Контент удален!

Прежде чем И Соль успела хоть что-то ответить, Тхэ Син вежливо представился первым. Едва услышав его имя, хозяйка издала негромкий возглас, будто бы всё поняла.

— А-а, управляющий директор У из «Хэун Гонсоль». Я права? Много о вас от местных наслышана.

— Постараюсь, чтобы поводов для беспокойства не возникло.

Он добродушно улыбнулся. Нетрудно было догадаться, скольких людей он, словно околдовав, легко расположил к себе одной лишь этой улыбкой.

— Спасибо за угощение.

Щедро перемешав лапшу металлическими палочками, он с явным аппетитом принялся за еду.

Шумно втянув лапшу с явным удовольствием, он вскользь заметил: «Вкусно».

Честно говоря, по нему казалось, что он и в рот не возьмёт ничего, кроме блюд из дорогих ресторанов. Поэтому И Соль немного удивило, что он не стал воротить нос от обшарпанной забегаловки и уплетал лапшу за обе щеки.

— Похоже, госпоже я пришёлся совершенно не по душе.

Он как ни в чём не бывало заговорил о бабушке Юн Хва.

Хм, так и знала. У его настойчивого желания вытащить её в город наверняка была и такая причина. В Сехвавоне слишком много лишних глаз для бесед с глазу на глаз. К тому же неизвестно, когда и в каком виде их разговор дошёл бы до бабушки Юн Хва.

Раз уж так вышло, не помешает слегка ему подыграть. Хотя бы для того, чтобы заставить его поскорее сдаться.

Втянув немного лапши, И Соль невозмутимо ответила:

— Люди в принципе не любят тех, кто приходит с невыполнимыми просьбами.

— И то верно.

Противостояние между человеком, желавшим выведать хоть что-нибудь, и девушкой, не желавшей произносить ни единого лишнего слова, было налицо.

Тхэ Син лишь усмехнулся и сделал глоток холодного ячменного чая. Его тон, как и прежде, оставался непреклонным — отступать он явно не собирался.

И Соль мельком взглянула на его лицо, сосредоточенное на еде, и снова взялась за палочки.

— А сами-то вы как считаете, Син И Соль?

— О чём вы?

— Кто победит: я или госпожа?

— …….

— Так что думаете? Чья возьмёт?

Тхэ Син как ни в чём не бывало продолжил есть. В его вопросе не чувствовалось особой тяжести, но И Соль понимала, что ответ будет иметь немалое значение. Она тихо вздохнула.

— …Насколько я помню, на этот вопрос я уже ответила вам в первый же день.

И Соль уже однажды искренне его предупредила. Сказала, что это пустая трата сил, и лучший способ не терять времени зря — просто уехать.

Конечно, она сказала это и потому, что не желала его долгого пребывания в Сехвавоне, но…

— Вы, видимо, считаете, что я проиграю.

— Да.

И Соль ответила коротко, но безапелляционно: ему в этом споре ни за что не победить.

Она не могла выложить причину прямо здесь и сейчас, но в самом факте была уверена на все сто.

Бабушка просто не в состоянии помочь У Тхэ Сину.

Нынешнее состояние бабушки Юн Хва оставалось главным табу Сехвавона.

Строжайшая тайна, о которой не догадывался ни один из слуг, проработавших в поместье больше двадцати лет. Об этом знали лишь двое — бабушка Юн Хва и сама И Соль.

Бабушка раскрыла ей этот секрет в тот год, когда И Соль исполнилось ровно пятнадцать.

— Слушай внимательно, И Соль. Мой дух-покровитель уже давным-давно покинул моё тело.

Дух-покровитель покинул её. И Соль не питала особого интереса к шаманизму, но, прожив почти всю жизнь рядом с бабушкой Юн Хва, прекрасно понимала смысл этих слов.

Некогда великая, всемогущая мансин, за полы которой цеплялись влиятельные политики и чеболи, умоляя погадать им хотя бы разок, теперь стала ничем не отличаться от простого человека.

Нет, по правде говоря, её положение стало даже хуже. Бабушка добавила тогда, что в освободившееся от духа-покровителя место порой проникают мелкие бесы, отчего ей то и дело мерещится всякая нечисть.

— …Но почему он ушёл?

— Потому что я, ослеплённая пустым тщеславием, взялась за дело, которое шло вразрез с его волей.

Секрет, поведанный старческим голосом, оказался прост: разгневанный дух-покровитель покинул её из-за ошибки, которую она совершила в ослеплении алчностью.

И сколько бы она потом ни раскаивалась и ни проводила чинджок-гут*, он так и не смилостивился.

* Чинджок-гут — обряд, во время которого мансин возносит благодарность своему духу-покровителю и другим божествам в годовщину сошествия духа.

Бабушка Юн Хва призналась, что приютила И Соль, дабы всю оставшуюся жизнь искупать свою вину.

Она надеялась, что принцесса Бари из Буллы, прародительница шаманов* и её дух-покровитель, увидит, как она заботится о такой же брошенной девочке, и снова сменит гнев на милость.

* Божество, считающееся прародительницей корейских шаманов.

И Соль, находившейся тогда в самом разгаре переходного возраста, слышать это было не так уж и обидно.

Бабушка Юн Хва и все обитатели Сехвавона всё это время искренне о ней заботились. И то, что за всем этим крылась неприятная и непонятная ей правда, никак не перечёркивало тех лет, которые она провела здесь, купаясь в любви.

Она действительно, совершенно искренне так считала.

— Это наш с тобой секрет.

Закончив рассказ, бабушка Юн Хва своими морщинистыми руками крепко сжала ладони И Соль и строго-настрого наказала: то, что дух-покровитель её покинул, должно навсегда остаться их общим секретом.

С тех пор бабушка наотрез отказывалась от любых заказов, создавая видимость, будто спокойно служит своему божеству, уединившись в живописных горах. Она никогда не выходила в город без веской на то причины.

Догадаться, почему бабушка скрывает своё состояние, было нетрудно.

Прознай люди, что её божественная сила иссякла, все эти расчётливые «важные шишки» тут же отвернулись бы от неё. А оказаться всеми забытой старухой на задворках жизни для человека её склада было бы слишком сильным ударом по гордости.

К тому же, кто знает — вдруг председатель «Хэун Групп», перестав её бояться, потребовал бы вернуть Сехвавон обратно?

И Соль дорожила семьёй, которая её приютила. Она ни при каких обстоятельствах не желала навредить бабушке Юн Хва.

Поэтому, расколись хоть небо надвое, она ни за что не выдала бы секрет Тхэ Сину прямо сейчас.

Тем более теперь, когда она узнала, что это его дед, председатель У, в своё время подарил бабушке Сехвавон…

Почему же он всё-таки ушёл?

И Соль была почти уверена: определённо произошло какое-то событие, из-за которого дух-покровитель был вынужден покинуть тело бабушки Юн Хва.

Тот последний семидневный гут, который она проводила.

Наверняка всё это было связано именно с ним.

Если Сехвавон подарил председатель У из «Хэун Групп» сразу после того семидневного гута…

Ей захотелось через У Тхэ Сина выведать чуть больше.

Что же на самом деле тогда стряслось с бабушкой Юн Хва.

И что это был за гут.

Хозяйка лапшичной напевала старенький трот и шумно мыла посуду в глубине кухни. Вряд ли она услышала бы их, не начни они кричать, но И Соль на всякий случай всё же понизила голос.

— …Я слышала, что Сехвавон бабушке подарил председатель «Хэун Групп».

— Ах да, было дело.

Идеальное, словно высеченное из камня лицо Тхэ Сина, неспешно продолжавшего есть, слегка скривилось.

— Мой дед весьма падок на подобные вещи. Говорит, что всё видимое ему уже приелось, и теперь хочется чувствовать то, чего не разглядеть глазами, и верить в это.

На удивление, он ответил довольно охотно. Хотя тон его при этом был невыносимо язвительным.

Услышь это бабушка — задала бы трёпку, но И Соль считала шаманизм чем-то вроде убежища для одиноких людей. А чеболи по определению обречены на одиночество среди сонма льстецов, вечно ищущих выгоду. Наверняка председатель У не стал исключением. И Соль отстранённо кивнула.

— А вы, господин управляющий директор… тоже верите в шаманизм?

— Нисколько.

Ответил он мгновенно. Лицо Тхэ Сина вмиг стало сухим и безжизненным, словно поднявшаяся пыль. Со стороны он казался человеком, который в чём-то страшно разочаровался.

— Вы так категоричны…

— Я не верю, но иногда всё же ловлю себя на мысли, что живым это необходимо.

Тхэ Син ненадолго погрузился в давние мысли. В голове мельком пронеслись те жуткие вещи, с которыми ему пришлось столкнуться и которые он волей-неволей пережил ещё в раннем детстве.

Всё это изначально было вне его власти и давным-давно закончилось. Оглядываясь назад, понимаешь, насколько всё это смехотворно. С его губ сорвался тихий смешок.

Забыв о еде, И Соль во все глаза уставилась на него. Было в его смешке что-то странное. И хотя по его непроницаемому лицу было трудно хоть что-то прочесть, она безошибочно поняла, что его мысли витают где-то далеко.

Он невозмутимо подцепил палочками манду и усмехнулся:

— К тому же госпожа сделала то, за что по праву заслужила награду, разве не так?