Контент удален!

— Ну ещё пять минуточек...

— Ноуп. Никаких «ещё». Хорошие девочки встают быстро и без капризов.

Каждое утро у них превращалось в настоящую битву. Марсело устраивал Сольпи «подъём с переворотом»: распахивал шторы, чтобы солнце било в глаза, и вовсю трезвонил в колокольчик.

Стоило Сольпи хоть немного продрать глаза, как её тут же умывали тёпленькой водичкой и кормили завтраком. Время летело просто с космической скоростью.

— Я сама оденусь!

— Ну давай. Ты же у нас уже совсем взрослая, целых семь лет, — улыбнулся Марсело.

Сольпи, отчаянно зевая, влезла в форму. В этой рубашке с круглым воротничком и желтом сарафане на лямках она была вылитый цыплёнок. Особенно мило смотрелись крошечные крылышки на спине.

«Ну что за чудо», — подумал Марсело, с умилением глядя, как дочка ловко справляется с пуговицами.

— Рюкзак не забыла?

— Всё на месте! Платок, конфеты, мелки — я всё собрала, — бодро отрапортовала девочка, накидывая лямки на плечи.

Финальный штрих — папа поправил ей шляпку, и всё, к выходу готовы.

«Правда, чтобы её собрать, мне самому приходится вставать ни свет ни заря», — Марсело тряхнул головой, пытаясь прогнать остатки сна. Тяжело просыпаться по утрам — это у них семейное, по линии Фрейя.

— Погнали?

— Погнали!

Они дружно вышли из особняка. У Сольпи был целый ритуал: по дороге в садик нужно обязательно поздороваться с каждой собакой на прогулке и подмигнуть всем котам, прячущимся под лавками.

— Пап, я тут подумала... Вообще несправедливо, что день начинается в девять утра. Я бы перенесла начало на одиннадцать.

Марсело так и прыснул от такой наглости. — Ишь ты, деловая! Это что, ты в садик будешь приходить аккурат к обеду?

— Ага! Поздороваюсь со всеми — и сразу за стол, а потом на площадку беситься!

Марсело слушал её бесконечную болтовню и невольно вспоминал слова воспитательницы о том, что Сольпи часто грустит по маме.

Вчера он вернулся поздно и зашел в спальню посмотреть на спящую дочку. Та улыбалась во сне и бормотала: — Хи-хи... Мамочка, это ты?..

У Марсело сердце кровью обливалось, когда он это слышал.

— Сольпи.

— М-м? — девочка оторвалась от наблюдения за котом на дереве и посмотрела на отца.

В её фиалковых глазах было столько детской чистоты... Сколько же тоски по матери она прячет внутри?

— Слушай... Хоть я тебя и не рожал, но знай — я тебя обожаю. Больше всех на свете.

Растить ребёнка в одиночку было тем ещё квестом. Марсело кучу раз косячил и тупил, и если бы ему ставили оценки как отцу, он бы вряд ли потянул на «отлично». Но одно он знал точно: его любовь к этой девчонке была самой настоящей.

— Пап,

— Сольпи крепко схватила его за руку. Её ладошка всегда согревала его даже в самые паршивые дни. — Я знаю, что ты меня любишь.

— Ну, я тоже тебя люблю, — растрогался он.

— Да не, я про другое. Ты же мужчина, ты не можешь рожать детей. Тебе что, учительница не рассказывала?

Она посмотрела на него так, будто он сморозил глупость планетарного масштаба.

— Если ты таких элементарных вещей не знаешь, у нас проблемы...

— Да нет же... Эм, я в курсе, просто...

Весь пафос момента улетучился, и Марсело стало дико неловко. «Да уж, воспитание — штука сложная», — подумал он, кашляя в кулак. Хорошо хоть, свидетелей не было.

— Сольпи, может, на выходных навестим маму?

— Да! Давай купим ей цветы! О, и конфеты!

Девочка тут же припустила к «Конфетному дереву» — магазинчику на территории академии. Домик выглядел точь-в-точь как дерево: коричневые стены «под кору», крыша из искусственных листьев и — самое главное — конфеты, свисающие прямо с веток.

— Эй, подожди меня! — Марсело поспешил за ней.

Внутри Сольпи уже вовсю орудовала корзинкой.

— Только много не набирай!

В магазине всё было сделано под детей: низкие потолки, висюльки... Взрослому тут было, мягко говоря, тесно. Марсело приходилось чуть ли не в три погибели сгибаться.

— О, господин маркиз! Давно не виделись, — поприветствовал его седой хозяин лавки.

— Добрый день.

— Эх, ностальгия... Я ведь вас помню еще вот таким же карапузом, как ваша дочка.

Марсело лишь смущенно хмыкнул. «Конфетное дерево» когда-то стояло в их родном поместье Фрейя. Это было их с Селин место силы. Денег на сладости у маленького Марсело почти не было, и он часто приходил просто поглазеть, а добрый хозяин втихую подсовывал ему леденец. Те времена были тяжелыми, но его любимая сестра навсегда осталась в его памяти именно там, в том детстве.

— Как вам в столице? Не жалеете о переезде? — спросил старик.

— Да вы что! Тут жизнь кипит! Я-то думал, помру в своих южных краях, так и не увидев мира...

— Рад слышать. Я переживал, что зря вас подбил на эту авантюру.

— Да что вы, здесь и сладостей больше, и детей тьма. Для конфетной лавки — идеальное место.

На самом деле это Марсело предложил лавке переехать в столицу, когда сам отправился туда. Ведь Селин когда-то часто приводила сюда маленькую Сольпи.

— Мамины любимые ириски — напевала Сольпи, закидывая в корзинку яркие фантики. Эти конфеты были только для мамы. Сольпи так решила.

Марсело вспомнил, как однажды попросил у сестры такую ириску и получил нагоняй. Он невольно улыбнулся старым воспоминаниям.

Тут он заметил, что Сольпи подпрыгивает, пытаясь достать что-то с верхней полки. Увидев отца, она замахала руками:

— Пап! Выручай! Я не достаю!

Там лежали подарочные наборы.

— Давай, доставай сама.

— Ну па-а-ап! Я же короткая!

Марсело подхватил её и усадил себе на плечи.

— Ну, теперь-то дотянешься?

— О, достала!

На недавнем собрании Селена говорила: не делайте за детей всё, просто помогайте им справиться самим. В семь лет они уже много чего могут, если им чуть-чуть подсобить.

Правда, для Марсело она всё равно оставалась крошечным ребенком.

— Расти большой, мелочь.

— Я вырасту и стану выше тебя!

— Ну-ну, посмотрим-посмотрим.

Он спустил её на землю. Представил Сольпи через пять, десять лет... Какой она станет? Кем будет он сам? Будущее казалось таким далеким, но ужасно интересным.

«Так, что там еще учительница советовала?» — он попытался вспомнить полезные советы Селены, но в голове всплыла только её лучезарная улыбка. Как она тогда обрадовалась его предложению про лекции! Видно было, что нервничала, но улыбалась как девчонка.

Хоть лекциями теперь занимались его замы, он всё равно почему-то продолжал о ней думать.

— А это кофейные конфеты для учительницы Селены — вырвал его из мыслей голос дочери.

Марсело аж вздрогнул. «Ну, это логично, что я о ней думаю! Я же её порекомендовал, если она что-то напутает, мне же по шапке и прилетит», — оправдывался он перед собой.

Корзинка тем временем была забита до краев. Марсело выложил лишнее (зубы-то не казенные!), расплатился, и они пошли к садику.

Сольпи всю дорогу ворчала:

— Ну папа! Ну жадина-говядина! Фу таким быть.

— Зубы выпадут — сама виновата будешь.

У входа они столкнулись с Селеной.

— Ой, Сольпи! И вы здесь, господин маркиз?

— Доброе утро.

Воспитательница, видимо, только пришла и снимала обувь. Сегодня она была с распущенными волосами — выглядела очень мило и нежно.

— Учительница! — Сольпи с разбегу чмокнула её в щеку и обняла. «Как она её любит», — умилился было Марсело, но тут...

— Скажите же, мой папа красавчик?

Марсело чуть язык не прикусил. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы сохранить каменное лицо.

— Конечно! Теперь понятно, в кого наша Сольпи такая красавица, — отшутилась Селена.

— Точно-точно! И обаяния у него хоть отбавляй. Прям как у меня!

Марсело закашлялся. Да что она несет вообще?! Но главный сюрприз был впереди.

— Пап! Ну скажи, что наша учительница — просто красавица! Да?

— Э-э... Ну... — Марсело начал нести какую-то пургу.

— Наша Сольпи... самая красивая... Самая милая, очаровательная и вообще...

Он выдал бесконечный поток комплиментов дочке, лишь бы не отвечать на вопрос. — Так, мне пора! Работа не ждет, опоздаю еще! Сольпи, веди себя хорошо. Учительница, оставляю её на вас!

И он буквально сбежал.

«Я всё видела! Уши-то покраснели!» — Сольпи довольно хихикала про себя. Как удачно они встретились! Папа паниковал, а учительница, хоть и строила из себя спокойствие, тоже смутилась.

«Реакция есть. Значит, искра пробежала», — решила девочка. Даже если это пока только крошечный росток симпатии. Оба они — те еще бревна в плане романтики, так что придется им помогать.

«Эх, придется брать всё в свои руки», — подумала Сольпи, уплетая клубнику со сгущенкой на завтрак. Сейчас даже дети вовсю встречаются, вон в группе «Жирафики» уже есть официальные парочки.

«Так что и взрослым пора делом заняться». Она съела еще ягодку, и тут в класс вошла Селена.

— Учительница! — Сольпи подбежала к ней и незаметно сунула в карман фартука кофейную конфету.

Но не она одна ждала воспитательницу.

— Учительница, отец передал вам подарок.

При упоминании подарка от Йошуа Селена заметно напряглась. «Вот видишь! Твой золотой жираф — это был полный провал!» — злорадствовала Сольпи. Она была уверена в своей победе: кофейный вкус, милая упаковка с кроликом — идеальное комбо!

Но когда Йошуа достал подарок из-за спины, челюсть у Сольпи отвисла. «Цветы?!»

Это был нереально красивый букет розовых цветов. Цвет — один в один как волосы Селены.

— Отец просил передать, что он их не на клумбе сорвал, а купил специально для вас.

— Боже, какая прелесть! Обязательно поставлю в вазу. Передай папе огромное спасибо.

— Хорошо.

Селена вдохнула аромат и так счастливо улыбнулась, что Сольпи поняла: дело пахнет керосином. «Сильный противник», — подумала она. Сначала ослепил богатством, а теперь нанес удар нежностью. Эффект неожиданности сработал на все сто.

«А вдруг папа проиграет? Вдруг этот угрюмый дядька заберет нашу Селену?» Она представила их рядом: мрачный «железный» канцлер и их розовый ангел.

«Вообще не пара! Ни капли! С моим папой она смотрится куда лучше!»

Тут ей вспомнилась горничная из дома: — Ой, этот троп «холодный суровый мужик и нежная дева, которая его растопит» — это же классика! Обожаю!

«Нет, только не это!» — Сольпи аж кулаки сжала. Она вспомнила обложки любовных романов, которые читала та горничная: там всегда был черноволосый герой и розоволосая героиня.

Паника нарастала. «Так, надо глянуть будущее. Там точно должна быть подсказка».

[Бесплатно, если подождать] Предсказание будущего. Она ткнула пальцем в висящие в воздухе буквы, и перед ней возникло уже знакомое окошко.

Картинка была знакомой... Но это был не садик. «Это же... Конфетное дерево?»

В полной темноте кто-то плеснул какую-то жидкость на стены... и — вжих! — !

Огонь мгновенно сожрал магазинчик. Среди дыма и плавящегося сахара мелькнул листок календаря.

20-е число.

Это случится через четыре дня. «Я должна это остановить!»

Ведь «Конфетное дерево» — это всё, что осталось у неё от мамы.