Онлайн чтение книги
Хроники тёмного рассвета
Record of a Deep Dawn
1 - 13
Каждый раз, когда подступала тошнота и меня рвало без результата, по лицу прилетала рука. Дышать было трудно, в глазах всё плыло. Казалось, внутренности вот-вот вырвутся наружу, хотелось извергнуть всё содержимое желудка, но потом я осознал, что ничего не ел с утра.
– Хууу, блять… мой член сейчас оторвётся.
С обжигающей болью лицо снова резко откинулось в сторону. Перед глазами замелькали сверкающие огни ночного города. Чёрное оконное стекло отражало меня и директора Хана. Казалось, из всего тела уже вышла вся влага, но с воспалённых век снова потекли слёзы.
Холодные пальцы с силой сдавили горло. Глаза, блестящие свирепо от алкоголя и наркотиков, появились прямо передо мной. Каждый раз, когда я моргал, пейзаж передо мной резко менялся. Казалось, ещё мгновение назад я смотрел в окно…
– Тц, я же говорил тебе… не затягивай.
Нет. Мы же лепили с У Джу снеговика. Если пятки и кончики пальцев ног покалывают, значит, мы точно были на снегу. Почему я вдруг оказался здесь? Что это за место?
– Так не пойдёт. Эй, открой рот.
Мужчина, сидевший верхом на мне, крепко зафиксировал мою челюсть и несколько раз сильно ударил по щеке. Было больно, но это лучше, чем когда голова болталась туда-сюда.
Когда пелена с глаз немного рассеялась, и я увидел растрёпанное лицо исполнительного директора Хана и роскошный потолочный светильник. Только тогда я вспомнил, что нахожусь на кровати в гостинице.
Когда я пришёл в себя, с моих губ невольно вырвался стон. Боль, словно режущая ножом нежную плоть под ногтями, пробудила притупившееся сознание. Слёзы текли неудержимо, против моей воли. Хоть это и было моё тело, но я ничего не мог контролировать.
Директор Хан, зачёсывая растрёпанные волосы, потянулся к прикроватной тумбочке.
Пока мы всё ещё были соединены телами, изменение угла заставило что-то проникнуть ещё глубже внутрь.
Я думал, что добавление ещё одной боли к уже измученному телу ничего не изменит, но у меня дыхание перехватило. Было слишком больно.
– Приди в себя и открой рот как следует.
Я тяжело дышал, как умирающий олень, когда тяжёлое горлышко бутылки виски заслонило мой широко открытый рот. В нос ударил запах, похожий то ли на горящую листву, то ли на дезинфицирующее средство. Не успел я отвернуться, чтобы выплюнуть зажатый в зубах сосуд, как холодная жидкость хлынула мне в рот.
– Блять… ублюдок, ты всё разлил… Эй, знаешь, сколько это стоит?
Даже когда тело превратилось в тряпку и изнемогало, мозг изо всех сил пытался откашляться, чтобы избавиться от жидкости, перекрывавшей горло. Казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит.
Мир кружился, вызывая головокружение, и, открыв рот, я пустым взглядом смотрел в потолок. Лицо, смотревшее на меня сверху, то раздваивалось, то троилось. Всё тело горело, словно я упал в адское пламя.
– Хаа, вот почему директор… ху… так всё настаивал, говоря «всё в порядке, всё в порядке».
– Блядь, там ты тоже так валялся?
– Судя по тому, как хорошо принимаешь задницей, это явно не твой первый раз, а?
Исполнительный директор Хан, выплюнув ругательство, схватил меня за затылок и прижал к кровати. Одеяло, промокшее от слёз и пота, постоянно прилипало к носу и рту. Шершавые края ткани перекрывали дыхание, заставляя меня чувствовать себя лабораторной лягушкой, с широко раскинутыми лапами, пропитанными анестетиком.
Каждый раз, когда он яростно входил в меня, перед глазами всё мерцало. Такое ощущение, будто раскалённая железная труба вспарывала и разрывала живот.
Хотелось бы потерять сознание, но новая боль яростно терзала тело и разум.
– Ххык, ххкк… Чёрт, я сейчас кончу уже. Не можешь расслабиться?
Перед глазами заплясали звёзды, и ко мне подступила тошнота. Дрожа от каждого толчка, я едва мог дышать, и губы, не слушаясь воли, сами собой начали шевелиться.
– П-пожалуйста, отпустите меня…
– Простите, пожалуйста, отпустите меня. Хык… мне так больно.
Сдержанные рыдания наконец прорвались наружу. Каждый раз, когда я с хрипом вздрагивал, внутри всё сжималось, и от этой новой боли слёзы текли ещё сильнее. Даже когда я изо всех сил пытался дышать, казалось, воздух не доходил до лёгких. Если всё будет так продолжаться, я действительно умру.
– Отпустите меня… хыы, хык, простите. Я совершил ошибку…
Таких слов я никогда не говорил перед директором. Потому что в момент, когда произносишь «прости», кажется, что придётся взвалить на себя вину, которая тебе не принадлежит.
Даже когда он бил по лицу, упрекая за пропавшие вещи, даже когда, ругаясь от высокомерия спонсоров, размахивал клюшкой для гольфа, даже когда говорил, что если попросить вежливо, то не ударит и просто отпустит - я до конца не произносил этих слов.
– Пожалуйста, отпустите… я… ыыы… я во всём виноват. Виноват. Пожалуйста, отпустите меня, хыы, отпустите…
И из-за чего такого пустякового я до сих пор упрямился? Если бы с самого начала схватился за штанину директора и умолял его, возможно, всё сложилось бы иначе.
Да, я отнял у других детей возможность быть усыновлёнными, поскольку даже это не смог сделать как следует, поэтому меня снова бросили. Ничего не умея делать правильно, лишь упрямо сжимая губы в молчании и ведя себя несчастно, стоило хотя бы попробовать попросить прощения.
Я заплакал ещё громче, потому что мне было стыдно за то, как я дрожу и умоляю избежать боли. Я обманывал себя, что плачу не потому, что чувствую себя ужасно от того, что всё моё прошлое было отвергнуто, а просто от боли. Впервые за долгое время захотелось умереть. Просто хотелось разбить окно и выпрыгнуть.
Слёзы, стекавшие по вискам, закапали на одеяло возле ушей. Исполнительный директор Хан, который, как зверь, тяжело дышал и яростно двигал бёдрами, в какой-то момент прекратил движения.
Изорванная в клочья нижняя часть была влажной, ощущение инородного тела внутри живота оставалось, но самым ужасным было то, что я задыхался, пытаясь выжить посреди всего этого. Мне было так плохо и так ужасно, что я смеялся и рыдал одновременно.
– Хаа, чёрт… Ты мне правда нравишься.
Из-за слёз, полностью затуманивших зрение, я не видел, с каким выражением лица он это говорит. Он на мгновение тихонько захихикал, затем схватил мою шею обеими руками и начал двигать бёдрами быстрее, чем раньше.
По влажной складке ягодиц стекала тёплая жидкость. Задыхаясь, я пытался ногтями сорвать сдавливающие горло пальцы, но хватка лишь становилась крепче.
Из уголка рта вытекала слюна, смешиваясь со слезами. Я не знал, кого винить или умолять о спасении. Мой разум был совершенно пуст. Просто хотелось выбраться отсюда. Боль между ног и внутри живота была такая, словно их разорвали на части. И я чувствовал ужасную усталость.
Даже пока меня душили, по лицу прилетали удары. Тело сотрясалось в такт яростным толчкам. То ли от опьянения, то ли от потери сознания - в какой-то момент я перестал чувствовать боль.
Каждый раз, когда я моргал, темнота перед глазами становилось всё длиннее и длиннее.
Прямо перед тем, как погрузиться в полную темноту, в затуманенном зрении мелькнул чёрный телефон.
Глядя на телефон, который казался мёртвым и безмолвным, я, кажется, желал о том, как хорошо было бы попросить о помощи, чтобы кто-нибудь спас меня… или, возможно, просто молил, чтобы уснуть и больше не просыпаться.
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления