Контент удален!

И Соль, молча обдумывавшая его слова, отогнала мысли, грозившие увести её слишком далеко.

— ...Значит, Донбэк вам не особо нравится?

— Нет, нравится.

Услышав это, И Соль обернулась и молча посмотрела на Тхэ Сина. Он, прищурив свои выразительные, чуть вытянутые глаза, едва заметно улыбался, словно их разговор казался ему весьма занятным.

Лицо, подобное молодому вязу — свежему и зелёному, но таящему в себе нечто зловещее. Веки И Соль дрогнули.

— Я люблю то, что находит во мне отклик. Не будет преувеличением сказать, что она мне очень даже нравится.

Находит отклик, значит.

Трудно было представить, как этот мужчина получает от литературы глубокие впечатления или чувствует в душе отклик. И всё же, раз он признался, что Донбэк ему весьма нравится, её сердце искренне затрепетало.

— Но если говорить о недостатках Донбэк...

— ...Недостатках?

Что он ещё скажет на этот раз? Она невольно сглотнула пересохшим горлом.

— Порой я думаю... а что, если бы она испытала более разнообразные, сильные ощущения? Кажется, тогда она смогла бы писать куда более невероятные вещи.

— ...Что за сильные ощущения вы имеете в виду?

— Это Донбэк должна испытать сама, —

невозмутимо и как ни в чём не бывало ответил он. Сильные ощущения, которые поймёшь, только когда испытаешь сама. Почему-то её лицо запылало.

И Соль и сама остро чувствовала, что её текстам недостаёт эмоциональной кульминации, и считала это одним из главных своих недостатков. Редактор утешал её, говоря, что это приходит с опытом, но слабое место оставалось слабым местом.

Когда ей так прямо указали на её уязвимое место, внутри всё перевернулось, словно от приступа тошноты. И дело было вовсе не в простом стыде.

Это было чуть искажённое чувство эйфории оттого, что стоящий перед ней мужчина так точно видит её насквозь.

Тук-тук. Сердце бешено колотилось. И Соль подумала, какое счастье, что сейчас она идёт впереди него. Она плотно поджала губы.

— А тогда почему Син И Соль нравится Донбэк?

— ……!

От вопроса Тхэ Сина у неё по спине пробежали мурашки. В тот же миг она обо что-то споткнулась, и её сильно качнуло.

— Ой...

Нога зацепилась за торчащий корень, и И Соль крепко зажмурилась. Но в то мгновение, когда ей показалось, что она сейчас рухнет на землю, её талию обвила крепкая рука.

— ...Нужно быть осторожнее.

Совсем близко раздался его тихий голос, и до неё донёсся запах мужского лосьона. Такой аромат она чувствовала впервые в жизни. Чистый и в то же время терпкий, он странным образом заставлял сердце биться чаще. А следом её обоняния на краткий миг коснулся запах мыла, который ей так нравился в прошлом.

Всё, что он привнёс в это место, было чужим. Ей не хотелось этого признавать, но всё это не вызывало у неё отвращения. И в то же время она всё ещё сторонилась его. Нет, она чувствовала, что обязана сторониться. Этот странный диссонанс постоянно сбивал И Соль с толку.

И Соль, всё ещё зажмурившись, пошатываясь выпрямилась.

— ...Спасибо.

Она отряхнулась, поправляя растрепавшуюся одежду, и бросила на него быстрый взгляд. На мгновение его глаза показались ей темнее и зловещее окружающей листвы. Издалека донеслось звонкое пение птиц.

— Почему мне нравится Донбэк, говорите?..

Причина, по которой я нравлюсь сама себе... Пожалуй, я и правда не знаю.

Придумывать какую-то грандиозную причину было бы странно, но и отмахнуться простыми словами тоже не хотелось. В конце концов, Донбэк была одной из причин для её гордости. В итоге с её губ сорвалась лишь жалкая отговорка:

— ...Разве для того, чтобы любить, обязательно нужна причина?

— Конечно нет.

Тхэ Син легко согласился. После этого вопроса он больше не упоминал о Донбэк. А ей хотелось послушать ещё немного. И Соль почему-то почувствовала сожаление.

Когда они добрались до города, прошло чуть больше часа. Похоже, собирался дождь — спёртый от влажности воздух тяжело оседал на коже.

В тени деревьев на спуске с горы это не так ощущалось, но стоило выйти в город, как всем телом почувствовалось, что лето уже подступило к самому горлу.

Жарко. И Соль стала медленно обмахиваться ладонью, остановившись перед пешеходным переходом на въезде в центр города.

На светофоре горел красный, но проезжающих машин почти не было. Тхэ Син, смахнув тыльной стороной ладони выступивший пот, огляделся по сторонам и широким шагом ступил на зебру.

— Ещё горит красный.

И Соль окликнула его. До сих пор она ни разу в жизни не переходила дорогу на красный, независимо от того, были ли поблизости машины. Бабушка Юн Хва до хрипоты вдалбливала ей, что установленные правила нужно соблюдать неукоснительно.

— Ну и что. Машин-то вообще нет.

— Но всё равно...

— К тому же жарко.

Тхэ Син с лёгкостью, будто в этом не было никакой проблемы, переступил черту, за которую И Соль ни разу не осмеливалась зайти. В её мире, похожем на ухоженный террариум, который она так тщательно выстраивала, начали появляться трещины.

Совершив нарушение, он выглядел абсолютно невозмутимым. Широкими шагами быстро одолев короткий пешеходный переход, Тхэ Син остановился на той стороне и молча посмотрел на И Соль, которая так и осталась стоять на месте.

Он чуть повёл подбородком, словно велел ей поторапливаться.

А так можно? Она не делала ничего из ряда вон выходящего, но отчего-то засомневалась.

«И тебя, И Соль, это тоже касается. Не доставай гостя почём зря и не набирайся от него дурного».

Не набирайся дурного. Может, всё дело было в этих словах...

И Соль вдруг подумала, как глупо всерьёз переживать из-за подобной мелочи.

Когда она наконец набралась смелости и хотела было сделать шаг, как раз вовремя загорелся зелёный свет. И Соль поплелась по переходу к нему. Глядя на загоревшийся светофор, он, не ведая о смятении в душе И Соль, просто осматривался по сторонам.

— Я проголодался. Здесь поблизости есть где вкусно поесть?

— Насчёт особо вкусных не знаю... А какую еду вы любите?

— Я не привередлив, ем всё.

Поразмыслив, И Соль вспомнила о старой лапшичной минутах в десяти ходьбы.

Крошечная забегаловка, переделанная из обычного жилого дома, хоть и выглядела неприметно, но управлялась в Ыльджури уже третьим поколением одной семьи. Это место пользовалось определённой известностью среди тех, кто ходил на гору Хёнак. Пожалуй, оно неплохо подходило для того, чтобы отвести туда человека, впервые приехавшего в город.

— Как насчёт кальгуксу? Поблизости есть заведение, где вкусно готовят чжанкальгуксу. Ещё у них есть летнее меню — конгуксу и нэнмён.

— Отлично.

Тхэ Син кивнул. И Соль повела его за собой, и они неспешно зашагали к лапшичную.

По пути им то и дело попадались жители Ыльджури. Все как один узнавали И Соль и здоровались, но при этом интересовались они отнюдь не ей, а идущим рядом мужчиной.

Косые взгляды и тихое перешёптывание неприятно тянулись следом. И Соль ничего такого не делала, но её лицо почему-то горело, словно она в чём-то провинилась.

Они открыли стеклянную дверь с выцветшим названием, отодвинули бамбуковую штору и вошли в лапшичную.

В маленькой забегаловке, где от стоящих у входа глиняных чанов густо пахло ферментированной соевой пастой, было немноголюдно — видимо, обеденный час пик уже миновал. Это было как раз то, что нужно, чтобы спокойно поесть, не привлекая лишнего внимания.

— Давно не виделись, хозяйка.

— Ой, да это же И Соль!

Старый настенный вентилятор тарахтел, вращаясь из стороны в сторону. Хозяйка лет шестидесяти с небольшим, вышедшая из кухни встречать гостей прямо посреди мытья посуды, заметно обрадовалась, увидев И Соль.

— Как там бабушка, здорова?

— Конечно.

— Передавай ей привет. И скажи, что в следующий раз, как зайдёт, я её вкусно угощу.

Обменявшись короткими приветствиями, И Соль привычно села за столик и посмотрела на висевшее на стене меню. Цены за это время немного выросли. А ведь она несколько лет держала их на одном уровне. Бросив взгляд на Тхэ Сина, И Соль спросила:

— Что будете?

— Буду то, что порекомендуете.

— Хозяйка, тогда нам две порции чжанкальгуксу.

И Соль тут же повернулась к кухне и громко сделала заказ.

Сидящий напротив Тхэ Син, не имея никаких возражений, налил И Соль стакан прохладного ячменного чая, а свою порцию тут же выпил. Его выступающий кадык медленно дёрнулся.

— Вижу, вы знакомы с хозяйкой.

— Да, они с бабушкой знают друг друга довольно давно.

Тхэ Син скользнул взглядом по газетным вырезкам, густо облепившим стену, и кивнул. Вскоре принесли заказ.

— А это в подарок.

На стол поставили две тарелки дымящегося чжанкальгуксу и порцию подарочных манду.

Ставя тарелки, хозяйка то и дело поглядывала на сидящего напротив Тхэ Сина. На её лице отчётливо читалось любопытство: И Соль, которая всегда приходила одна или с кем-то из прислуги, вдруг появилась в компании такого видного мужчины.

— А с кем это ты пришла, если не секрет...

— Я У Тхэ Син. Сейчас временно гощу в Сехвавоне.