1 - 29
В воображении Марсело уже нарисовалась картина: всех остальных детей родители давно забрали, и только Сольпи сидит совсем одна и грустит.
— Как я могу такое допустить? — подумал Марсело, и его шаг стал ещё быстрее.
Перепрыгивая через крыши зданий, он пулей помчался к императорскому детскому саду.
— Фух. Добрался.
Марсело остановился у входа на территорию садика. Похоже, он не опоздал: вокруг было полно карет, и многие детишки как раз расходились по домам, держа за руки своих опекунов.
Рыцарь, стоявший на страже у ворот, узнал Марсело и отдал честь.
— Оставь формальности. Всё тихо?
— Так точно. Никаких происшествий. Разве что...
— Разве что?
— Недавно поймали одного шестилетку, который пытался сбежать втайне от воспитателей, и вернули его в класс. Ха-ха!
Марсело посмотрел на громко смеющегося рыцаря. Раньше этот парень занимался тяжкими преступлениями, но после ранения на задании его перевели в охрану детского сада. Из сурового вояки он незаметно превратился в добряка, растаявшего под влиянием детишек.
Похлопав его по плечу в знак поддержки, Марсело вошёл внутрь.
— Наша Сольпи тоже одно время частенько сбегала из садика...
И в пять лет, и в шесть. Воспитатели говорили, что Сольпи умнее своих сверстников, поэтому вечно придумывает целые тактические операции для побега.
— Мне тогда было так стыдно смотреть воспитателям в глаза.
Но, как ни странно, стоило ей исполниться семь, как эти выходки прекратились как по волшебству. В этом была огромная заслуга мисс Серены.
— А ведь раньше она почти не рассказывала дома о воспитателях.
В последнее время Сольпи только и делала, что трещала о Серене.
— Пап! Мисс Серена сегодня была просто красавица! У неё под юбкой столько кружев, что даже ног не видно!
— Эй-эй, нельзя заглядывать воспитательнице под юбку!
— Но кружева были такие красивые! Я так люблю мисс Серену. Я выйду за неё замуж!
— Какое ещё замуж? У вас вон какая разница в возрасте. Твоя воспитательница почти ровесница твоего папы.
— Тогда пусть папа на ней женится! У вас же разница в возрасте небольшая, да?
— Да что ты несёшь...
Подобные разговоры случались чуть ли не каждый день.
Посмеиваясь про себя, Марсело вошёл в холл детского сада. Из класса на первом этаже вышла воспитательница и поприветствовала его.
— Здравствуйте. Вы папа Сольпи, верно? Сейчас свяжусь с группой «Жирафиков».
— Да, будьте добры.
Воспитательница защебетала что-то в переговорное устройство. Обычно Сольпи приводила помощница воспитателя, и лишь изредка девочка спускалась сама.
Ожидая дочь, Марсело осматривал холл. Каждый месяц здесь по очереди выставляли поделки разных групп, и в этом месяце была очередь «Жирафиков».
— Ну-ка, посмотрим. Где тут шедевры Сольпи...
Взгляд Марсело, быстро скользивший по работам, вдруг замер на одной из них.
«Мисс Серена и я! — рисунок Сольпи»
На рисунке Сольпи держала Серену за руку во время пикника. Марсело почему-то стало немного обидно. Ещё в шесть лет это всегда были «Папа и я».
— Дети тоже должны утешать взрослых, когда тем грустно.
Обычного «Папа лучший!» и чмока в щёку было бы вполне достаточно. И пока Марсело витал в этих слегка детских мыслях...
— Папа!
Послышался грохот, и с лестницы скатилась Сольпи... А нет, первой спустилась мисс Серена.
От такого неожиданного появления Марсело, до этого стоявший в расслабленной позе, тут же вытянулся по струнке.
— А, здравствуйте.
Марсело задумался. Как к ней обратиться? «Воспитательница группы "Жирафиков"», как обычно, или «мисс Серена», как на выставке?
— Стоп, о чём тут думать? Мы же в садике, так что, конечно...
И как только в нём начало закипать лёгкое разочарование от этой мысли...
— Здравствуйте, мистер Марсело.
Серена заговорила первой. В её голосе слышалось странное напряжение, словно она мучилась теми же сомнениями.
— Хм?
Руки Серены беспокойно теребили воздух, не находя себе места. Слишком уж она нервничает для простой проблемы с обращением, нет?
— Мисс Серена, что-то стряслось?
— А, ну, понимаете... — замялась Серена и, осторожно взглянув на него, наконец выдала: — На самом деле... Сольпи немного ушиблась.
— Что? Сольпи?
Девочка тем временем пряталась, прилипнув к спине Серены. Марсело удивлённо склонил голову набок. Голосок-то у неё минуту назад был бодрее некуда!
— Мы, по правде говоря, кружились вместе и...
— И?
— И вместе плюхнулись на пол.
— А-а, вот оно что.
Сольпи осторожно выглянула из-за спины воспитательницы и протянула ручку. На пальце красовался пластырь с морковкой.
— Чуть-чуть содрала.
— Кровь шла?
— Не-а!
Ребёнок просто поцарапался во время игры, а воспитательница уже чувствует себя великой грешницей?
— А с вами, мисс Серена, всё в порядке?
— А? Да, да! — неловко рассмеялась она.
Марсело живо представил себе эту картину: как она обнимает Сольпи, они кружатся-кружатся, оступаются и падают...
— Видите? Вот как сильно она вас любит, — пожал плечами Марсело и взял дочь за руку.
Пора было идти домой. С лёгким сожалением Марсело окинул Серену взглядом, стараясь запомнить её образ. На ней было простое белое платье, подчёркивающее её нежность. Кажется, он начал понимать, почему Сольпи то и дело кричит: «Она прямо как ангел!»
— Ну, мы пойдём...
Как только Марсело отвёл взгляд и повернулся к выходу...
— Мистер Марсело! — окликнула его Серена. — На самом деле, у меня к вам ещё одно дело.
Оттого, что их прощание отложилось, сердце Марсело вдруг предательски забилось чаще. Стараясь не выдать своего предвкушения, он медленно повернулся.
— Да. Слушаю вас.
— В прошлый раз, когда мы виделись на выставке... В общем, ваш носовой платок случайно затесался среди моих вещей.
— А, так вот куда он делся. А я всё думал, куда один запропастился, — с напускной невозвозмутимостью ответил Марсело.
— Но дело в том, что... я случайно пустила его на гнёздышко для птицы.
— Птицы... Вы про Крепыша?
— Да! Так вы в курсе? — искренне удивилась Серена тому, как быстро он всё понял.
— Ну, Сольпи только о нём и щебечет целыми днями. А платок — пустяки. Думаю, он был счастлив послужить благому делу — уходу за раненой птичкой.
— Я куплю вам новый! Но... такой же дорогой я вряд ли потяну...
— Всё в порядке, — беспечно отмахнулся Марсело.
Подумаешь, какой-то платок. Нет никакой нужды покупать новый. Он уже открыл было рот, чтобы произнести это вслух, но слова почему-то застряли в горле. Просто взять и отказаться казалось... каким-то упущением.
— Что ж, тогда буду ждать с нетерпением.
— Милый, красивенький и очаровательный платочек! — подпрыгивая, выпалила Сольпи, заставив Марсело усмехнуться.
— Вообще-то это для папы платочек.
Так эта маленькая ниточка судьбы, завязавшаяся вокруг носового платка, стала чуточку длиннее. Марсело и Сольпи ещё раз попрощались с Сереной и вышли за дверь.
— Хм? Пап, у тебя уши красные.
— Это от холода.
— Летом-то?
Ну да, он немного разволновался, но неужели это так заметно? Не найдя, что ответить, Марсело лишь молча отвёл глаза.
— Вырастешь — поймёшь.
— Когда становишься взрослым, даже летом холодно? — Сольпи озадаченно склонила голову.
Воспитательница группы «Ёжиков» за обедом вечно жалуется, что умирает от жары, и кидает в кофе целую гору льда!
— Наша мисс Серена такая взрослая. А воспитательница «Ёжиков»? Сущий ребёнок!
Тот факт, что Беттиа была на пять лет старше Серены, не имел для Сольпи абсолютно никакого значения.
Начало июля. Приближался День Основания. В группе «Жирафиков» вовсю шли обсуждения грядущего фестиваля.
— Ты что наденешь на праздник?
— А мой папа уже занял нам самые козырные места!
Всё познаётся в сравнении. В прошлом году дети веселились на фестивале, толком ничего не понимая. Зато в этот раз, уже имея за плечами опыт, малышня была полна решимости подготовиться к празднику основательно и гудела от нетерпения. И лишь один ребёнок в этой суматохе никак не мог влиться в общий разговор.
— Фестиваль? — тихо переспросил Йошуа, хлопнув ресницами.
Сольпи, оказавшаяся поблизости, многозначительно кашлянула и взяла слово:
— Эх, Йошуа, ты, наверное, не в курсе? В середине июля у нас День Основания. Фестиваль идёт целых три дня! Там куча вкусняшек! Столько всего весёлого! И даже балы есть! А самое главное...
Сольпи выдержала интригующую паузу, нагнетая атмосферу.
— Там будут фейерверки!
В прошлом году, увидев, как ночное небо озаряется сплошным ковром огней, Сольпи с перепугу шлёпнулась на попу.
— Причём не простые, а магические! Там нет пороха, так что птички не пугаются. Круто, да?!
— Ну прямо профессор по птицам, — усмехнулся Йошуа, глядя на неё.
— На севере мы таких грандиозных праздников не устраиваем. Вместо этого в честь Дня Основания мы лепим ледяные статуи.
— На юге почти то же самое! Только вместо льда — песок.
Пока Йошуа и Сольпи мило болтали, в их разговор бесцеремонно встряли другие дети.
— Вау! Как интересно! Я бы так хотел увидеть этот ваш снег вживую. Он правда холодный? Говорят, тронешь — и он тает!
— Эй, мы вообще-то и про юг говорили! Там из песка строят императорский дворец!
— Ой, да юг тут совсем рядом со столицей. Я там кучу раз был.
В мгновение ока Йошуа оказался в плотном кольце детей. Сольпи, которую технично оттеснили на задний план, обиженно надула щёки.
