Контент удален!

Глава 11.

После того как Марк позвонил Хэпу Дюшану и рассказал ему о пропавших документах, он начал набирать номер Шарлин, но повесил трубку, не закончив набирать. Если бы шериф уже поговорил с ней и сообщил, что Марка Олбрайта подозревают в серии краж со взломом в Оклахоме, она бы впала в истерику. А он не мог справиться с истерикой Шарлин. Не сейчас.

Он долго отмокал в ванне с пищевой содой, во время которой снял двух клещей с паха и одного с задней поверхности бедра, насчитал двадцать четыре укуса на животе и девятнадцать на лодыжках. Нежась в ванне, он пытался осмыслить события последних сорока восьми часов, восстановить их в памяти и упорядочить. До последних нескольких недель почти все в его жизни шло по плану. По его плану. Что-то вроде раскраски по номерам. Он распланировал свое будущее, когда ему было шестнадцать, на основе опросника, составленного школьным психологом. В анкете были вопросы:

«Кем вы видите себя через пять лет? Через десять лет? Через двадцать пять?»

Большинство его одноклассников просто заполнили пропуски. Но не Марк Олбрайт. Он днями и ночами обдумывал свои ответы и в итоге написал десятистраничный план своей жизни. Согласно этому плану, он должен был получить степень бакалавра в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и степень доктора ветеринарной медицины в Университете Тафтса. Жениться в тридцать лет на красавице. Добиться профессионального успеха в собственной клинике в Беверли-Хиллз. Благополучный инвестиционный портфель, который позволил бы ему купить дом в Малибу и еще один в Палм-Спрингс, два винтажных «Ягуара» и членство в загородном клубе «Бель-Эйр». Поездки за границу. Все это было частью продуманной жизни Марка Олбрайта.

Стать Ником Харджо в его планы не входило. Когда он наконец выдернул пробку из ванны и стал смотреть, как вода утекает в слив, ему показалось, что это метафора того, что случилось с его прежней жизнью.

Побрившись и перебинтовав руку, он перебрал свою одежду. Смотреть было особо не на что: две пары брюк и две рубашки — вот и все, что он взял с собой. Вещи от Версаче, Фенди и Валентино на две с половиной тысячи долларов, некоторые из них восстановлению не подлежали.

Он решил надеть наименее рваные, испачканные и дурно пахнущие вещи, отложил в сторону свою любимую рубашку, чтобы посмотреть, смогут ли ее восстановить в химчистке, а остальное выбросил в мусорную корзину. Он протер мокасины влажным полотенцем — это были туфли от Гуччи, которые он купил в Милане, но после этого они выглядели ненамного лучше. Кожа выглядела так, будто по ней прошлись когтями, а на одном ботинке не хватало кисточки.

В вестибюле внизу было тихо и пусто, если не считать чернокожего мужчины, стоявшего у двери.

— Простите, — обратился Марк к женщине за стойкой регистрации.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Да, я собирался съехать сегодня днём, но у меня изменились планы. Мне нужно оставить номер ещё на несколько дней.

— Ваше имя? — спросила она, подходя к компьютеру.

— Марк Олбрайт.

— Номер двести двадцать девять?

— Да.

— Без проблем, мистер Олбрайт. Просто дайте нам знать, когда вы будете выезжать.

— Спасибо. Ресторан еще открыт?

— Нет, но вы можете заказать сэндвичи в баре.

Когда он направился к бару, чернокожий мужчина поравнялся с ним.

— Мистер Харджо?

Марк почувствовал укол дурного предчувствия, услышав, как этот незнакомец называет его по имени, которое все еще казалось ему чужим, несмотря на откровения последних нескольких дней.

— Мне нужно с вами поговорить.

— О чем?

— О моем отце.

— Кто вы?

— Амакс Доусон. Джо Доусон был моим папой.

                                                                                    ***

— Хотел бы я рассказать вам больше, — сказал Марк. — Но это действительно все, что я знаю.

Амакс кивнул, с трудом сглотнул и отодвинулся от стола.

— Извините, я отойду на минутку, — сказал он, направляясь в мужской туалет в холле мотеля.

Марк проводил его взглядом и заметил, что он слегка прихрамывает. Он был красивым мужчиной с гладкой кожей цвета красного дерева, глазами светло-зеленого оттенка и длинными густыми ресницами, какие женщины покупают в косметических магазинах. Несмотря на то, что он, вероятно, немного располнел в талии, у него по-прежнему были узкие бедра, широкие плечи и мускулистые руки.

— Эй, ребята, еще по одной? — спросил бармен у Марка.

— Да, пожалуй.

Амакс вернулся к столику как раз в тот момент, когда официантка принесла две бутылки пива, и полез в карман.

— Ты уже угостил. — Марк протянул женщине несколько купюр. Как только она отошла к барной стойке, он спросил у Амакса: — Ты в порядке?

Амакс замялся, потом откашлялся.

— В тот день, когда могильщики копали яму для папиного гроба, О-Бой Дэниелс со своей бригадой рыл землю на нашей земле в поисках мертвого младенца.

Переведя взгляд на зеркало за барной стойкой, Амакс уставился на свое отражение, словно пытаясь понять, кому принадлежит это лицо.

— Я знал, что мой отец никого не убивал, знал, что он не мог сделать ничего подобного. Но время от времени... — Амакс закусил губу. — Кто-нибудь из ребят в школе мог что-нибудь ляпнуть. Или мне снился отец, который стоял на четвереньках и рыл яму у пруда или за сараем. Или я ловил на себе взгляд незнакомца, и его глаза говорили мне, что я слишком молод, слишком наивен, чтобы увидеть правду. И я задавался вопросом, понимаешь? Я думал: «А что, если...» — Амакс провел большим пальцем по ободку пивной бутылки. — Но я не мог об этом говорить. Не мог признаться, что иногда у меня возникали сомнения. Я должен был держать это при себе, держать всю эту вину в себе.

Он вытер глаза тыльной стороной ладони.

— Прости. Я давно об этом не говорил.

— Ты не обязан передо мной извиняться.

Всплеск смеха в баре ненадолго отвлек их.

— Можно задать тебе вопрос? — спросил Марк.

— Какой?

— Откуда твой отец ее знал?

— Твою маму?

Марк кивнул, словно это слово было таким же странным, как слово из неизвестного языка.

— Думаю, папа знал всех в округе.  Он был фермером, который проповедовал… или проповедником, который был фермером.  Все зависело от времени года. Зимой он постоянно ходил по домам, агитируя за возрождение веры или за новые курсы по изучению Библии.  Молился с людьми, которые переживали трудные времена. Летом он появлялся у тех же дверей с охапками бамии или лука, когда у нас было лишнее.  Помидоров, кукурузы.  Всего, что не погубила засуха.  — Амакс ухмыльнулся. — Фермерство в Оклахоме — испытание веры похлеще, чем проповеди. Так что он время от времени заходил к ней в трейлер. Кто-то из нас обычно ходил с ним. Мама, иногда сестры.

— А ты ходил?

— Пару раз. В основном я был занят тем, что пытался стать вторым Джимом Брауном.

— Я собирался побить рекорд Нолана Райана. — Марк улыбнулся.

— Только вот с крученым броском у меня не сложилось. Да и с фастболом тоже.

Они замолчали. Марк потягивал пиво, а Амакс отклеивал этикетку от бутылки.

— Эй, Стрик. — Голос принадлежал высокому грузному мужчине, проходившему мимо их столика.

— Как дела, Даррелл? — спросил Амакс.

Когда мужчина подошел к женщине у барной стойки, Марк спросил:

— Стрик?

— Это прозвище я получил в другой жизни. Я играл в бейсбол в Университете Оклахомы, потом пару лет выступал за «Чарджерс». Но я повредил колено, вернулся домой и стал тренером в старшей школе.

— Я удивлен.

— Что они наймут сына убийцы или что я захочу вернуться сюда?

— Ну, я...

— Это Оклахома. Им все равно, кто ты, пока ты можешь дать им то, что они хотят. И это победа”

— А ты?

— Да. Я был частью всего этого. Но я вернулся не поэтому. — Он сделал глоток пива и уставился на огни музыкального автомата. — У меня была безумная идея, что я смогу докопаться до правды. Восстановить доброе имя отца. И следующие пять-шесть лет я гонялся за призраками. Жена в конце концов заставила меня остановиться. Она думала, что я схожу с ума. Но теперь, думаю, она посмотрит на все по-другому.

— И как же?

 — Благодаря тебе.

— Думаешь, мое появление что-то изменит?

 — Может быть. Понимаешь, я всегда считал, что тот, кто убил твою маму, живет здесь.

— Почему ты так думаешь?

 — Тот, кто это сделал, знал моего отца, знал, как раздобыть его нож. И если убийца все еще здесь, если он жив, он не обрадуется, когда узнает, что объявился Ники Джек Харджо.