Иными словами, если графские люди решат напасть, исчезнут не Нина с Джином, а сами нападающие.
Джин посерьёзнел.
— Вернёмся — буду тренироваться вдвое больше.
— По рукам!
— Что?
— Говорю, договорились.
Нина широко улыбнулась.
То ли её расчёт оказался верным, то ли графским рыцарям попросту было не до новой драки, но до следующего утра никто на них не напал.
Перед отъездом Нина и Джин прошлись по оставленным шатрам и собрали всё ценное, что могли увезти. Нина нашла роскошную, гладкую на ощупь шкуру леопарда, свернула её в рулон и объявила, что Адриану наверняка понравится.
— Жалко шатры бросать... — вздохнул Джин, погладив ладонью плотную дорогую ткань.
— Потом вернёмся и заберём. Земля-то теперь наша.
— А, и правда! — просиял Джин и вскочил на единорога.
Обоих зверей навьючили так, что на обычных лошадях пришлось бы ехать шагом. Единороги же, казалось, даже не заметили тяжести.
Водрузив над равниной Илла знамя с чёрным соколом, Нина и Джин отправились обратно в замок Чёрного Щита.
Весть об их победе уже облетела всю равнину. Дом Лаба пытался замять неприятный случай, но скрыть главное было невозможно: Лувьены вернули себе право на земли. Правда, в историю о том, как все бойцы Орлиной гвардии проиграли одному командиру, почти никто не верил.
Возвращение огромной равнины сразу привлекло внимание дворянства к дому Лувьенов.
Сам граф Лаба, разумеется, был вне себя от злости. Он немедленно потребовал, чтобы Адриан погасил все долги герцогства.
В ответ герцог вывел изящным почерком любезное предложение: не подождать ли с расчётом до следующего межевого турнира?
Подлинный смысл письма был прост: «Вам ведь хочется вернуть утраченную честь, не так ли?»
Какие споры после этого разгорелись в доме Лаба, осталось неизвестным. Но вскоре пришёл ответ:
«Следующий год будет для вас последним».
Итак, Адриан выиграл ещё год.
Он откинулся на спинку кресла, покрытого мягкой, шелковистой леопардовой шкурой.
Когда Нина вернулась в замок, её встретили с восторгом.
— Хорошо поработала, Нина.
— А это вам, милорд! Ваша доля добычи!
Она торжественно протянула ему шкуру. Адриан не смог удержаться от смеха. На миг они показались ему охотниками из какого-нибудь древнего племени, которые после удачной вылазки делят между собой трофеи.
Трофеи...
«Да. Первый наш трофей».
Дом Лувьенов наконец начал возвращать былую силу.
Однако радость длилась недолго.
За восемь лет, пока управление равниной находилось в чужих руках, накопилось столько нерешённых дел, что бумаги хлынули в герцогский кабинет нескончаемым потоком.
Адриан почти не отходил от стола. Днём он иногда урывал несколько минут сна, но в остальное время беспрерывно разбирал отчёты и распоряжения.
Луи уже всерьёз забеспокоился о здоровье его светлости.
И как раз тогда, когда Адриан потянулся к очередному документу, кто-то решительно перехватил его руку.
— Нина? Когда ты вошла?
Он с удивлением поднял голову. Нина лучезарно улыбнулась.
— Если вы даже не заметили моего прихода, дело совсем плохо.
Адриан потёр переносицу.
— Просто задумался над работой.
— А кто недавно учил меня, что не надо торопиться? Кажется, это были вы, милорд. Может, теперь сами последуете собственному совету? Три дня подряд без отдыха работаете. Сегодня устроим небольшой перерыв. Вместе.
Она заявила, что уже обо всём позаботилась, схватила его за руку и потащила за собой. Адриану оставалось только покориться.
Нина поднялась с ним на самый верх замка и распахнула дверь сторожевой башни.
На узкой площадке их ждала большая плетёная корзина для пикника.
— Прошу располагаться, милорд!
Она похлопала по расстеленному одеялу. Адриан послушно сел.
Нина извлекла из корзины чай, лёгкие закуски, а под конец — два венка из полевых цветов. Один водрузила себе на голову, второй — Адриану.
Он расхохотался.
— Цветочный венок? Серьёзно?
— Ну не можем же мы сейчас отправиться на настоящий пикник. Хоть здесь отдохнём, будто выбрались за город.
Адриан улыбнулся.
Венки она плела замечательно. Кажется, этому её научил старший брат, когда они были детьми. На прогулках Нина часто мастерила венки и цветочные браслеты и непременно украшала ими Адриана. А он принимал каждый новый венок с торжественностью короля, которому возлагают на голову корону.
Нина призвала Инея и попросила охладить чай до такой степени, чтобы на поверхности едва не появилась тонкая корочка льда.
Взяв протянутую чашку, Адриан посмотрел на неё. Жёлтые полевые цветы ярким венчиком обрамляли её серебристые волосы.
Нина указала пальцем вверх.
— Голубое небо, свежий ветер, яркое солнце... Разве человеку не нужно иногда просто сидеть и наслаждаться жизнью?
Адриан поднял глаза.
Небо было удивительно синим. Белые пушистые облака плыли так высоко, словно хотели напомнить, как много пространства осталось над их головами.
Прислонившись к прохладной стене башни, он почувствовал, как наконец проясняется голова.
— Нина ла Дель.
— Да, милорд? Хотите печенья? Я ещё и варенье раздобыла. Сама вам намажу!
Нина уже взяла нож для масла, но Адриан заговорил раньше:
— Ты права.
Солнце. Вода. Воздух.
И ты.
Здесь было всё, без чего ему трудно было бы оставаться живым человеком, а не одной лишь машиной для исполнения обязанностей.
— Вот видите! Отдых необходим. Хотя уж кому бы говорить: меня-то вы сами недавно в отпуск отправили.
Она подала ему печенье, щедро намазанное маслом и вареньем.
В герцогстве пшеница вовсе не была редкостью. Редкостью она стала именно в замке — из-за режима жёсткой экономии, который Адриан ввёл для себя и своего окружения.
«Впрочем, до того, чтобы все подданные могли каждый день есть белый хлеб, ещё далеко», — напомнила себе Нина.
Прикончив печенье и допив чай, она поднялась и уселась на край площадки. Стряхнула крошки с ладоней и с наслаждением подставила лицо ветру.
Её длинные хвосты мягко развевались. Сегодня вместо мундира она надела удобные брюки с поясом и короткую куртку до бёдер, украшенную вышивкой вдоль воротника.
Нина легонько похлопала по коленям.
— А теперь идите сюда. Можете опереться на меня и немного покапризничать.
— Чтобы потом и самой можно было капризничать сколько душе угодно? — с улыбкой спросил Адриан.
— Именно! — без тени смущения подтвердила она и снова поманила его.
Но он не сдвинулся с места. Нина вздохнула и встала.
— Ну что с вами делать! Только потому, что вы мой любимый милорд, я и иду на такие уступки.
Она перебралась к нему, уселась рядом на край площадки и настойчиво повторила:
— Давайте, обопритесь.
От её сияющих глаз невозможно было отмахнуться. Адриан повернулся и прислонился спиной к её ногам.
Когда он поднял голову, Нина улыбнулась, протянула руку и заслонила ему глаза от солнца.
Время потекло медленно и спокойно.
На верхушке башни не было слышно ничего, кроме хлопанья флагов на ветру. Казалось, они парят где-то высоко над землёй.
Нина говорила тихо, мягко. Рассказывала о пустяках, не требовавших ни ответа, ни особого внимания, — но и в этих пустяках поблёскивало что-то удивительное, словно крошечные искры слюды среди обычного речного песка.
Ничего не нужно было решать. Не нужно ни о чём тревожиться.
Напряжение, сковывавшее Адриана с головы до ног, постепенно отпускало. Натянутые до звона нервы наконец ослабли.
Он поднял руку, обхватил ладонь Нины, заслонявшую его лицо, и потянул к себе.
Она наклонилась вслед за его движением. Их лица оказались так близко, что Адриан различал тончайший рисунок её радужек.
— Нина.
— Да?
— Нина.
— Я здесь.
— Нина...
Она улыбнулась и снова ответила:
— Да.
Так, словно готова откликнуться и в сотый, и в тысячный раз.
Адриан закрыл глаза. Смотреть прямо на её улыбку было почти невыносимо.
Нина выпрямилась. Она прекрасно понимала: вот так он и позволяет себе покапризничать, когда никто не видит. Девушка ласково провела рукой по его волосам и посмотрела вдаль, туда, где за стенами замка простирался Лиловый лес.
Казалось, кроме них двоих и этой башни на краю света ничего больше не существует.
— Давайте почаще сюда подниматься, милорд, — тихо сказала Нина.
— Давай.
Короткий, негромкий ответ вызвал у неё улыбку.