Онлайн чтение книги Привилегия попаданки Preference for the Possessed
1 - 196

Это случилось, когда Лигарес был еще совсем маленьким.
Королева Лавиос и двое её сыновей, Раминиус и Лигарес, не пользовались почетом во дворце. Им приходилось жить почти в заточении в покоях королевы под присмотром дворцовой стражи. Но однажды за стенами дворца устроили фестиваль.
Если внутренние залы дворца казались маленькому Лигаресу душной тюрьмой, то мир снаружи был местом, переполненным свободой и чудесами. Мальчик так хотел увидеть праздник, что два дня ничего не ел, выпрашивая разрешение у матери и брата.
Мать была непреклонна, но его старший брат, всегда питавший слабость к младшему, не выдержал. Раминиус поддался на детские уговоры и пообещал тайно отвести его на фестиваль.
Поскольку королева строго запретила выходить, всё нужно было сделать в секрете. Принцы начали строить планы, шепотом переговариваясь под одеялами. Так началось первое в их жизни приключение.
Для детей они были весьма сообразительны. Принцы решили нанять горничную, которая первой принесла им вести о празднике. Они часто видели её последние полгода и верили, что на неё можно положиться. Вложив в её руку две золотые пуговицы, они попросили её вывести их из дворца и провести через ряды фестиваля.
План удался.
Маленькие принцы следовали за горничной, завороженно глядя на акробатические трюки бродячей труппы, рассматривая товары на рынке и уплетая сахарную вату. Это было счастливое время. Успешное приключение.
Что могло быть ценнее такого трофея? Драгоценное воспоминание, которое хранишь как сокровище и к которому возвращаешься в мыслях. Общая тайна, заставляющая мириться после любых ссор. Добрая память, которой взрослые принцы могли бы делиться с благородными дамами за чашкой чая в саду.
Это приключение должно было стать прекрасным воспоминанием для вернувшихся во дворец детей. Но, к сожалению, принцы во дворец так и не вернулись.
Улицы, на которые опустились сумерки, оказались жестоки к детям. В какой-то момент горничная, выведшая их наружу, бесследно исчезла, а в суматохе праздничного фейерверка двух принцев похитили незнакомцы. Их передали в закрытый монастырь, захваченный фанатиками.
В подземной тюрьме было много других похищенных детей. Принцев заперли в отдельной камере. Тёмное, зловонное подземелье пугало до смерти. Раминиус утешал дрожащего от страха Лигареса, обещая, что всё будет хорошо. Как и всегда, спокойному голосу брата хотелось верить, и Лигарес на мгновение успокаивался.
Шёл третий день заточения. Они вздрагивали каждый раз, когда наверху проводился очередной ритуал. К страху добавилась другая проблема.
— Брат, я хочу есть.
— Потерпи ещё немного, Лига.
Еду давали всего дважды в день: пустой овсяный отвар и черствый хлеб. Желудок Лигареса постоянно урчал от голода, даже когда брат отдавал ему свою порцию, утверждая, что сам не голоден.
Но на четвёртый день добрый брат внезапно изменился. Словно крайний ужас помутил его рассудок.
— Брат Раминиус, что ты делаешь?!
— ...
Раминиус начал отнимать и съедать всю еду Лигареса. Когда Лигарес, не выдержав, ударил его, требуя свою долю, Раминиус даже не шелохнулся. Он просто отворачивался и ел, давясь и содрогаясь от рвотных позывов. В те моменты казалось, что в брата вселился злой дух.
Два дня голодающий Лигарес лежал без сил, едва дыша. Он чувствовал, что это конец, и, глядя в потолок, думал лишь об одном: «Я так ненавижу своего брата. Хочу, чтобы он умер».
Затем одной ночью Раминиус силой разбудил его. Измождённое тело мальчика было настолько слабым, что он не мог даже держать равновесие. Раминиус запихнул в рот Лигаресу кусок хлеба, который отложил заранее.
Лигарес не понимал, почему брат так поступает. Он хотел выплюнуть еду, но рот сам прилежно жевал и глотал хлеб. Раминиус, заметно облегчённо вздохнув, отодвинул камни в углу камеры. Там была небольшая дыра, через которую могли пролезть дети. К удивлению Лигареса, Раминиус рассказал, что каждую ночь выбирался через неё, чтобы найти путь к спасению.
Так вот почему он съедал всю еду — чтобы накопить силы для ночных вылазок?
Обида в юном сердце мгновенно растаяла, но Лигарес продолжал капризничать:
— Я всё равно ненавижу тебя, брат.
— ...
— Я хочу, чтобы ты умер.
— ...Да.
Всякий раз, вспоминая тот момент, Лигарес радовался, что лицо брата в его памяти стёрлось со временем. Он не помнил того болезненного выражения, которое наверняка появилось на лице Раминиуса. Но чувство острой боли в груди от тех слов осталось ярким шрамом.
Лигарес хотел забрать свои слова назад, но упустил момент. Он последовал за братом и поклялся себе: «Когда мы выберемся отсюда, я скажу, что не имел этого в виду. Скажу, что мой брат — самый лучший в мире».
В этот момент побег обнаружили. Фанатики заметили их, освещая путь магическими камнями. Раминиус и Лигарес бежали изо всех сил и, наконец, достигли внешней стены. В толстой каменной кладке виднелось узкое отверстие.
Раминиус поспешно подтолкнул Лигареса. Худой мальчик едва сумел протиснуться.
— Получилось! Брат! Давай быстрее! — Лигарес протянул руку Раминиусу, ликуя внутри.
Но...
— Я не смогу пройти, Лигарес.
— ...!
Раминиус улыбнулся так, словно заранее знал, что это конец. Только тогда Лигарес понял, почему брат морил его голодом последнюю неделю. Он не хотел этого осознавать.
— Беги скорее. Беги и позови на помощь. Я буду ждать.
— Брат! Брат!
— Уходи быстрее!
Когда Лигарес не двинулся с места, Раминиус первым отвернулся от него. Ребёнок, который был всего на два года старше Лигареса, сам пошёл навстречу фанатикам. Это был последний раз, когда Лигарес видел своего брата.
Он плохо помнил, как добрался до деревни, как умолял людей о помощи и как вернулся во дворец. Королевская семья немедленно отправила маркиза Рекандро захватить монастырь и спасти второго принца. Но когда маркиз прибыл, было уже слишком поздно. Фанатики исчезли, оставив после себя лишь жуткие следы своих ритуалов.
Когда Лигарес закончил вспоминать, его пальцы побелели от напряжения. Он так сильно сжимал собственные запястья, что казалось, раздробит кости.
— Матушка, я...
Лицо юноши, полное упрямства, исказилось от боли.
— Я не могу их простить.

***

Тем вечером принц Хадел узнал о происшедшем в покоях Святой от своего адъютанта. Информация просочилась благодаря намеренной утечке от Лигареса.
— Младший предложил Святой место кронпринцессы, и она не выказала отказа?
Хадел усмехнулся. Кронпринцесса? Лигарес не из тех, кто стал бы заботиться о статусе невестки своего сводного брата. Другими словами, Лигарес сам вознамерился стать наследным принцем и сделать Айлет своей спутницей.
К тому же Святая, отвергшая платье и эскорт Хадела, якобы проявила интерес к предложению Лигареса. Это дико раздражало.
— Неужели Святая решила объединиться с королевой и третьим принцем?
Хадела поддерживал статус старшего сына и репутация человека более мягкого, чем Лигарес. У него не было выдающихся талантов, и если бы Лигарес завоевал сердца людей, положение Хадела стало бы невыгодным.
— Тц. Очевидно, что королева и третий принц не были искренни в своём предложении. Неужели Святая, как представитель религиозного государства, этого не понимает?
— Откуда Святой знать о политике? Наверняка её взгляды сильно отличаются от ваших, Ваше Высочество. Вы ведь всю жизнь провели в центре политических интриг.
— Вот поэтому я и пытался дать ей совет. Неужели она думает, что с такими мозгами можно стать кронпринцессой? Она лишь пешка, которую используют и выбросят.
Хадел и его адъютант стоили друг друга. В любом случае, объединение Святой и Лигареса на завтрашнем банкете было бы плохим сигналом для знати. Нужно было посеять раздор. И в этом у Хадела был врождённый талант. Он уже однажды избавился от соперника в подростковом возрасте. Это будет легко. Нужно лишь задеть больные места королевы Лавиос и принца Лигареса.
— Если напомнить им историю моего бедного младшего брата, который был похищен фанатиками и исчез, они придут в себя.
— Вы планируете снова использовать принца Раминиуса.
— Снова?
— ...
— Следи за языком. Использовать его — значит получать помощь.
— Простите, я оговорился.
У Хадела было острое выражение лица. Так реагирует человек, которого укололи иглой в самое больное место.
— Я должен взорвать эту бомбу до того, как Святая вознесёт свою молитву завтра. Я придумал молитву получше, чем пожелание «мира в доме».
— И какую же?
Принц, выглядевший как сошедшая с картины модель, подло улыбнулся.
— Я помолюсь за упокой души моего бедного младшего брата. Почему-то в последнее время мне снятся очень дурные сны.

***

Свет люстр, отражающийся в кристаллах, слепил глаза. Величественный банкетный зал был полон аристократов, разодетых так же пышно, как летние цветы. Среди них были четверо мужчин: члены Ордена Святых Рыцарей и Королевской гвардии.
— Выпивка, выпивка!
— Пей так, чтобы тебя не поймали, Ифаил.
— Брат Рей, почему ты постоянно косишься на вход? Там засада?
— ...Не бери в голову.
С другой стороны зала стояла черноволосая леди в соблазнительном платье и розововолосый рыцарь в парадной форме.
— Сэр Принс, вы действительно достойны звания лучшего выпускника военной академии.
— А? Бьянка, почему ты вдруг...
— Этикет во дворце просто превосходный.
— Я рад, что мой уровень не заставляет Бьянку краснеть за меня.
— Если бы только он не был внуком герцога Хиспенрила...
— Что?
— Нет, ничего.