Контент удален!

— …Вы о том семидневном обряде?

— Именно о нём.

По праву заслужила, значит.

Председатель У настолько полагался на шаманизм, что лично попросил бабушку провести обряд, длившийся долгих семь дней. Но Тхэ Син был другим. Он не верил в шаманизм и не поддавался суевериям. И всё же его оценка показалась ей неестественно щедрой.

Она ожидала скорее колкостей о пустой трате времени. Как неожиданно… Слегка склонив голову набок, И Соль осторожно спросила:

— Что же тогда произошло…

— Ешьте скорее, агасси. Ваша порция почти нетронута.

Назвать её «агасси» на людях? Лицо И Соль слегка вспыхнуло. Похоже, это была месть за то, что она назвала его управляющим директором.

И Соль опустила взгляд на свою миску с кальгуксу — порция действительно была почти нетронута. Они всё это время разговаривали, но, в отличие от её тарелки, у Тхэ Сина она опустела уже больше чем наполовину.

— Вы всегда так мало едите, Син И Соль?

— …Немного.

— Вам нужно хорошо питаться, чтобы ходить по горам. Тропы там не самые ровные.

Если бы он её не поймал, она бы непременно растянулась на знакомой до боли тропинке. Крыть тут было нечем, и И Соль молча взяла отложенные палочки.

И только тогда И Соль с запозданием поняла, что Тхэ Син ловко ушёл от поднятой ею темы.

И Соль пристально посмотрела на Тхэ Сина. Облачённый в расслабленность, словно в броню, он держался абсолютно невозмутимо.

Что-то здесь… не так.

Казалось, от неё скрывают ещё очень многое. И пусть шаманского дара у неё не было, но интуиция работала неплохо.

Семидневный обряд. Всего лишь предчувствие, но казалось, что за ним кроется нечто невероятное.

И было чувство, что, узнай она правду, многое бы прояснилось.

И Соль с твёрдой решимостью собиралась продолжить трапезу, но спокойно поесть ей не удалось.

— …Почему вы так на меня смотрите?

Тхэ Син, уже давно покончивший с едой, неотрывно смотрел на И Соль. Подперев подбородок рукой, он, судя по всему, совершенно не собирался скрывать свой интерес.

— Смотрю, хорошо ли вы едите.

Спокойно отозвался он. Как же неловко. И Соль поспешно подхватила палочками щедрую порцию лапши и быстро проглотила её. Она уже не понимала, в рот ей попадает еда или в нос.

— Чем вы обычно занимаетесь в Сехвавоне, Син И Соль?

Спросил Тхэ Син. И Соль моргнула, на мгновение задумавшись, как лучше ответить. Первым на ум, конечно же, пришло писательство. Но признаться ему в этом сейчас она никак не могла.

В мире хватает людей, зарабатывающих писательством, но ведь они только что вдоволь наговорились о Донбэк. Тхэ Син был чересчур проницателен — вдруг догадается? От одной этой мысли у неё внутри всё сжалось.

— Да так… просто присматриваю за поместьем. А ещё дважды в неделю занимаюсь флористикой и играю на фортепиано.

И Соль уже долгое время брала уроки флористики у молодой преподавательницы, которая приезжала в поместье раз в несколько дней. То же самое касалось и фортепиано.

— Учитесь играть на фортепиано?

Тхэ Син изогнул бровь. Похоже, слово «фортепиано» привлекло его внимание.

— Да. На первом этаже Сехвавона есть фортепиано. Правда, довольно старое…

— И как успехи? Мне спросить, до какого номера Черни вы дошли?

— …Думаю, для любительского уровня я играю вполне недурно…

— Вам подходит.

Неоднозначно подытожил Тхэ Син. Казалось, он хотел добавить что-то ещё, но передумал. К чему бы это? И Соль слегка склонила голову, и тут он заговорил о другом:

— Флористика, фортепиано… Прямо как курсы для будущих невест.

— Думаете?

— Видимо, госпожа хочет поскорее выдать вас замуж.

Как сказать. Бабушка говорила, что даже если всю жизнь только и делать, что любоваться здешними красотами, всё равно нужно привить себе должный уровень культуры.

Если подумать, бабушка Юн Хва говорила, что уехать отсюда можно только выйдя замуж, но вряд ли она считала этот шаг строго обязательным.

Для женщины её возраста она воспринимала сам концепт брака на удивление прогрессивно, считая его скорее возможностью, нежели долгом. Да и сама она всю жизнь прожила незамужней.

Если бы она действительно хотела выдать её замуж, то не стала бы с самого начала запирать в этом особняке.

— Да как сказать… Не похоже, чтобы она к этому стремилась. Если я выйду замуж, мне придётся отсюда уехать. Разве ей не будет одиноко?

Тхэ Син задумчиво хмыкнул и задал другой вопрос:

— А отношения у вас были?

— ...Зачем вы вообще об этом спрашиваете?

На этот резкий выпад Тхэ Син не обратил ни малейшего внимания.

— Мне любопытно. Какие мужчины нравятся Син И Соль.

— …….

— Или у вас ещё никого не было?

Злило неимоверно, но он был прав. Она никогда всерьёз не задумывалась об отношениях и не считала, что они ей так уж необходимы. Отсутствие романтического опыта стало закономерным итогом.

Мельком взглянув на И Соль, всем своим видом выражавшую крайнее недовольство, Тхэ Син усмехнулся.

— Значит, вы всё время безвылазно жили в Сехвавоне?

— Что-то вроде того.

И Соль низко опустила голову и медленно помешала чжанкальгуксу. Вроде бы констатировала очевидный факт, но почему-то обсуждать это было ужасно неловко. Стерильная палата. Это слово некстати всплыло в мыслях и тут же развеялось.

— И ни разу не выбирались наружу?

— За пределы Ыльджури — ни разу...

— Какая жалость. Снаружи ведь столько всего интересного.

— …….

— Никогда не хотелось отсюда выбраться?

От этих слов её палочки резко замерли. Внезапно показалось, будто сам воздух вокруг стал ледяным и колючим.

Мужчина, небрежно подперев рукой подбородок, всё так же равнодушно смотрел на неё. В этом созерцательном взгляде, где-то между привычной расслабленностью и скукой, теперь мелькнула искра любопытства.

Взгляд, ожидающий ответа. Или, скорее, взгляд человека, который и так прекрасно знает, что ему сейчас скажут.

— ...Нет, не особо.

И Соль солгала с максимально безразличным видом.

Будто она этого не понимала. Ещё как понимала. И то, что мир снаружи огромен, и то, что здесь ей слишком тесно.

Но любопытство к внешнему миру ей было не дозволено.

Этот самоуверенный мужчина всем своим видом показывал, что он чужой в этих краях. Болтать при нём о том, как ей интересен внешний мир, — всё равно что в открытую признаться в желании узнать побольше о нём самом.

Мужчина, пришедший извне, словно увешанный напоказ всем тем, о чём так мечтают обычные люди. Опасный чужак, будоражащий порочный инстинкт тянуться к запретному.

Внутри всё сжалось и перепуталось. Рядом с У Тхэ Сином И Соль почувствовала себя ещё неуютнее.

— Многого же вы не пробовали, Син И Соль. Держу пари, и на море ни разу не были.

Глубоко вдохнув, Тхэ Син протяжно выдохнул.

Конечно, гора Хёнак и Сехвавон — места прекрасные, но за их пределами полным-полно куда более красивых и ярких вещей. До тошноты много.

Нет ничего более высокомерного, чем судить о чужой жизни. Он не то чтобы жалел её, но не мог отделаться от мысли, что жила она до зевоты скучно. Ему казалось, что если провести здесь всю жизнь, то от бесконечных гор и зелени рано или поздно начнёт мутить.

Мелькнула мысль, что такая женщина просто пропадает зря. Глаза Тхэ Сина на мгновение сузились.

— Ну да.

— Море бы вам очень подошло, Син И Соль.

Бескрайнее, суровое и одинокое море.

Его тихий голос звучал до неприличия сладко. И Соль слегка отвела взгляд.

Чтобы добраться от Ыльджури до побережья Восточного моря, нужно было ехать на машине около полутора часов. Разумеется, И Соль никогда не видела его своими глазами. В очередной раз она остро осознала, насколько крошечным был мир, в котором она жила.

— Может, съездим как-нибудь посмотреть на него втайне от бабушки Юн Хва?

И хотя лишних ушей здесь не было, Тхэ Син слегка подался вперёд и предложил это низким, заговорщицким голосом.

И Соль, часто моргая, тупо уставилась на него. Оговорка «втайне от бабушки Юн Хва» придавала его словам оттенок какого-то порочного сговора. Не дай себя запятнать — эта фраза продолжала назойливо звенеть у неё в голове.

И всё же это было чертовски заманчиво. Настолько, что хотелось поддаться соблазну. Сердце забилось чуточку быстрее.

— ...Если только у нас найдётся на это время.

— Думаю, если вы прогуляете хотя бы одно занятие по флористике, мы вполне сможем вырваться. Вы ведь всё равно не собираетесь замуж прямо завтра?

И Соль прищурилась, метнув в него недовольный взгляд. В ответ его вытянутые глаза лишь мягко сощурились в улыбке.

Обед подошёл к концу. Чувствуя, что чем-то ему обязана, И Соль собиралась первой направиться к кассе, но Тхэ Син плавным движением протянул ей свою карту.

— Это плата за то, что показали такое отличное место.

Он прищурился в улыбке. Раз уж вы так настаиваете... И Соль с удовольствием расплатилась его картой.

Она захватила с кассы пару мятных леденцов и вернулась к столику. Лежащий на нём телефон Тхэ Сина непрерывно вибрировал.

Взяв телефон и посмотрев на имя звонящего, Тхэ Син слегка нахмурился.