Контент удален!

— «Иллан», отдел по связям с общественностью!

— Вперёд!

Как и положено на корпоративе, стаканы весело зазвенели друг о друга. Белая пивная пена опасно колыхнулась, а шумный хохот поднимал настроение.

Залпом осушив свой стакан, Са Бин с наслаждением крякнула. Пока она кое-как стирала тыльной стороной ладони пену с губ, опустевший стакан снова наполнили.

— До дна, до дна! Сегодня пьём до смерти!

Начальница О, у которой от усталости покраснели белки глаз, крикнула во весь голос. Са Бин усмехнулась и, не отказываясь, чокнулась с ней.

Холодное пиво без остановки лилось в горло, обжигая гортань. Са Бин, которая пила совсем не слабо, причмокнула, распробовав пресный ячменный вкус, и огляделась. Чего-то не хватало.

— Это ищешь?

Начальница О держала в руке зелёную бутылку и покачивала ею. Са Бин с совершенно трезвым видом озорно улыбнулась.

— Ах, вот что значит моя наставница. Лучше всех знает, чего мне хочется.

— Давай. Намешай повкуснее.

— Слушаюсь. Сейчас будет.

Вот уже пять лет она перемалывала свою молодость и нервы в отделе по связям с общественностью «Иллан Энтертейнмент», агентства номер один в отрасли. Более чем достаточно, чтобы Са Бин, когда-то понятия не имевшая о «золотой пропорции», стала мастером по смешиванию сомэка ¹.

¹ Сомэк — популярная в Корее смесь соджу и пива.

Огромный энтузиазм и амбиции, с которыми она пришла в компанию, давно остыли, и единственной движущей силой осталось чувство долга. Да разве только это?

Иллюзии насчёт существ под названием «знаменитости» были растоптаны в пыль, а мудрости накопилось столько, что почти любой скандал или происшествие она встречала добродушным смешком.

Жидкость, вобравшая в себя все горести офисной жизни, бесконечно лилась в горло. Начальница О, долго обменивавшаяся с ней тостами, вдруг тихо её окликнула:

— Эй, менеджер Ю.

— Да-а?

— Са Бин.

— Что это вы вдруг по имени? Аж страшно…

Запрокинув голову и опрокинув в себя стопку, начальница О посмотрела на Са Бин неожиданно серьёзно. Почувствовав странное дежавю, Са Бин отвела глаза в сторону. Дым от шкварчащего на гриле мяса стоял белёсой пеленой.

— Ты ведь в порядке?

— Конечно. Я уже не новичок.

Ответив как ни в чём не бывало, она взяла бутылку. Жидкость с журчанием полилась в стакан и заплескалась мелкими волнами.

— Я не об этом. Ты сама в порядке? Ты.

Са Бин потёрла тыльной стороной ладони слегка горящую щёку. Смысл вопроса она уловила сразу, но не знала, что ответить.

Сказать честно, что нет? Или, как и раньше, сделать вид, что всё хорошо?

В конце концов Са Бин так ничего и не сказала, только горько улыбнулась. Начальница О, увидев эту жалкую улыбку, тяжело вздохнула.

— Я видела, что тебе это неприятно, и старалась лишний раз не заговаривать. Но ты ведь понимаешь, что после того случая совсем себя не жалеешь?

Окружающий гам то и дело заглушал её голос. Но Са Бин, сидевшая рядом, слышала каждое слово.

— Я просто волнуюсь. И то, что ты толком ничего не рассказала. Ты всё держишь в себе, а я смотрю со стороны, и у меня сердце не на месте.

— …

— Я не прошу теперь объяснять, почему расстроилась свадьба. Какая разница. Ты выбрала такой способ решить проблему, и ничего неправильного в этом нет.

Начальница О покрутила стакан в пальцах и залпом выпила всё, что в нём оставалось. Са Бин молча наполнила его снова.

— В общем, я к тому, что, если что-то случится, можешь мне всё рассказать. Поняла? И работай поменьше. Так и заболеть недолго. Потом не расхлебаешь.

Са Бин подняла свой стакан, спокойно улыбнулась и чокнулась с начальницей О. Та, похоже, и не ждала особого согласия и молча выпила.

Са Бин спокойно признавала: она ушла в работу настолько, что это бросалось в глаза окружающим. Так было и несколько дней назад, со скандалом вокруг актёра агентства. На словах она возмущалась, но первой взялась за дело и довела его до конца именно Са Бин.

Иначе ей было просто не выдержать. Израненные сердце и разум, если их не закрепить хоть за что-нибудь, бессильно оседали и рассыпались. Это тоже было отголоском бури, которую оставил после себя разрыв помолвки.

Вот почему она не могла уволиться, как бы её ни топтало начальство и как бы ни гоняло, словно собаку.

Больше всего после отмены свадьбы изменились её отношения с людьми. Объяснить, почему дошло до разрыва, она толком не могла ни друзьям, ни даже родным, и постепенно оказывалась в изоляции.

Ей было стыдно и совестно, что она не может рассказать всё честно. Самоедство росло, как снежный ком, она заперла сердце на засов и затаилась — и вокруг, где прежде было так шумно, стало пусто.

Единственным, что сохраняло для Са Бин чувство принадлежности, была компания. Здесь у неё было своё место, где она могла держаться с достоинством и жить так, как жила прежде, и отпустить его она не могла.

К тому же у неё есть такая замечательная наставница, которая так о ней заботится, — с чего бы ей сдаваться?

— Спасибо вам, начальница. И простите. Заставила вас переживать.

— Какое ещё «простите». Ладно, главное — береги здоровье. Пока молодая, не замечаешь, а потом раз — и всё, в один миг.

— Хорошо. Буду беречь.

— На словах-то ты всегда горазда.

Словно никаких туч только что и не было, Са Бин приободрилась и хихикнула. Начальнице О это опять не понравилось: она недовольно скосила глаза на бутылку соджу. Са Бин не стала отказываться и щедро наполнила пустую стопку.

— Почему вы пьёте только вдвоём?! Возьмите и меня, и меня!

К угловому столу, где уже скопилось порядочно пустых бутылок, внезапно подсела Сэт Бёль, работавшая в компании третий год. Ласковая и приветливая, она была младшей коллегой, которая особенно любила Са Бин и тянулась к ней.

Поставив принесённый с собой стакан, она переводила взгляд с одной на другую, и щёки у неё пылали румянцем.

— Менеджер Ю, ты чего сидишь? Наша Сэт Бёль сегодня хочет напиться.

Повинуясь приказу начальницы О, Са Бин прыснула от смеха и нажала кнопку вызова, чтобы заказать ещё выпивки. Звенящие стаканы много раз пустели и наполнялись снова, а говядину, шипящую и дымящую на гриле, тоже заказывали ещё не раз.

Захмелевшие люди собирались кучками и шумно болтали. За столом Са Бин было то же самое. Выпито было немало, и над решёткой гриля кружили одни пустые разговоры.

Пока плотину не прорвала Сэт Бёль.

— Слушайте. А тот слух — правда?

— Какой слух?

— Про вон того всеобщего любимца, который там сидит.

Са Бин перекладывала готовое мясо и невольно посмотрела туда, куда показала Сэт Бёль. Стол, вокруг которого собралось особенно много народу, был самым шумным.

Там то и дело взрывался громкий хохот, и носить титул «всеобщего любимца» среди собравшихся мог только один человек.