В Лиловом лесу стояла непроглядная ночь.
— А? Ого... Неужели правда?!
Нина шумно выдохнула, а потом радостно завопила и запрыгала на месте. Тут же остановилась, поражённая ещё больше:
— Да у меня тело как пушинка! Вот это да!
Она с лёгкостью сделала сальто назад и счастливо рассмеялась. Длинные, густые волосы скользили между пальцами, стоило провести по ним рукой. Ни единого узелка.
— Надо же... И правда серебристо-белые!
В лунном свете волосы сияли, словно свежий снег. Нина любовалась ими, не в силах налюбоваться. Интересно, а глаза тоже стали золотыми?
«И вижу теперь гораздо лучше. Смотрите-ка, даже ночью всё отчётливо различаю».
После давнего отравления зрение у неё заметно испортилось. Но раз уж духи буквально собрали ей новое тело, за глаза можно больше не беспокоиться.
Она посмотрела на луну. Небо казалось точно таким же, каким было тогда. Никак не верилось, что прошло целых два года.
Обернувшись к барьеру, Нина увидела над разрушенной стеной две печати духов. Золотой и серебряный узоры висели прямо в воздухе, подобно сложным магическим кругам, и мерцали, словно живые.
«Духи запечатали брешь... Спасибо вам».
В другой истории ради восстановления барьера пришлось бы пожертвовать жизнями нескольких жрецов. Теперь, похоже, этого не случится.
Нина мысленно поблагодарила своих спасителей. Пока она жива, увидеть их истинный облик снова, скорее всего, не удастся.
— Но два года... Целых два года!
Только бы Адриан за это время не перебил собственную родню!
Нина от души надеялась, что всё обошлось. Какими бы чудовищами ни были его родственники, она не желала ему судьбы человека, вынужденного убить собственную семью. Хотелось верить, что никто не довёл его до последней черты.
Она тревожно простонала и оглядела себя. Всё та же чёрная форма. На одной ноге сапог, другая босая, с повязкой на лодыжке. Хоть бинты сохранились, и на том спасибо.
— Судя по луне, все уже спят...
Ближайшая крепость была совсем рядом. Даже если там кто-нибудь остался, сейчас беспокоить людей не стоило. Но можно переночевать самой: до рассвета ворота замка Чёрного Щита всё равно не откроют.
Нина побежала.
Руки и ноги казались невесомыми.
С ума сойти! Да она теперь настоящая гепардиха!
От восторга само собой сорвалось заклинание:
— Северный ветер, быстрые ноги, что несут за собой зиму, одолжи мне свою скорость!
Ветер обвил её руки и ноги, и Нина понеслась ещё быстрее. При каждом толчке земля отлетала на три-четыре метра. Или ей только казалось, что она стала быстрее прежнего?
До крепости она добралась в мгновение ока. Там было темно и тихо.
Поначалу Нина подумала, что гарнизон окончательно эвакуировали, однако, присмотревшись, заметила следы ухода. Здания не стояли заброшенными.
«Может, здесь и заночевать?»
Почти все двери были заперты, зато в лечебницу можно было войти. Нашлись даже старые одеяла. Нина как раз вытряхивала из одного пыль, когда резко подняла голову.
Одеяло полетело на пол. Сама она уже мчалась наружу.
«Беллак!»
Над лесом раздался шум могучих крыльев. Нина задрала голову и прищурилась.
В небе кружило чудовище, похожее на крылатого льва. Оно летело с невероятной скоростью, резко закладывая виражи. И у него явно была цель.
— Даже поспать не дадут, гады!
Она погрозила беллаку кулаком и бросилась в погоню. Лишь тогда вспомнила, что осталась совсем без оружия. Пришлось на бегу отломить подходящую ветку.
Чтобы разглядеть происходящее, Нина взбежала на дерево и, легко оттолкнувшись от верхней ветви, взлетела над кронами.
«Ага!»
Три крылатых беллака, похожих на львов, нападали на крепость. Против них сражались всего трое рыцарей.
Нина пошла вниз, оттолкнулась от ветки и снова взмыла над лесом.
— Первый пошёл!
Стиснув деревяшку обеими руками, она выкрикнула:
— Зима, укрощающая всё сущее! Ты, от чьего прикосновения застывает даже дыхание, надели мой клинок своим холодом!
Ветка побелела, покрывшись льдом.
Львиный беллак не заметил опасности сверху. Нина обрушилась на него, ударом ноги сбила вниз, а затем с размаху вонзила замёрзшую ветку точно в горло.
Гр-р-ра-а!
— Получай!
Оттолкнувшись ногами от падающего чудовища, она взлетела в сторону и благополучно приземлилась.
В крепости замерли от изумления.
Джин почувствовал, как у него холодеют пальцы. Он едва не пропустил удар другого беллака — Луи вовремя дёрнул его за плечо.
— Соберитесь, сэр Джин.
— Но... это... там... — бессвязно забормотал тот.
Белоснежные волосы прочертили ночное небо, словно падающая звезда.
Нет, у знакомой ему девушки были совсем другие волосы.
И всё же...
Адриан стиснул зубы. Пальцы дрожали так сильно, что он едва удерживал меч.
— Мрак, восстань и поглоти моего врага!
Тень на крепостной стене ожила, схватила одного из беллаков и обездвижила. Адриан одним ударом снёс чудовищу голову. Чёрная кровь брызнула на фонари и засверкала в их свете, словно россыпь рубинов.
— Ой! Милорд?!
Только теперь Нина разглядела, кто сражается во дворе. Услышав этот растерянный, до боли знакомый возглас, Адриан бросился к ней.
Третий беллак сложил крылья и спикировал ему в спину, выставив когти.
Кр-ря-а!
Но Луи успел раньше: метнул копьё, и оно пронзило чудовище насквозь. Беллак рухнул на землю, а Адриан добил его мечом, почти не останавливаясь.
Хлопанье крыльев стихло. Вокруг воцарилась тишина.
Нина замерла, не зная, как себя вести. Что теперь говорить? Что делать?
— Нина? — позвал Адриан из темноты, будто не веря собственным глазам.
Она закусила губу, а затем улыбнулась:
— Ага. Та самая Нина, самая чудесная на свете.
Адриан отбросил меч и подбежал. Но в нескольких шагах от неё остановился. От такого короткого рывка он непривычно тяжело дышал.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга.
Нина не могла отвести глаз. Теперь стало ясно: два года действительно прошли.
Перед ней стоял уже не юноша, а взрослый мужчина. Детская мягкость окончательно исчезла из его черт; незнакомцы наверняка оборачивались ему вслед, чтобы взглянуть ещё раз.
Два года.
Два целых года без него.
— Милорд, как же вы выросли... — неловко выдавила она.
Адриан двинулся к ней. Шаг. Ещё шаг. Третий. Не спеша и не медля, он подошёл вплотную и заключил её в объятия.
— Ой!
Нина коротко ахнула и тихонько рассмеялась. Если не засмеётся, непременно расплачется.
Он прижал её к себе так крепко, будто хотел заслонить от всего мира. Щека коснулась её волос.
— Нина. Нина... Нина.
Его руки стискивали её до боли. А потом он вдруг обмяк и опустился прямо на землю, так и не выпуская из объятий.
— Я здесь, — шепнула она. — Я правда здесь.
— Нина...
Он провёл ладонями по её щекам, снова позвал по имени, словно старался убедиться всеми чувствами сразу, что она существует. И Нина охотно позволила ему это: обнять, прикоснуться, услышать её голос.
— Как... как ты могла... — слова с трудом вырывались сквозь стиснутые зубы.
Нина заглянула ему в глаза цвета розового камня. В них одновременно бушевали гнев и горе, счастье и обида.
— Прости меня, — прошептала она.
— Ты ведь знаешь меня... Ты же...
«Как ты могла так со мной поступить? Как могла решить, что оставишь меня здесь одного?»
Он не сумел произнести этого вслух. Два года подавляемых чувств прорвались наружу, и Адриан судорожно схватил её за плечи.
— Адриан, — тихо позвала Нина.
Ему было больно даже смотреть на её чужие золотые глаза, на белые волосы, которых прежде не было.
— Я была неправа.
Эти слова окончательно его сломили.
В чём она могла быть виновата?
В том, что бросилась спасать его жизнь? Отдала всё, что у неё было? Или в том, что всё-таки вернулась?
— Нет... Нет, Нина. Нет.
Она обхватила его лицо ладонями и вытерла слёзы с обеих щёк. Сердце болезненно сжималось при виде осунувшегося лица, заострившихся черт и густой тени, залегшей в его глазах.
— Но ведь я вернулась.
Нина попыталась улыбнуться, и слёзы снова потекли по щекам. Пришлось улыбаться сквозь них.
Два года прошло, а он всё равно был её Адрианом. Не чужим человеком, не кем-то другим.
Он снова прижал её к себе.
— Да. Ты вернулась. Значит, всё хорошо.
Этого действительно было достаточно.
Они встретились вновь в тёмном Лиловом лесу, среди запаха крови беллаков, под ночным небом.