Контент удален!

— Ха-а... ха-а... ха-а... — я тяжело дышал.

Грудные мышцы и трицепсы гудели от напряжения. Только что закончил отжиматься — утренняя силовая тренировка была обязательным пунктом программы. В прошлой жизни я тоже не филонил и постоянно нагружал себя по-разному.

Знаете, в экстренке сила ох как нужна. То СЛР делать, то мешок Амбу сжимать, то пациента перекладывать — работы хоть отбавляй. Так что «железо» и выносливость должны быть на уровне.

Зашел на кухню, оглядел просторную гостиную и сам собой улыбнулся. Теперь у меня есть квартира, а не та съемная халупа. Это был один из самых заметных плюсов новой жизни. Всё благодаря тому, что я в детстве «намекнул» отцу помочь деньгами его другу. Предки рано вышли на пенсию и теперь жили в свое удовольствие, так что я мог спокойно двигаться к своей цели, не переживая за семью.

Сходил в душ, привел себя в порядок, вышел в гостиную.

— Уже встал? — мама крутилась у плиты.

— Да, мам. Иди досыпай, чего ты?

— Сынку завтрак готовлю.

— Да я и сам справлюсь.

— Нет уж, мать не может иначе. Тем более — первый рабочий день!

Пока мама колдовала на кухне, я переоделся и собрал сумку.

— Вроде только вчера из роддома забрали, «мама-папа» учил говорить, а тебе уже двадцать семь, — вздохнула мать, опустив голову.

— Время летит, это точно.

— Тяжело было в Штатах? Ради наших амбиций пришлось попотеть.

Мама явно о чем-то переживала.

— Нет, мам, я сам хотел.

— А чего тогда вернулся? Там же карьера, перспективы... Или дело в расизме? Тебя там кто-то обижал?

А-а, вот в чем дело. Они решили, что я сбежал домой, потому что не выдержал жизни в Америке. Понять их можно. Но нет, я вернулся совсем по другой причине. Я просто хотел исправить ошибки прошлого и начать всё с чистого листа.

— Да нет же, мам. Просто люблю вызовы. А за всё остальное — спасибо вам, — я мягко сжал её ладони. Надеюсь, она поняла, что я искренен.

Она улыбнулась — тепло и спокойно.

— А коллеги знают про твои регалии?

— Только заведующий отделением и зам по лечебной части, остальные — нет.

— Интересно посмотреть на их лица, когда узнают.

— Будет весело, — хмыкнул я.

Попрощавшись, я вышел из дома. Странно, но путь мой лежал в ближайший парк. Время было без десяти пять утра, а народ уже вовсю гулял — кто бегал, кто на тренажерах пыхтел.

А пришел я сюда вот зачем: в прошлой жизни я проходил мимо этого парка в то же самое время и видел, как парамедики качают пациента. Тогда я торопился, да и сделать ничего не мог, а потом узнал, что человек умер. Видимо, что-то пошло не так — либо СЛР начали поздно, либо с транспортировкой затянули. В этот раз я хотел всё исправить.

Я ходил по парку, высматривая кого-то, кто мог бы рухнуть. «Сам окажу помощь и отправлю в свою больницу. Первый день — первая победа».

— Фух... фух... — Го Ён Чжун замедлил бег.

Глянул на часы: 5:30 на километр, шесть километров позади. Отличный темп. За год бега я заметно схуднул, давление и сахар пришли в норму. Бег стал моим спасением.

«Никто не обгоняет», — подумал я с гордостью. Сегодня я был самым быстрым на треке, даже молодняк отставал. Возраст — это просто цифры, главное — следить за собой. Кто даст мне пятьдесят восемь?

Я уже хотел прибавить скорость, как вдруг... резкая боль в груди. Будто кто-то сжал сердце стальной рукой. Я попытался продышаться, но замер. Состояние начало стремительно ухудшаться. Гордость сменилась диким страхом. Холодный пот прошиб меня до костей, руки и спину будто выкручивало. Я хотел позвать на помощь, но голос пропал. Мир поплыл, как картинка за запотевшим стеклом.

«Неужели всё?» — последнее, что я почувствовал перед отключкой, — чьи-то руки, подхватившие меня.

— Вы в порядке? — услышал я сквозь туман.

«Это он?»

Я заметил, как бегун упал. Сначала он выглядел нормально, а потом резко сдал. Я рванул к нему и успел подхватить прямо перед падением.

— Вы в порядке? — я уложил его на землю и легонько потряс за плечи. Ноль реакции.

Многие в панике сразу начинают качать, но сначала надо проверить дыхание. И тут всё стало ясно: грудная клетка неподвижна, дыхания нет.

— Эй, парень, звони в 119! — крикнул я ближайшему студенту. Тот кивнул и вытащил телефон.

— Вы, сэр, найдите дефибриллятор! — скомандовал я мужчине рядом.

Я проверил, нет ли на нем украшений, которые помешают СЛР. Чисто. И тут меня осенило: почему он умер в прошлый раз? Я задал себе вопрос, который всегда помогал мне в работе: «Что здесь самое лучшее?». Нужно было сделать что-то иначе.

Перед тем как начать качать, я заметил: пациент левой рукой сжимал правую сторону груди. Маленькая деталь, но она может решить всё. «Погоди... Если это то, о чем я думаю... Тогда всё сходится!»

— Слышь, пацан, дай бумагу!

— Какую бумагу? Мы же СЛР делать должны!

— Давай живо!

Студент суетливо вырвал лист из блокнота. Я свернул его трубкой и приложил к груди больного. Старый дедовский способ — так еще Рене Лаэннек изобрел прообраз стетоскопа. Я вслушался в звуки. Так и есть!

Отбросив «стетоскоп», я встал сбоку от пациента. Сложил руки в замок, положил на грудину и начал.

Па-па-па!

Мои движения были выверенными, мощными и ритмичными. Пять сантиметров вглубь, идеальный отскок. Моя база, наработанная годами, сейчас работала как часы. Этот человек будет жить. Я исправлю судьбу прямо в первый рабочий день.

Ли Ми На стояла ни жива ни мертва. Сначала она подумала, что этот симпатичный парень со странной бумажкой в руках делает что-то не то, но когда увидела его работу — замерла. В школе нас учили СЛР, но в жизни всё оказалось совсем не так, как на картинках.

Она не могла пошевелиться от страха, боясь навредить, поэтому просто смотрела. А он — он был так собран и решителен. Настоящий герой. Она достала телефон и начала снимать — вдруг пригодится? Люди вокруг засуетились, кто-то начал вызывать скорую.

Но Ми На видела только его. Почему-то в этой толпе именно он казался самым важным человеком на свете.