая быстро разгорячилась и начала тихо стонать. Бокал, зажатый в её руке, опрокинулся, и раздался звук шипящего газированного напитка, разливающегося по пледу. Сквозь этот звук пробивался влажный и липкий шум сливающихся и разъединяющихся губ.

— У-м-м.

Не зная, что делать со своим разгоряченным телом, она выгнула таз, обвила тонкими руками шею До Гона и прижала его к себе. До Гон наклонил голову набок и протолкнул язык еще глубже. Кончик его языка потерся о корень её, и это было настолько волнующе, что он был готов задохнуться.

Её тонкие пальцы мягко зарылись в волосы на его затылке. Его рука скользнула вверх по её стройному боку и нежно сжала полную грудь. Тело, зажатое в объятиях До Гона, не выдержав напряжения, вздрогнуло.