Контент удален!

Если принять предельный срок жизни за сто лет, то за прожитую примерно треть ещё ни разу у неё так не перехватывало дыхание.

Даже перед тем самым директором До, даже в тот момент, когда она услышала об отмене свадьбы, до такого не доходило. Са Бин сглотнула: вчерашняя говядина будто так и не переварилась и комом стояла в желудке.

Будь её воля, она бы немедленно вскочила и ушла, но… Положение было не то.

Потому что именно вчера ночью Са Бин совершила постыдное преступление — против Пэк Хён Джина, сидевшего напротив.

— …

— …

Повисло неловкое, тяжёлое молчание. Перед Хён Джином стоял кофе, который Са Бин оплатила и принесла со стойки выдачи, но он не произнёс ни слова. Он лишь сверлил её косым, ледяным взглядом.

Фоном сменилось несколько кей-поп-песен, за соседним столиком успели поменяться посетители. А Хён Джин по-прежнему молчал. Са Бин, спрятавшись от всего мира под козырьком чёрной бейсболки, нервно жевала губу.

Судя по атмосфере, так можно было просидеть до утра. В конце концов, не выдержав, Са Бин заговорила первой:

— Э… Хён Джин-сси.

Искоса поглядывая, она увидела мужчину, который крепко скрестил руки на груди и чуть вздёрнул подбородок. Жест означал: «Ну давай, болтай».

Са Бин вытерла о брюки ладони, липкие от пота.

— Вчера… это была моя ошибка, правда. Прости. Я прекрасно понимаю, что ты злишься. Конечно, одними извинениями твою обиду не загладить… но я бы хотела, чтобы ты знал: я говорю искренне.

— …

— Как бы я ни напилась, так делать было нельзя… Может, это всё из-за стресса в последнее время… Наш отдел ведь и так всю неделю на ушах стоял.

— …

— У меня не было никаких намерений. И я вовсе не фантазировала о тебе ничего странного, и задних мыслей у меня не было. Ты меня правда совершенно не интересуешь.

Она сбивчиво твердила о своей невиновности, а Хён Джин не реагировал ни на йоту. Только пристально смотрел холодными, неподвижными глазами.

Парень, который вечно улыбался, теперь стёр с лица всякое выражение и плотно сжал губы, и почему-то от этого становилось страшно до мурашек.

Хён Джин долго молчал с непроницаемым лицом, а потом разомкнул губы:

— Ваши нелепые самооправдания я выслушал.

Он закинул одну длинную ногу на другую. В отличие от Са Бин, которая в спешке выскочила из дома в надвинутой на глаза бейсболке и спортивном костюме, Хён Джин выглядел безупречно — рубашка и брюки-чиносы.

Его опрятный вид даже в выходной был приятен глазу, но в то же время немного отталкивал.

— Что вы, сонбэ, когда напьётесь, лапаете кого попало, я тоже прекрасно понял. И что дальше? Хотите, чтобы я выслушал никому не нужное извинение и отвалил?

Са Бин на миг задумалась. Сначала объяснить, что она не извращенка-пьяница, которая лапает всех подряд, или постараться выбраться из этого адского пекла?

Но не успел рассудок принять решение, как язык уже выдал второе:

— Нет, нет! Я не про «отвали», я хотела сказать, что мне очень стыдно, неловко и совестно…

— А мне обязательно это знать?

— А? Если бы ты понял… было бы здорово…

— Не хочу.

Как было бы хорошо, если бы на этом можно было сказать: «А, не хотите, ну ладно…» — и проехать.

У Са Бин появилось недоброе предчувствие, что этот клубок, связавший её с Хён Джином, ещё изрядно её помучает.

— От вас, сонбэ, я хочу услышать разумный вариант компенсации, а не эти никчёмные слова.

— Ком… компенсации?

Она глупо переспросила, и Хён Джин коротко усмехнулся, будто не веря своим ушам.

— Или вам правда судимость оформить? Мне всё равно.

— Н-н-нет! Как можно…

Ради того, чтобы этого не допустить, она и примчалась сюда в такой спешке. Пусть до дела так и не дошло, но уже сама попытка была проступком, тут не поспоришь.

Однако Са Бин всё же было немного обидно. Она могла поклясться, что не испытывала к Пэк Хён Джину не то что романтического интереса — даже обычного человеческого.

А уж намерения его домогаться и подавно. Вчерашнее произошло исключительно из-за жуткого опьянения и внезапного азарта. Как ни посмотри, это была ни на что не похожая, совершенно не свойственная ей выходка.

Утешения начальницы О и странный слух о новичке. И в довершение всего заботливый новичок, который взялся опекать вдрызг пьяную Са Бин. Цепочка событий, нанизанных одно на другое, как рыба на верёвку, и породила всё это.

Ну не насмешка ли судьбы? Всё сошлось так точно, что казалось, будто кто-то нарочно вырыл ей яму и поджидал, когда она туда свалится.

— Но, Хён Джин-сси… я пока как-то не думала о компенсации… Может, ты чего-то хочешь…

Побелевшие губы шевелились, запинаясь. Если бы он спросил, зачем она хотела его потрогать, у неё была причина, которую ни за что не объяснить, но, к счастью, Хён Джину было не любопытно. Вернее, ему было неинтересно.

Хотя оно и понятно: если старшая по должности коллега чуть не схватила тебя за самое интимное место, тут уж не до остального.

— Кое-что есть.

Коротко ответив, Хён Джин взял стакан. Губы, коснувшиеся холодного кофе, были совершенно невозмутимы. Тревожно и нервно здесь было одной Са Бин.

— Что? Если я смогу это сделать, то сделаю всё, что в моих силах.

Стоило ей поспешно ответить, как Хён Джин загадочно улыбнулся.

— А вы мелочнее, чем я думал. В таких случаях вроде положено говорить: «Сделаю что угодно». Видимо, раз у меня есть просьба, вам хочется поскорее её как-нибудь выполнить и умыть руки.

Замечание было весьма метким. Что он сообразительный и толковый работник, она знала давно, но оказаться вот так прижатой к стене было неожиданно.

Надвинув бейсболку ещё глубже, Са Бин тихо вздохнула и продолжила:

— Я не совсем… это имела в виду. Просто если ты потребуешь в качестве отступных какую-нибудь безумную сумму или скажешь завтра же уволиться, этого я сделать не смогу.

— Мало того что трусливо, так ещё и расчётливо. Похоже, вы совсем не раскаиваетесь.

Язвить он умел. Са Бин решила не сопротивляться разъярённому охотнику, а подчиниться.

— Скажи, чего ты хочешь…

Хён Джин почему-то ненадолго замолчал. В том, как он помешивал соломинкой, словно мелькнуло лёгкое колебание, но стоило ему заговорить, оно исчезло.

— Покрутите со мной роман для вида. Срок — пока мне не надоест.

— Что?.. Что покрутить?

Са Бин сильно нахмурилась и залепетала, не понимая, и Хён Джин раздражённо вздохнул.

— Честно говоря, чтобы считать, что мы в расчёте, этого мало, но я проявлю великодушие.

— По… погоди. Какое там великодушие, я ничего не понимаю… Можешь объяснить подробнее?

— Вы ведь, сонбэ, вчера сказали то, что сказали, потому что начитались слухов на внутреннем форуме компании?

Дело было не только в этом, но возразить она не смогла. Глядя, как она невнятно что-то мямлит, Хён Джин холодно усмехнулся.

— Я думал, во взрослой жизни будет как-то иначе. Надеялся, что найдётся хоть немного разумных существ, способных думать. А тут, оказывается, сплошь одна порода: зарплату получают исправно, работу, которую велено делать, не делают, а в голове только и мыслей, как бы мужика охмурить. Я был поражён.

Грубые слова, произнесённые глубоким низким голосом, звучали крайне язвительно.

Тут уже Са Бин начала сомневаться в образе добряка, который этот любимец публики выстраивал до сих пор. Да и ругань, которую он выдавал несколько часов назад, на рассвете, звучала на удивление естественно и сочно.

— Я решил, что, если пойдёт слух, будто я не люблю женщин, станет хоть немного легче, и не стал его опровергать. Но вчера, глядя на ваши выходки, понял, что так больше нельзя.

— …

— Если какая-нибудь ещё чокнутая подойдёт и, прикинувшись пьяной, начнёт меня лапать, убыток-то мой.

Мужчина склонил голову набок, словно ожидая согласия, и выражение лица у него было весьма хитрое.

Неужели он всё это время в компании притворялся? Вывод напрашивался логичный, но у Са Бин вырвалось совсем другое:

— А ругаешься ты… неплохо, Хён Джин-сси.

— Когда есть за что, почему бы и нет.

Он передёрнул плечами, и это было досадно, но виноватой спорить не полагалось. Са Бин зачем-то откашлялась.

— Ты можешь просто сказать, что у тебя кто-то есть. Разве это не проще, чем втягивать кого-то?

— Если бы это помогало, разве я бы уже так не сделал? Куда ни пойди, всегда найдутся мерзкие липучие пиявки. Уж лучше показать наглядно. Сонбэ со стажем и неплохой репутацией в компании подойдёт идеально.

Взгляд и тон, в которых даже мысли не было, что она может отказаться, были непреклонны.

— К тому же вы говорите, что я вас ни капельки не интересую, так что вы — просто идеальный вариант.

Победно изогнувшиеся уголки губ очертили красивую дугу. Мужчина, словно сошедший с картины, гладко улыбался — похоже, ему было очень приятно, что он не спеша загнал добычу в угол.

Са Бин же, напротив, пыталась уложить в голове всё, что только что услышала, и мысли у неё шли кругом.

Кто бы мог подумать, что Пэк Хён Джин, икона внимательности и хороших манер, в душе такой скверный. Оставалось только поражаться. С такими данными хоть сейчас в актёры…

Мысли ненадолго свернули не туда, но Са Бин быстро взяла себя в руки. Сейчас было не до этого. Предложение Хён Джина складывалось для неё не лучшим образом.

Растерянно поводив глазами, Са Бин осторожно начала:

— Хён Джин-сси, мне правда очень жаль, но это… боюсь, будет сложно.

— Почему? У вас ведь нет парня.

В тут же последовавшем ответе промелькнуло раздражение.

Всё было не так просто. Са Бин отменила свадьбу и забрала приглашения чуть раньше, чем Хён Джин пришёл в компанию, так что подробностей он мог и не знать.

Рассказывать свою горестную историю самой ей хотелось меньше, чем умереть, но, чтобы его переубедить, другого выхода не было.

— Хм. Я недавно, за месяц до свадьбы, разорвала помолвку. И если вдобавок пойдут разговоры, что у меня закрутилось с таким сотрудником, как ты, и ничего не вышло, мне будет как-то… стыдно людям в глаза смотреть, понимаешь? Тогда мне и правда, может, придётся уволиться.

Хён Джин слегка склонил голову набок. Будто спрашивая: «И что?» Возмутительная наглость.

Ну точно: смазливое лицо — и замашки под стать. Плотно поджав губы, Са Бин спросила как можно униженнее:

— А что-нибудь другое нельзя?

— Нет. Нельзя.

— Может, не стоит решать так сразу, а лучше поискать какой-нибудь подходящий вариант?..

— Совершенно не понимаю, зачем. Я сейчас немного запутался: это мне, что ли, нужно уступать?

Тон, которым он спрашивал, правда ли это так, был спокойным, но скрытый смысл Са Бин не могла не уловить. Смысл был такой: да как ты смеешь отказываться?

Выбор у Са Бин в эту минуту был невелик. В повисшей ненадолго тишине прозвучал её тихий голос:

— Дай мне немного времени…

— Какого ещё времени?

— Подумать!.. Мне тоже нужно подумать.

— Либо полиция, либо роман со мной — одно из двух. Тут есть о чём думать?

Тяжело вздохнув, Са Бин с силой растёрла лицо ладонями. Руки, остывшие под кондиционером, немного охладили мучительно искажённые щёки.

Какой там выбор — вернуться бы во вчерашний день, если б только можно было. Вернуться и как следует настучать по голове самой себе, хлещущей выпивку, а потом связать по рукам и ногам и зашвырнуть домой.

Но это было лишь желание ничтожной букашки — утёкшее время назад не повернёшь.

Са Бин всё не решалась заговорить, и Хён Джин, не сводивший с неё глаз, сказал, словно делая одолжение:

— Ну, раз уж вам так хочется, подумайте. Хотя не знаю, что от этого изменится.

Са Бин убрала ладони от лица и медленно подняла глаза. Перед ней, сверкая чёрными зрачками, сидел красавец с безупречными пропорциями.

— Двух дней на раздумья ведь хватит?

Хён Джин беззаботно ухмыльнулся.