1 - 27
Йошуа потёр раскалывающуюся голову. Какой-то назойливый голос снова принялся нашёптывать ему всякое.
Он стиснул зубы. К счастью, сегодня всё быстро стихло.
Прошла уже неделя с тех пор, как он начал ухаживать за раненой птицей. Та, что была на грани смерти, сейчас уверенно шла на поправку.
Честно говоря, он в упор не понимал, зачем ему возиться с какой-то заурядной птахой, которых полно на каждом шагу. Он делал это только потому, что так велела Серена.
Учительница — главный авторитет в классе.
А если он заработает очки симпатии в глазах Серены, то его план сделать её своей мамой пойдёт как по маслу.
И ещё...
[Знаешь, мы видим лишь то, что понимаем. А я хорошо разбираюсь в птицах. И поэтому точно знаю, что Крепыш испачкал твою руку не специально.]
Все вокруг так легко бросаются словами о том, что жизнь священна. Для других это было прописной истиной.
Но до Йошуа это почему-то не доходило. До него одного.
И это его жутко бесило. Казалось, будто с ним самим что-то не так, будто он бракованный.
Но слова Сольпи стали для него своеобразной зацепкой.
«Видим лишь то, что понимаем, значит».
Непонимание рождается из невежества. Может, если он узнает больше, что-то изменится?
Именно с такими мыслями Йошуа переступил порог детского сада.
Ба-бах!
Со стороны лестницы раздался страшный грохот, и появилась Сольпи. Глаза у неё были на мокром месте, полные слёз.
— Йошуа! Крепыш, наш Крепыш...!
Йошуа внимательно присмотрелся к ней. Плачет, суетится и поднимает шум.
По своему опыту он знал: когда люди так себя ведут, значит, стряслось что-то из ряда вон выходящее.
— Он сдох?
— Не-е-ет! Ты должен сам это увидеть. Быстрее!
Сольпи вцепилась ему в руку и потащила вверх по лестнице. В мгновение ока они очутились в классе Жирафов.
— У Крепыша перья выпадают! И он просто лежит с закрытыми глазами. Что же делать?!
Йошуа заглянул в клетку. Как Сольпи и сказала, повсюду валялись перья, а Крепыш не подавал признаков жизни.
— Точно не сдох?
— Я же говорю, нет!
Сольпи скрестила руки крестом.
— Но... если так пойдёт и дальше, с ним может случиться непоправимое!
— Успокойся.
— Не могу я успокоиться! Хнык...
В конце концов, Сольпи разрыдалась. Она плакала так горько, что другие дети подошли к ней, начали протягивать носовые платочки и хлопать по плечу.
Глядя на Крепыша, который спал как убитый, Йошуа вспомнил свой недавний разговор с Сереной.
[Учительница. Почему она плачет?][Когда людям грустно или обидно, они плачут. Если друг плачет, его нужно утешить.][А что значит «грустно»?][Например, когда теряешь любимую игрушку, когда друг не хочет с тобой играть или когда кто-то из родных болеет. На душе становится больно, правда? Вот это и есть грусть.]
Серена приводила конкретные примеры, пытаясь достучаться до бесчувственного Йошуа.
Но он всё равно до конца не догонял. В таких ситуациях он чувствовал не боль в душе, а банальное раздражение.
— Хнык, хнык... Я так переживаю за Крепыша...
— Сольпи, ты так здорово за ним ухаживала. Всё будет хорошо! — наперебой утешали её дети.
То, что творится в чужой душе, — штука слишком абстрактная. Йошуа и в своих-то эмоциях разобраться не мог, куда уж там сопереживать другим.
— Я... я просто хочу, чтобы он поправился... — всхлипывая, Сольпи утерла слёзы рукавом.
Грусть для Йошуа была китайской грамотой, так что с утешениями он помочь не мог. А вот если проблема в здоровье Крепыша — тут он вполне мог подсобить.
— Давай выясним.
— А?
Сольпи с покрасневшим носом уставилась на него.
— Нужно просто узнать, что с ним. У того, что он теряет перья и постоянно спит, должна быть причина. Если он при смерти, то тут уж ничего не попишешь, но, может, мы найдём способ всё исправить.
Что же не так с Крепышом? То, что он умирает, — это всего лишь догадка.
К тому же, насколько видел Йошуа, птица шла на поправку без всяких проблем. Уж он-то знал это лучше всех, ведь каждый день тщательно записывал её состояние в журнал.
— Точно! Пошли в библиотеку. Там и выясним!
— Давай. Как только закончатся занятия...
— Потом будет поздно. Прямо сейчас!
Прямо сейчас? Йошуа ошарашенно посмотрел на Сольпи. Она, как будто и не ревела только что, вскочила, схватила его за руку и рванула к двери.
— Сольпи? Йошуа? Вы куда это собрались? — окликнула их Серена, заметив, что они сбегают с занятий.
— В библиотеку! Мы пулей!
Топ-топ-топ. Двое сорванцов вихрем скатились по лестнице.
— П-подождите... Помощник воспитателя! Пожалуйста, приглядите за Сольпи!
В библиотеке
Мягкий солнечный свет льётся через панорамные окна.
Невысокие стеллажи в форме деревьев.
Разноцветные стульчики и жёлтый U-образный диванчик.
Под потолком парят волшебные светильники в виде облаков.
Это детская библиотека, где собраны все сказки и обучающие комиксы мира. Настоящий рай для малышей.
И хотя она находилась на территории императорского детского сада и тут обычно было тихо, как в мышиной норе, сегодня в читальном зале царил сущий хаос.
— Во! И эту книгу тоже проверь!
Виной тому была Сольпи, которая носилась туда-сюда, сметая с полок абсолютно все книги о птицах.
Йошуа быстро пролистывал то, что она приносила. Притащившийся за ними помощник воспитателя занимался тем же.
Когда на столе выросла настоящая гора книг, Сольпи плюхнулась рядом с Йошуа и тоже принялась лихорадочно искать.
«Вот же морока».
Проглотив пятую книгу, Йошуа начал понемногу уставать от этого занятия.
Он скосил глаза на Сольпи: она таращилась в книгу так, словно пыталась разглядеть каждую буковку под микроскопом.
Может, это и морока, но не то чтобы ему это совсем уж не нравилось. Йошуа усердно перелистывал страницы.
— Ох... Если мы слишком задержимся, госпожа Серена будет волноваться...
Помощник воспитателя то и дело отрывался от книг и нервно поглядывал на часы. Он постоянно дёргал ногой от нетерпения, и это дико раздражало Йошуа.
— Вы мешаете.
— А? Йошуа, ты что-то сказал?
— Ничего.
Йошуа сделал вид, что ничего не было, перевернул страницу и вдруг замер. Его глаза, быстро бегающие по строчкам, наткнулись на нужную информацию.
Нашёл.
— «Причины выпадения перьев кроются в...»
Йошуа начал читать вслух, и Сольпи тут же придвинулась вплотную, вытягивая шею. Получилось так, что она почти легла ему на плечо.
— Где? Где?
— Слишком близко, не прижимайся.
Её волосы щекотали ему щёку, и он чувствовал тепло её тела. Йошуа попытался отодвинуться, но Сольпи, казалось, готова была нырнуть прямо в книгу и продолжала липнуть к нему.
Чтобы поскорее от неё отвязаться, лучше просто прочитать всё вслух самому. Решив так, Йошуа продолжил:
— «Птицы теряют перья из-за стресса...»
— Ой! Неужели это я довела Крепыша до стресса? Может, не стоило вчера танцевать перед ним, чтобы ему не было скучно?!
— «...или из-за нехватки питательных веществ».
— Ой! Надо было кормить его получше!
Сольпи то и дело перебивала Йошуа.
— Дослушай. «Однако в особых случаях, например, в период восстановления, это весьма частое явление».
— А-а-а...
Сольпи с облегчением выдохнула.
— Дальше: «Если птица тратит много сил на выздоровление, она старается меньше двигаться».
Только после этого Сольпи наконец отлипла от Йошуа. Минуту назад это дико бесило, но когда она отодвинулась, стало как-то... пустовато.
— Ура! Значит, это всё для того, чтобы Крепыш поправился! С ним всё в порядке!
— Эй, детвора. В библиотеке нужно вести себя тихо.
— Ой! П-простите...
Получив замечание от библиотекаря, Сольпи виновато закрыла рот обеими руками. Но счастливая улыбка до ушей выдавала её с головой.
Йошуа мельком взглянул на неё и отвёл глаза.
— А ведь говорила, что хорошо разбираешься в птицах. Обычные понты.
— И правда! Значит, придётся ещё многому научиться. Буду зубрить!
Несмотря на то, что Йошуа в открытую её подкалывал, Сольпи лишь глупо хихикала в ответ.
— Какая же ты... простая.
— А?
— То плачешь, то смеёшься. Наивная.
— Но когда радостно — надо смеяться! А когда грустно — плакать.
Йошуа смотрел на пританцовывающую Сольпи. Видимо, не желая снова получить нагоняй от библиотекаря, она отплясывала молча.
Йошуа начал понемногу понимать эту девчонку, которая была так непохожа на него самого. Он сделал для себя простой вывод.
Сольпи Фрейя. Эта девчонка, которая, как и он, метит в дети к Серене... просто невероятно наивная дурочка.
Две недели спустя
— Вау! Он полетел! Ой, жалко. Мог бы и подольше полетать!
Прошло ровно две недели с тех пор, как Крепыш появился в классе Жирафов. И сегодня он впервые выбрался из своей клетки.
— Чирик!
Крепыш немного помахал крыльями, но, видимо, быстро выбился из сил и плюхнулся на пол. И каждый раз, когда это происходило, дети, словно верные слуги, несли ему вкусняшки за «старания».
— А чего это он летит-летит и падает? Что не так?
— У него крылья ещё не до конца зажили.
— А может, он просто растолстел?
И правда, некогда тощая птица теперь обзавелась пухлым брюшком, а её перья так и лоснились. Прямо как какая-то благородная птаха, которая отродясь не знала бед.
Серена вмешалась в весёлую болтовню детей.
— Наш Крепыш и правда стал настоящим крепышом! Ещё чуть-чуть, и совсем летать начнёт.
— Правда?
— Конечно. И всё это благодаря тому, что вы так здорово о нём заботились.
Дети столпились вокруг Крепыша, и радостные улыбки не сходили с их лиц.
«Но...»
Сольпи стояла чуть поодаль и внимательно читала дневник наблюдений, который вёл Йошуа. Крепыш поправлялся не по дням, а по часам.
Пройдёт ещё пара дней, и он полностью восстановится. Сможет летать по-настоящему, как и сказала Серена.
А это значит...
«Настанет день, когда нам придётся с ним попрощаться».
Дней, когда птаха будет порхать по классу Жирафов, осталось совсем немного. Предчувствуя скорое расставание, Сольпи почувствовала, как на душе скребутся кошки.
