1 - 30
Как бы то ни было, в группе «Жирафики» было шумно из-за предстоящего праздника. Серена учла интересы детей и провела занятие, посвященное фестивалю.
Они разучивали фестивальные танцы и играли, понарошку ставя палатки и торгуя праздничной едой. Были и другие развлечения, но девочки в едином порыве увлеклись игрой в Святую.
— Я тоже хочу быть Святой!
— Тогда тебе придется выиграть у Лариет в «камень-ножницы-бумага».
Лариет сидела посреди класса в роскошной вуали. Дети подносили ей подарки и загадывали желания.
«Значит, сегодня Святая — Лариет».
Существовал обычай молиться и подносить дары статуе Святой перед храмом. Говорят, люди приносят туда самые ценные и особенные подарки. Конечно, в детском саду всё ограничивалось поделками из блестящей цветной бумаги.
«Я тоже очень старалась, когда складывала своего дракона!»
Говорят, первый император основал империю, но на его долю выпало немало суровых испытаний: появление монстров, вторжения других стран, распространение эпидемий и так далее. И каждый раз Святая подсказывала ему решение.
«Ведь Святая предсказывает будущее!»
Сольпи, которая видела лишь отрывки будущего, и то смогла многое изменить, а если знать всё наперед, какие великие дела можно было бы совершить? От одних только мыслей об этом дух захватывало.
Очередь продвигалась, и вскоре подошел черед Сольпи. Она протянула Лариет бумажного дракона и помолилась:
— Пожалуйста, сделай так, чтобы у меня появилась мама.
— Всё обязательно сбудется.
Конечно же, этой мамой должна стать учительница Серена! Загадав желание, Сольпи почувствовала, как на душе стало гораздо легче.
— Сольпи!
Ликорис помахала ей рукой. Она сидела за круглым столиком в тесной компании других друзей. Сольпи тоже естественно к ним присоединилась.
— Сольпи, тебе сшили платье?
— Ага. В ателье «Лаенн».
— Вау! Говорят, туда даже записаться сложно.
— Хозяйка ателье знакома с моим папой. Поэтому они приняли заказ.
— Что за платье? Расскажи!
Сольпи окинула взглядом стол. Все что-то рисовали, и почему-то на всех рисунках были сплошь роскошные наряды.
— Вы все рисуете платья, которые наденете на фестиваль?
— Ага.
— Тогда я тоже буду рисовать!
Сольпи взяла мелки и принялась рисовать в альбоме. Она смело проводила линии одну за другой.
— Это платье с крыльями феи.
— Феи? Говорят, это огромная редкость.
— Папа достал.
На прошлой неделе на границе появились полчища монстров, и Марселло срочно туда отправили. Ведь в охоте на монстров во всей империи ему не было равных.
«Он взял с собой даже нескольких горничных, поэтому в особняке стало так пусто».
Отправившись защищать границу, Марселло притащил кучу всего: крылья феи, слезы русалки, рассветное северное сияние...
Монстры заставляют землю гнить и распространяют болезни, но изредка после особых чудовищ остаются редкие материалы. Он собрал всё это до последней крохи и отдал в ателье, которое шьет особые наряды.
В готовом платье грудь украшал сияющий драгоценный камень, на спине трепетали милые крылышки, а подол переливался, словно северное сияние.
— Вау! Правда красиво.
— Почему мой папа такого не делает?
— Так ведь папа Сольпи — мастер меча.
Дети с сожалением заговорили о том, почему их родители не стали мастерами меча.
«Сражаться с монстрами наверняка было нелегко».
Уж это Сольпи понимала. Хоть Марселло и выглядел бодрым, будто вернулся из отпуска, рыцари, сопровождавшие его, вернулись кто с какими ранениями.
[Сольпи. Папа сделает тебе самое ослепительное платье на всем фестивале.]
Но...
Сольпи бросила рисовать и отшвырнула мелок.
— Сольпи. Ты чего?
— И правда. У тебя такое мрачное лицо...
Платье, полное отцовской любви, — это, конечно, хорошо. Но Сольпи хотела вовсе не платье.
— Я... хочу веселиться на фестивале вместе с папой.
Сольпи, едва не плача, вспомнила вчерашний вечер.
[Папа плохой!]
[Прости, Сольпи.]
[Не нужно мне платье! Я хочу пойти на фестиваль вместе с тобой!]
Традиционно на фестивалях веселились семьями. Проблема заключалась в том, что Марселло был командиром рыцарского ордена, защищавшего столицу. Отвечая за безопасность, в это время он был особенно занят.
[Прости. Самая красивая и добрая в мире госпожа Сольпи. Пожалуйста, пойми меня. Папа никак не может выкроить время в день фестиваля.]
[Не хочу! Не хо-о-очу! Я тоже хочу смотреть фестиваль вместе с папой!]
Бросив ужин, Сольпи каталась по полу и хныкала. С тех пор, как ей исполнилось семь, она впервые так капризничала.
«Мне обидно и грустно».
Конечно, Сольпи понимала ситуацию Марселло. Естественно, она всё осознавала.
«И всё же...»
На глазах Сольпи навернулись слезы. Сидевшая рядом Ликорис взяла ее под руку.
— Сольпи. Пойдешь с Рико? В нашей карете есть свободное место!
— ...Всё в порядке.
— Или пусть Сольпи будет папой Рико! У Рико ведь нет папы. Тогда мы будем гулять как семья!
— Правда, всё хорошо, — шмыгая носом, ответила Сольпи.
Ей вовсе не хотелось навязываться в чужую семью, чтобы повеселиться на празднике.
— ...А какое платье у Рико? — Сольпи естественно перевела тему.
Ликорис оживилась и принялась хвастаться своим милым платьем в виде тюльпана.
«Я и в этом году буду смотреть фестиваль с горничными».
Наблюдая за тем, как все остальные гуляют со своими семьями.
«Лучше бы в день фестиваля пошел дождь... Нет. Нельзя так думать».
Для других это радостный день, и желать, чтобы он был испорчен — плохо.
Сольпи стало совсем немного грустно.
В день празднования Дня основания государства Сольпи проснулась ни свет ни заря. Она слегка приоткрыла шторы — на улице была еще глубокая ночь, солнце не взошло. Сольпи прямо в пижаме побежала в комнату Марселло.
— Папа!
Она распахнула дверь, но комната уже была пуста. На всякий случай Сольпи даже откинула одеяло, но постель давно остыла.
— Папа?
Пока Сольпи озиралась по сторонам, дворецкий, услышав шум, пришел узнать, в чем дело.
— Госпожа Сольпи? Что случилось в такой час?
— Где папа?
— Он уже отправился на место. Говорят, поступило сообщение о заложенной бомбе.
— Хнык...
Сольпи поникла. Она хотела хотя бы раз взглянуть на папу перед его уходом. В последнее время она то и дело капризничала, поэтому сегодня утром ей обязательно хотелось сказать, чтобы он берег себя и набрался сил.
Слуги, наблюдавшие за ней, столпились вокруг готовой расплакаться девочки.
— Госпожа. Мы вас обязательно повеселим!
— Мы вас красиво нарядим!
— Верно. Сегодня госпожа Сольпи будет сиять ярче всех.
— Конечно... но для начала поспите еще немного.
Ведомая за руку горничной, Сольпи снова направилась к кровати.
Когда рассвело, горничные окружили ее, нарядили, и она села в карету. Особенное платье, сшитое для фестиваля, было не только невероятно красивым, но и удобным.
— Госпожа Сольпи. Карета дальше не поедет.
— Угу.
Сольпи вышла из кареты в сопровождении Марион.
Фестиваль брал начало на центральной площади и занимал все главные улицы. Масштабы поражали воображение, ведь под праздник была отведена чуть ли не половина столицы.
— Крепко держите меня за руку.
— Хорошо. Не отпущу.
Сольпи крепко сжала руку Марион. Горничная Тесси, шедшая позади, бросила на них взгляд, полный зависти. Повсюду развевались красочные флаги и висели украшения. Улицы были уставлены палатками, со всех сторон доносились голоса торговцев, зазывающих купить сладости и диковинные вещицы.
— Людей больше, чем в прошлом году. Кажется, тут собралась вся столица!
— Говорят, в городе стало безопаснее, поэтому многие приехали погулять.
— Вот как.
Мимо пробегали дети в масках животных, а вдалеке оркестр играл веселую мелодию. Звуки барабанов «бум-бум» сливались с мягким звучанием струнных инструментов, и Сольпи начала напевать в такт.
Ее взгляд, поспешно бегающий по сторонам, наткнулся на лотерею с леденцами-карпами. Это были полупрозрачные конфеты из патоки, на которых так искусно прорисовали каждую чешуйку, что они выглядели как живые рыбки.
— Я хочу это!
Сольпи метнула дротик в рулетку и выиграла одного карпа.
Результат... почти проигрыш — крошечный леденец размером с ладошку Сольпи!
«Что же делать? Он такой маленький. Госпожа Сольпи не расстроится?»
«Она и так уже опечалена».
Горничные не знали, что делать, и обеспокоенно поглядывали на девочку. Однако...
— Вау! Это карп-ребенок. Прямо как я!
Увидев крошечного леденцового карпа, Сольпи, наоборот, искренне обрадовалась. Горничные тайком вздохнули с облегчением.
— Сестренки-горничные! Я хочу плюшевого мишку.
— Госпожа. Я добуду для вас эту игрушку.
— Я стреляю лучше!
Марион и Тесси наперебой стали вызываться добровольцами, громко споря друг с другом.
— Тогда... почему бы вам обеим не попробовать?
Две горничные взяли ружья и начали стрелять по воздушным шарикам, которыми была увешана вся стена тира.
Бах! Бах! Шарики лопались один за другим, и у хозяина игры отвисла челюсть.
Немного погодя Сольпи неуклюже шагала, держа в обнимку двух огромных плюшевых медведей.
— Госпожа. Если вам неудобно, позвольте мне понести?
— Нет. Они мои.
Это были самые большие мишки, которые давались только за высший балл. Все проходящие мимо дети охали от восхищения и смотрели на нее, отчего Сольпи от гордости расправила плечи.
«Так много людей, но нет никакой толкучки и всё отлично».
И всё это благодаря рыцарям, стоявшим на каждом перекрестке. Они без устали регулировали движение и возвращали родителям потерявшихся в толпе детей.
«Папа тоже сейчас где-то этим занимается, да?»
Сольпи было грустно, что она не может веселиться на фестивале вместе с Марселло, но с другой стороны, она думала, что ее папа, обеспечивающий порядок на празднике, которого все так ждали, выглядит невероятно круто.
«Если долго гулять, может, я даже случайно встречу папу!»
С этой мыслью Сольпи внимательно вглядывалась в лица всякий раз, когда поблизости появлялись рыцари. И вот вдалеке она заметила знакомую спину. Высокий рост. Широкие плечи. И серебряные волосы?
— Госпожа?
Сольпи протолкнулась сквозь толпу и побежала.
— Папа!
Обрадовавшись, она крепко обхватила ногу рыцаря.
— А?
Рыцарь растерянно посмотрел на Сольпи сверху вниз. Но это были не знакомые серебряные волосы. Вблизи они оказались пепельными, а глаза — зелеными... Это был кто-то другой, не Марселло!
— Ой! Про-простите. Я думала, вы мой папа...
Сольпи вежливо извинилась, и лицо мужчины просияло.
— Кто это тут у нас! Да это же дочь нашего командира!
— А? Правда? Ой, какая прелесть!
