На ладони Нины лежало нечто вроде крохотного алмаза: прозрачный ромбовидный кристалл, переливавшийся всеми цветами радуги.
— Семечко превратилось в кристалл? — удивился Джин.
— Проверим остальные.
Они сорвали ещё несколько плодов и вскрыли их. В каждом обнаружились такие же кристаллы, а в самых крупных — по два-три сразу.
— Интересно, если это посадить, что-нибудь вырастет? — с сомнением протянул Джин.
Нина повертела находку между пальцами и покачала головой:
— Понятия не имею.
Впрочем, если из кристалла и впрямь могло что-то прорасти, радоваться этому было рановато. Нина подняла взгляд. Деревья с алыми плодами росли здесь целой рощей.
— Давай пока наберём мешочек.
— Давай.
Пока не разберёшься в свойствах здешних растений, доверять им нельзя. Они срезали несколько веток вместе с листьями и плодами, взяли плоды отдельно и набрали целую горсть сияющих семян.
— Пора двигаться. Хочу успеть заглянуть поглубже, пока не стемнело.
Джин прикинул, сколько осталось до заката, и согласился. Нина некоторое время разглядывала его, а потом вдруг широко улыбнулась.
— Что такое? — насторожился он.
— Да вот подумала: хорошо, что у тебя глаза зелёные. Посмотришь — и прямо отдохновение для глаз. А то здесь от всех этих цветов уже в глазах рябит.
Она поморщилась, оглядывая фиолетово-чёрный пейзаж. Джин машинально потёр глаза, усмехнулся и не остался в долгу:
— Тогда хорошо, что у тебя золотистые. Как на солнышко посмотришь.
— А то! Красивые ведь, правда?
Нина горделиво вскинула плечи, кокетливо похлопала ресницами и вскочила на единорога.
Джин только фыркнул от такой беспредельной скромности и последовал её примеру.
Единороги уверенно шли там, где обычная лошадь давно бы повернула назад: по острым камням и узким горным тропам. Поэтому продвигались они быстро — до тех пор, пока животное Нины внезапно не остановилось.
— Эй, что с тобой?
В ответ единорог фыркнул и забил копытом. По всему было видно: дальше он не пойдёт ни за что.
— Что там? — спросил подъехавший сзади Джин.
— Упёрся. Не хочет идти дальше. Странно...
— Может, почуял опасность? Мы ведь ещё ни разу так глубоко не заходили. Кто знает, какие твари здесь водятся.
Нина задумчиво прищурилась, потом соскочила на землю.
— Подожди здесь. Я разведаю.
Джин немедленно спешился следом. Даже привязывать поводья не стал.
— Идём вместе.
— Я же говорю, там может быть опасно. Оставайся.
— Вот именно поэтому я иду с тобой.
Он встал рядом с таким непреклонным видом, что Нина лишь покосилась на него и уступила.
Вытащив меч, она взяла в другую руку баклер — маленький круглый щит. Джин тоже предпочёл меч алебарде: среди густых кустов и деревьев длинным древковым оружием было не размахнуться. Только вот клинки у них сильно различались: Нинин — узкий, в два пальца шириной, Джинов — вдвое шире.
Они продвигались осторожно, не забывая следить и за тем, что впереди, и за тем, что оставалось позади. Вдруг издалека донёсся едва различимый крик.
Оба замерли.
— Ты слышал?
— Тсс.
Нина негромко позвала Северный ветер:
— Ты, что переносишь звуки, донеси до нас их отголоски.
Повеяло холодом, и крики раздались уже так отчётливо, словно кричали совсем рядом.
— Люди? — Джин нахмурился.
Лицо Нины тоже потемнело. Люди — в такой глуши? Что им здесь понадобилось?
— Разберёмся на месте.
Она сорвалась с места. Джин бросился следом, стараясь не отставать.
— Джин, под ноги!
Нина вдруг исчезла, словно провалилась сквозь землю. Джин едва успел затормозить у самого обрыва. Под ним зияло ущелье, и далеко внизу виднелись человеческие фигурки.
— Нина! Лови меня духом! А-а-а!
С этим воплем Джин сиганул вниз.
Нина, ловко перескакивавшая по выступам скалы, точно горная коза, обернулась и обмерла: этот ненормальный падал прямиком в пропасть, даже не пытаясь за что-нибудь зацепиться.
— Ты что творишь, Джин?! Северный ветер!
По её зову со дна ущелья ударил мощный порыв. Он подхватил Джина, задержал на мгновение в воздухе и отбросил к безопасному уступу.
— У-ух... Ну и холодрыга.
Хватило одного мгновения, чтобы Джин продрог до костей. Изо рта всё ещё валил пар, когда он снял со спины разобранную алебарду, выдвинул древко и закрепил лезвие.
Нина легко спрыгнула рядом.
— Ты же мог убиться!
— Когда ты рядом? Да ни за что.
Беспечно бросив это, Джин уже ринулся вперёд. Нина покачала головой — «Ну и человек!» — и побежала в противоположную сторону, заходя противнику с фланга.
Люди в ущелье даже не сразу заметили их появление. Всё их внимание было приковано к беллакам.
Джин присвистнул.
«Вот это громадины».
Перед ними были три медведя. Даже самые обыкновенные звери таких размеров разорвали бы человека в клочья, а эти ещё и были беллаками.
Стоя на задних лапах, каждый достигал трёх, а то и четырёх метров. Шерсть отливала металлом: жёсткая, острая, словно состояла из стальных игл. Одного небрежного взмаха передней лапой с клинками вместо когтей хватило бы, чтобы проткнуть человека насквозь.
Вокруг уже лежали тела убитых. Кто-то пытался спастись бегством, остальные отчаянно отбивались копьями.
— Зима! Ты — безмолвная смерть и несокрушимый щит, беспощадный холод, что останавливает всё живое!
Лезвие Нининого меча покрылось белым инеем. Там, где ступали её ноги, земля немедленно схватывалась льдом.
Она ускользнула от удара чёрного медведя и с разворота, вложив в удар всю силу, пнула стоявшего рядом белого. Раздался тяжёлый грохот, и туша отлетела в сторону.
— Джин! Серый — твой!
— Сам вижу!
Взмахом алебарды Джин отсёк серому беллаку переднюю лапу.
Гр-р-ра-а!
Хлынула чёрная кровь. Разъярённый медведь кинулся на него, но Джин, удивительно проворный при своём крупном телосложении, увернулся и продолжил наступать.
— Попался!
Лезвие секиры вонзилось зверю в шею. Однако головы не снесло — она осталась держаться на узкой полоске плоти.
Любая обычная тварь после такого рухнула бы замертво. Джин рассёк шею больше чем на две трети — а медведь всё равно замахнулся уцелевшей лапой.
«Чёрт, не хватило глубины!»
Мгновенно оценив опасность, Джин отпустил древко и отскочил. В ту же секунду сверху метнулась Нина и прямо в прыжке обрушила ногу на медвежью голову.
С мерзким треском рвущейся шкуры голова окончательно отделилась от туловища и улетела прочь.
Приземлившись, Нина укоризненно посмотрела на Джина.
— Давно не сражался с такими и расслабился?
— Есть немного. Сам чуть не поседел.
Он смахнул со лба холодный пот и покачал головой.
— От такого удара зверь должен был уже лечь.
— Видимо, ранг слишком высок.
Нина резко обернулась. Перед ней стояли уцелевшие незнакомцы с копьями. Она окинула их ледяным взглядом, лениво прокручивая в пальцах длинный узкий меч.
— Ну и объясните мне, — спросила она, — что за безобразие вы устроили на чужой земле?
Джин с глухим стуком упёр алебарду в землю и встал рядом, вызывающе склонив голову.
Незваные гости переглянулись, зашептались. Наконец из толпы вышла женщина с туго собранными каштановыми волосами. Высокая — почти метр девяносто — и крепко сложенная, она сразу выдавала в себе опытную воительницу.
— Меня зовут Пола, — представилась она.
Приветствие прозвучало неожиданно вежливо, но Нине было не до любезностей. Её переполняло раздражение. Лиловый лес они считали собственным задним двором — и вдруг обнаружилось, что по нему без их ведома разгуливают чужаки!
— Зачем вы незаконно проникли во владения Лувьена? Каким путём сюда добрались? И что собирались здесь делать?
Пола подняла сцепленные руки перед грудью и поклонилась. Манера приветствия, как и одежда, выдавала чужеземку.
— Вы даже не из империи, верно? — ещё холоднее спросила Нина.
— Я понимаю ваше возмущение, — поспешила ответить Пола. — Но мы пришли не с дурными намерениями. Прошу, выслушайте нас.
— Слушаю.
Пола старалась подбирать каждое слово. Из всего отряда, пробравшегося в лес, трое беллаков убили почти половину, хотя каждый из погибших был выдающимся бойцом. А эта на вид хрупкая девушка расправилась с двумя чудовищами в считаные мгновения. Если захочет, разделается и с оставшимися людьми.
— Мы прибыли из Ренсии. Вы слышали о нашей стране?
— Конечно. Славится сталью.
Ренсийская сталь стоила дорого, достать её в империи было непросто. Именно в Ренсии производили особый металл для оружия против беллаков.
Нина слегка приподняла свой меч.
— Этот клинок тоже выкован из заказанной там стали.
Правда, ренсийской стали в нём было всего пятнадцать процентов. Сама Ренсия находилась далеко от империи, в жарких краях.
Пола слабо улыбнулась:
— Я работаю в ренсийской кузнице Карак.