Контент удален!

— Что такое? Это всегда так долго?

Аид, явившийся в ателье без предупреждения, то открывал, то закрывал карманные часы. Уже в четвёртый раз.

— Если не хотите ждать, можете вернуться, — ответила Тесс, стоявшая рядом со скрещёнными руками, даже не обернувшись на его недовольное лицо.

— Чтобы выбрать платье для госпожи Персефины, господин Аид не особенно нужен.

Аид не ответил. Она была права.

Тесс была толковой подчинённой и ни разу не провалила порученного дела. Глаз у неё был намётан, и она сумела бы выбрать платье, которое больше всего пойдёт Персефине.

И всё же Аид, едва закончив срочное совещание, явился в это ателье.

Пока он ждал переодевавшуюся Персефину, за окном давно стемнело. К стеклу одна за другой прилипали и отваливались белые точки. Похоже, снова пошёл снег.

Зачем я пришёл?

Аид спросил сам себя.

Наверное, отчасти хотелось сбежать от дел, навалившихся так, словно только его и ждали. Но чуть сильнее было любопытство: как она будет выглядеть в настоящем платье.

Персефина выглядела слишком простовато для графской дочери. Одевалась она, похоже, чисто и опрятно, но протёртых обшлагов было не скрыть. В отличие от следящих за модой благородных девиц, она носила туфли с круглыми носами, какие бывают у детей.

Ему хотелось посмотреть, что с ней станет, если одеть её как следует. Простое любопытство.

Ну, лицо-то недурное.

Вспомнив необычайно ясные голубые глаза Персефины, Аид склонил голову набок.

Нет, честно говоря, не просто недурное. Если брать одни черты, лицо Персефины было безупречным. Шрам у губ, который её, похоже, так беспокоил, даже не бросался в глаза.

Правда, как сказал Берн, выглядела она слишком юной.

Сколько ей? Двадцать… двадцать три?

Аиду нравились женщины повыше, длинноногие, с вызывающей чувственностью. Персефина же походила на фарфоровую куклу, которую выставляют за стеклом: красивая, но обнимать её в постели не тянуло.

Впрочем, спать с ней всё равно не придётся.

Женщины, которых он приводил в постель, и принцесса Эдельгарт были из разного теста.

Да, поэтому просто любопытно, и всё.

Едва Аид привёл в порядок свои мысли, занавеска наконец отодвинулась.

Первым, что он увидел, было не платье, а длинная линия шеи Персефины. Шея, прежде скрытая воротником, оказалась тоньше, чем он думал. Под ней ключицы отбрасывали неглубокую тень.

Почти лишённое украшений серебристо-белое платье пышно окутывало хрупкую фигуру Персефины. Слои кружева были так тонки, что она и вправду походила на принцессу, уже безо всякой насмешки.

— …

Крышка карманных часов замерла, не закрывшись, в его руке.

— Господин Аид?

Узнав его на диване, Персефина засеменила к нему. Изящный подол мягко прошуршал по полу.

— Спасибо, что позволили надеть такое дорогое платье.

На её слова, сказанные с непривычно оживлённым лицом, Аид не ответил. Точнее, он даже толком не расслышал, что она сказала.

— …

Не дождавшись ответа, Персефина вздрогнула, и на лице появилось привычное забитое выражение.

— А, всё-таки не идёт.

— Нет.

Увидев её сникшее лицо, Аид поспешно покачал головой.

— Идёт.

— Но у вас такое лицо…

Персефина не договорила.

— Что с моим лицом?

Аид не знал, какое у него выражение, но понял одно: она толкует его в дурную сторону.

— Говорю же, идёт.

— Можете сказать честно, ничего страшного. Платье для меня слишком роскошное, я и сама думала, не надеть ли что-нибудь попроще.

— Нет, надевай это.

«Ты красивая».

От решительно добавленных слов Аида щёки Персефины порозовели. Хотя по лицу было видно, что она ничуть не верит.

— Спасибо хотя бы на слове. А вы какими судьбами здесь?

— Э…

На вопрос Персефины рот Аида медленно открылся и снова закрылся. Сказать, что пришёл посмотреть на неё в платье, Аид не мог: такие слова были не из тех, что могли сорваться с его губ.

— М-м.

Вместо этого он вспомнил, что говорил Берн перед тем, как он сел в карету.

— Берн просил спросить, куда рассылать приглашения.

— А.

Персефина, кажется, на миг задумалась, потом почесала щёку и заговорила:

— Даже не знаю. Пожалуй, некому.

От неожиданного ответа Аид приподнял бровь.

— Некому? А граф с графиней Эдельгарт?

— Они, наверное, не приедут.

Персефина слабо улыбнулась и добавила:

— Но приличия они всё же соблюдают, так что отправьте одно приглашение на дом графа.

Аид рано осиротел, и родителей, которых можно было бы пригласить, у него не было.

Свадьба, на которую не придут родители ни жениха, ни невесты.

Как бы пышно её ни устроили, выйдет она, похоже, довольно печальной.

— Понял. Этого достаточно? А друзья?

— …

Ответа на вопрос Аида не последовало.

— Принцесса, у тебя нет друзей?

Аид спросил это с удивлением, и Тесс выразительно кашлянула.

— Госпожа Персефина, платье ещё не подогнано, вам в нём, наверное, неудобно. Переоденьтесь и выходите. Остальное я обсужу с мадам Корой и подготовлю сама.

— Спасибо.

Персефина, которой Тесс помогла выбраться из неловкого положения, мило улыбнулась.

— Господин Аид.

Едва занавеска примерочной задёрнулась, Тесс резко обернулась и свирепо посмотрела на Аида.

— У вас у самого нет друзей, чего вы так удивлённо спрашиваете?

Аид оторопел.

— Эй. Почему это у меня нет друзей?

— Нет же. Кто, скажите на милость, ваш друг?

— Коул.

Коул, глава «Вангарда», соперничающей с «Грейберном» организации, был полным яда человеком, который уже пять лет вёл с Аидом кровавую войну за причалы южного порта столицы.

Тесс поморщилась, вспомнив Коула, охромевшего на одну ногу по вине Аида.

— Не знаю. Не думаю, что он считает вас другом.

— Дерёмся, значит, друзья.

Кулаки ещё ладно, но кто между друзьями пускает в ход ножи и пистолеты?

Тесс с трудом сдержала эти слова, подступившие к горлу.

— В любом случае при госпоже Персефине следите за словами. Она тонкая натура.

На увещевание Тесс Аид сухо усмехнулся.

— Ведёшь себя так, будто хорошо знаешь эту женщину.

— Хорошо знаю.

На колкость Аида Тесс покосилась на занавеску.

— Хотя госпожа Персефина меня, наверное, не помнит.

Прежде чем Аид успел расспросить, Тесс снова заговорила:

— А, к слову: Берн на неделю освободил не зал, а весь отель. Говорит, гостям издалека выделит по номеру.

— Что?

Брови Аида тут же сошлись.

— Зачем?

— Вы же, говорят, приказали подготовить небывало пышную свадьбу.

— Нет, но чтобы Берн на такое пошёл?

Убытки можно покрыть, это не беда. Удивляло лишь то, что Берн сам пошёл на убытки: такого Аид не видел с самого открытия отеля.

— Что-то вы все слишком полюбили эту принцессу.

— Да, полюбили.

Чем-то недовольная, Тесс ответила, сверля Аида взглядом.

— Да, мне она тоже нравится, человек она кроткий, — вмешался другой подчинённый, молча стоявший рядом с Тесс.

— Честно говоря, я считаю, что вы её не заслуживаете.

— Эй. Выйди и жди снаружи.

За окном снег густел.