Контент удален!

Инстинкт подсказывал, что это судьба и с ней придётся смириться.

Обострённое тяжёлыми тренировками чутьё её никогда не подводило.

Поэтому Су А изо всех сил старалась отогнать образ Ха Джина, который всё накладывался и накладывался на У Джина.

— Если его убили, я непременно хочу знать правду. Пусть мы и поженились по расчёту, я всё-таки жена Ха Джина. Но поверить вам на слово, без доказательств, мне будет трудно.

— Доверие, значит, — медленно повторил за ней У Джин.

— Прежде чем я покажу вам доказательства, вы должны прямо сейчас кое в чём мне помочь.

— В чём же? — решительно спросила Су А, не подозревая, что сейчас услышит.

Она напоминала хрупкого травоядного зверька, который перед свирепым хищником распушает шерсть, чтобы защититься.

Во взгляде У Джина мелькнул интерес.

— Какое-то время мне придётся пожить с вами в этом доме.

— Что?..

Как и следовало ожидать, Су А побелела.

Её лицо говорило: лучше бы у неё что-то случилось со слухом и она просто ослышалась.

— Я сказал: позвольте мне пожить здесь.

У Джин многозначительно улыбнулся и посмотрел на невестку, которая трепетала, как огонёк свечи на ветру.

Ровным тоном он подтвердил, что Су А не ослышалась.

Су А попыталась хоть как-то осмыслить это нелепое положение, но вскоре покачала головой.

— Я не понимаю. Почему я должна жить с вами?

Нужно было твёрдо дать понять, что это неприемлемо.

Пусть У Джин и жил за границей, в Корее ему было где остановиться. Родительский дом, собственная квартира, на худой конец — номер в отеле.

Его просьба поселиться в доме, где осталась одна вдова брата, никак не казалась нормальной.

— Не знаю, какие там у вас нескромные мысли, — невозмутимо сказал У Джин, будто читал всё, что творилось у неё в голове. — Но это нужно, чтобы убедиться, что вы действительно невиновны, так что прошу отнестись с пониманием.

— Что… это значит?

У Джин коротко цокнул языком.

— Если честно, я вам пока не вполне доверяю.

От такой прямоты Су А растерялась.

Похоже, цепкий взгляд У Джина ей всё-таки не почудился.

— Чтобы развеять мои подозрения, остаётся только наблюдать за вами вблизи. Поэтому доказательства, которые я собрал, я тоже пока не могу вам показать. Разве не вы должны сначала доказать, что вам можно верить? В конце концов, кто первым раскрывает карты, тот и должен что-то получить.

Возразить было нечего — его доводы были стройными и разумными.

Перехватив инициативу, У Джин без колебаний загонял Су А в угол.

— И ещё: никто в семье, включая родителей, пока не знает, что я вернулся в Корею.

— Почему? С помощью родителей развеять сомнения было бы куда проще.

— Я думаю, что убийца брата — кто-то из нашей семьи. И вы, конечно, тоже под подозрением, и даже родители.

Одно потрясение следовало за другим. Су А пришлось зажать рот ладонью, чтобы не закричать.

У Джин, без тени эмоций излагавший жуткую версию, которая ей и в голову бы не пришла, казался ей чужеродным.

Он говорил сухо, словно о посторонних людях, не имеющих к нему отношения. Может, поэтому его слова и звучали так нереально.

— Ну как, теперь моя просьба укладывается в ваши представления о здравом смысле?

— Вы хоть понимаете, что сейчас говорите?

— Это версия, построенная на весомых доказательствах.

Всё, больше она выдержать не могла.

Как ни старалась Су А, её хрупкое тело не вынесло потрясения, и она бессильно осела на пол. Взгляд У Джина опустился следом за ней.

— Когда я буду уверен, что могу вам полностью доверять, тогда и покажу доказательства.

Наверное, поверить, что он призрак, было бы легче. Её пробирал жуткий холод — казалось, ещё немного, и её просто съедят заживо.

У Джин смотрел на неё с сочувствием.

— Я и сам надеюсь, что ошибаюсь. Но если я прав, разве не тем более нужно поймать убийцу? Хотя бы ради покойного брата.

Су А думала, что после похорон вырвется из этой семьи, но всё пошло наперекосяк.

Впереди ждала задача потруднее, чем смерть мужа. Если такое всплывёт, грянет страшный скандал.

— Стоит мне надолго поселиться в каком-нибудь сеульском отеле, родители узнают об этом не позже чем через день. А в родительском доме, где о каждом моём шаге будут докладывать, особенно не развернёшься.

По иронии судьбы младший брат, подозревавший в убийстве старшего кого-то из родных, надёжнее всего мог спрятаться только в доме покойного брата.

Как говорится, под фонарём темнее всего: лучшего места, чтобы скрыться, было не найти.

«Что бы ни случилось, берегите этот дом. Тогда всё перевёрнутое снова встанет на свои места».

Почему-то вдруг вспомнились последние слова Ха Джина. Слова, ставшие волей случая его завещанием, буква за буквой впечатывались ей в сердце.

— Если вам кажется, что жить под одной крышей с деверем — уже грех, помните: вашего мужа больше нет на этом свете.

— Я не считаю, что если Ха Джина больше нет на этом свете, то можно творить что угодно, за что перед ним было бы стыдно, — резко бросила Су А в ответ на его попытку окончательно её дожать.

Су А не раз упрекала деда за прямоту, загнавшую семью в тупик, но в ней текла та же кровь. Кровь, которая не позволяла жить иначе как честно, чтобы не было стыдно перед собой.

У Джин, кажется, удивился и впервые замешкался.

Но вдруг яростный напор Су А угас. Перемена была внезапной, как у огонька лампы, попавшего под ливень.

— Но… другого выхода нет.

Несмотря ни на что, Су А понимала.

— Если мы хотим найти убийцу.

Что, даже если смерть Ха Джина окажется убийством, в одиночку она ничего не сможет сделать.

Что сначала нужно заслужить доверие У Джина, у которого есть неизвестные ей доказательства, и узнать, что это за доказательства.

— Если вы хотите развеять подозрения на мой счёт.

От его появления до этой безрассудной просьбы — ничего из этого она не выбирала сама.

Немного подумав, Су А предложила:

— Я займу свою спальню на первом этаже. А вы располагайтесь на втором, в гостевой спальне.

— По возможности не будем вторгаться на территорию друг друга.

Как ни крути, для посторонних они будут жить под одной крышей, но и внутри дома нужны были свои правила и границы.

Только проведя черту, которую нельзя переступать ни в коем случае, можно было заранее предотвратить любую неприятную случайность.

— Кроме случаев, когда речь идёт о Ха Джине.

Сказав это, Су А попыталась подняться.

У Джин инстинктивно протянул руку, чтобы её поддержать. Но Су А уклонилась и с трудом встала сама.

— И ещё. Я уверена, что ваша страшная версия неверна.

У Джин пристально посмотрел на свою отвергнутую ладонь.

— Ведь если это правда, то у покойного Ха Джина слишком горькая судьба.

Голос Су А опасно дрожал.

У Джин странным взглядом смотрел на неё — на то, как она готова расплакаться из-за мужа, которого даже не любила.

Но Су А этого взгляда не заметила и, едва передвигая ноги, побрела в спальню. Закрыв дверь, она сразу рухнула на мягкую постель.

Ей до сих пор не верилось, что она больше никогда не увидит мужа, который каждую ночь спал рядом. Су А погладила опустевшую половину кровати.

Казалось, здесь ещё сохранились тепло и запах Ха Джина. Казалось, протяни руку — и коснёшься его, лежащего, как всегда, ровно и аккуратно.

Крупная слеза, которую она так и не сдержала, скатилась по переносице. А потом чувства нахлынули с новой силой, и в конце концов Су А горько, беззвучно разрыдалась.

Она понимала, что на втором этаже деверь её не услышит, и всё же не могла позволить себе плакать в голос. Особенно ей не хотелось, чтобы узнал У Джин.

Надо было признаться. Пусть бы даже отшил — зато не о чем было бы жалеть.

Как всегда, сожаление пришло слишком поздно, и вернуть Су А ничего не могла. Оставалось лишь развеять сомнения вокруг смерти Ха Джина, если они есть, и проводить его с миром.

Так втайне от всех началась неловкая совместная жизнь невестки и деверя.

* * *

Всё тело было тяжёлым, как вата, набравшая воды. Су А попыталась подняться, но не смогла.

Голова раскалывалась, её знобило. Кажется, она то и дело невольно постанывала. Мышцы ломило, как после изнурительных учений.

Это оказалось тяжелее, чем она думала, но чего-то подобного она в общем-то ожидала.

Хоронить мужа ей пришлось впервые, и это стало изматывающим испытанием и для тела, и для души.

Тело, которое держалось из последних сил, сдало, как только отпустило напряжение.

В горле пересохло, но сходить за водой не было сил. А чтобы позвать кого-нибудь на помощь, нужен был телефон, а он лежал далеко, на столе.

Су А выдохнула горячий воздух.

Ей уже пришла в голову глупая мысль — а может ли человек вот так взять и умереть? — когда к её лбу прикоснулась большая ладонь.

Су А приоткрыла затуманенные лихорадкой глаза.

— У вас сильный жар, — произнёс знакомый голос.

Расплывчатая картина постепенно прояснялась, и она медленно разглядела его лицо.

— Подняться сможете?

— Ха Джин?.. — в полубреду позвала Су А.

Мужчина ничего не отрицал. И Су А хотелось верить, что это Ха Джин.

Она потянулась к нему, обняла и разрыдалась.

— Я теперь не знаю… что мне делать без вас…

У Джин посмотрел сверху вниз на тихо бормочущую Су А и подхватил её на руки.

Она так исхудала, что была, как говорится, лёгкой, словно пёрышко. Удивительно, как такая хрупкая женщина вообще выдержала эти холодные похороны.

Мелко дрожа, Су А инстинктивно прижалась к тёплой груди У Джина. Везде, где она его касалась, что-то щекотно отзывалось.

Усадив снова уснувшую Су А в машину, У Джин всё сильнее давил на газ, направляясь в приёмный покой ближайшей больницы.

Его отчего-то охватило беспокойство.

Голова Су А в холодной испарине то и дело клонилась вперёд.

У Джин с досадой ударил по рулю. В нём поднималось непривычное чувство. Как жар на её щеках.