Онлайн чтение книги Я приложу все усилия, чтобы изменить жанр I Will Make an Effort to Change the Genre
Глава 22

Я шла за Рюдигером, постоянно крутя головой и осматриваясь.

Только снаружи станция казалась мрачной. Пройти чуть дальше внутрь - и она оказалась белой и высокой, подобной березовому лесу.

Когда мы покинули пределы станции, у выхода нас уже ожидал кучер рядом с внушительной каретой и приветливо улыбался.

– Господин! – окликнул он Рюдигера.

– Ты как раз вовремя.

– Конечно. А как же иначе?

Кучер средних лет криво усмехнулся и ответил на грубые слова Рюдигера.

Приехавший за нами мужчина тоже был довольно крупным, но, встав бок о бок с Рюдигером, он все равно оказался на голову ниже.

Ох, теперь я вижу, что Рюдигер действительно высокий.

Я прикусила губу. 

– Герцог и герцогиня ждут Вашего приезда с нетерпением, – услужливо осведомил его кучер и добавил: – Дорога сюда из Эмдена занимает около недели в оба конца. Должно быть, это было утомительное путешествие. 

– …Нормально.

Кучер усмехнулся, видимо, уже привыкнув к немногословности герцогского сына, и перевел взгляд на нас, стоявших позади Рюдигера.

Его взгляд сразу же упал на Луку.

– Значит, это..?

Рюдигер кивнул.

Кучер изумленно уставился на мальчика.

– Ох, вы только гляньте… Точь в точь господин Йоханс в детстве!

От переизбытка чувств кучер смахнул слезу.

Его глаза были полны нежности, когда он смотрел на Луку. Он настолько переполнился эмоциями, что посторонний человек мог бы подумать, что Лука племянник кучера, а не Рюдигера. 

Но если так посмотреть, со своими вассалами Рюдигер был довольно дружелюбен. Он вел себя совсем иначе, чем с посторонними людьми. 

Через некоторое время кучер все же опомнился и, вытирая слёзы, произнёс:

– Простите, я запоздал с представлением. Моё имя Ганс, я конюх герцогства Винтервальд. Сегодня я буду ответствен за Ваше благополучное прибытие в поместье, молодой господин. 

– Приятно познакомиться…

Лука почувствовал себя неловко, когда Ганс, заговорил с ним непринужденно, но в то же время уважительно.

Но подождите...

"Раз он так разговаривает, значит, уже давно служит Винтервальдам?"

Почему-то мне стало неловко от его дружелюбно-вежливой манеры… И судя по всему, Луке тоже. 

В Эмдене он был очень осторожен со взрослыми и всегда проявлял уважение, которое редко получал в ответ, будучи простым ребенком.  Из-за этого, по приезду в Винтервальд он испытывал некоторые трудности с уважительным отношением слуг. Так что не удивительно, что сейчас он так странно отреагировал на представление кучера. 

Ох, и конечно только я обратила на это внимание. Рюдигер и Ганс, должно быть думали, что для Луки это вполне естественно.

Но тут Ганс перевел взгляд с Луки на меня, и все лишние мысли отошли на второй план.

То дружелюбие, которое окутывало его, когда он здоровался с Лукой, сменилось настороженностью по отношению к чужаку, чьего появления явно не ожидали.

Внезапно я поняла, что ведь так оно и было: я никогда не входила в планы Рюдигера. Так что я должна была быть готова к подробной реакции…

Ладно, сейчас было не время отдаваться размышлениям.

Ганс.

Не припомню, чтобы это имя фигурировало в оригинально истории. Хотя, может он и упоминался, но лишь как персонаж второго плана. 

И тем не менее, сейчас это не имело значения. Кем бы Ганс ни был в оригинале, сейчас он – вассал семьи Винтервальд. И судя по тому, как он упомянул детство Йоханса, служил он им не первый десяток лет.

А ещё он был человеком, с которого начиналось моё испытание в Винтертуре. 

Ф-фух… Я нервничала.

Но нужно было успокоиться. Первое впечатление имело слишком большое значение, чтобы позволить себе его запороть.

Взяв себя в руки, я натянула непринужденную улыбку, стараясь скрыть истинные чувства. Затем я поприветствовала Ганса так мягко, как только могла.

– Здравствуйте, я Юдит Майбаум, мама Луки. Прошу, позаботьтесь о нас.

* * *

Карета, присланная из Винтервальда, была не такой, как та, в которой мы ехали до этого. Колёс было больше, поэтому даже по ухабистой и неровной дороге мы ехали без тряски. 

"Почти, как в машине… Карета, в которой мы ехали ранее, казалась очень дорогой, но эта определенно стоила на порядок больше". 

– Мы почти приехали, – предупредил Рюдигер, и я посмотрела в окно.

Высокая стена матового серого цвета. Величественные стены, похожие на гигантскую ледяную глыбу, были более устрашающими, чем описывал их автор.

Когда передо мной наконец предстал замок Винтервальдов во всей его красе и мрачности, я нервно сглотнула. 

Как бы хорошо я не подготовилась к этому моменту, дрожащие колени и потеющие ладошки выдавали меня с головой. 

"Ничего, я справлюсь, – думала я про себя, – у меня же всегда получалось расслабиться в стрессовой ситуации".

Я попыталась вспомнить все, что знала об этом месте и его обитателях. 

…Но ничего полезного в голову так и не пришло. 

Отец Рюдигера, Максимилиан, нынешний герцог Винтервальдский, редко появлялся во всякого рода новостях. А из чужих рассказов можно было понять только то, что он был хладнокровной и крайне прямолинейной личностью.

Он определенно не был семейным человеком и даже с собственными сыновьями был не особо разговорчив и щедр на внимание. Точно как и с Лукой. 

О, но все же было одно исключение.

Он был безумно влюблен в Софию, нынешнюю герцогиню и маму Рюдигера. 

В прошлом она была фрейлиной принцессы Ванессы. И когда та умерла, родив Йоханса, место герцогини осталось пустым. 

Максимилиану в тот момент срочно требовалось найти кого-то, способного занять его и воспитать родившегося мальчика, как собственного сына. И тогда София казалась идеальной кандидатурой.

Многие предполагали, что она будет холодно отвергнута герцогом как политически не выгодный брак. Но все оказалось совсем наоборот.

Даже ходили слухи о том, что герцог был неравнодушен к Софии ещё до смерти принцессы, и её скоропостижная кончина не была такой уж естественной, как казалось.

К сожалению, в романе ничего так и не объяснилось. И читателям приходилось лишь догадываться, что из всего потока информации было правдой, а что всего-навсего слухами. 

И еще кое-что пошло не так, как ожидалось: через год после того, как София стала герцогиней, она родила Рюдигера.

Люди думали, что она станет пренебрежительно относиться к Йохансу. Ведь как бы она ни была предана принцессе Ванессе, никто не удивился бы, обрати она все своё внимание на родного сына и совсем позабудь о приёмном.

Однако, вместо этого София оставила ещё неотлучного от груди Рюдигера на попечительство нянек, а сама полностью ударилась в заботу о двухлетнем Йохансе.

Она во многом любила его больше, чем своего собственного сына…

Ирония судьбы заключалась в том, что Йоханс, выросший в любви и заботе, стал знаменитым светским львом и погиб, упав с лошади во время пьяной прогулки...

"Для человека, выросшего в сплошной дискриминации, ты слишком добр".

Я взглянул на Рюдигера.

Его вздернутый нос был острым, как сосульки на подоконнике, серо-голубые глаза – прозрачными, как иней, а темные волосы – корой зимнего дерева.

Он действительно оправдывал гордое звание Винтервальдов.

И пускай он сам особо не стремился быть близок с семьей и не был, он ответственно нёс данное ему бремя. Так что постоянные отказы от женитьбы были тем малым, что принадлежало ему по праву.

Он заботился о Луке и любил его, но в основе его чувств опять же таки лежала ответственность.

На самом деле, по мере чтения романа мне становилось все интереснее: неужели Рюдигер совсем не завидовал Йохансу? Ведь он был тем, кто украл любовь его матери и все её внимание.

"Если бы я была на его месте, чисто назло попыталась бы стать герцогом, – раздраженно подумала я. – Но Рюдигер совсем другое дело. Он не жадный, сильный и по-своему независимый от всего этого… Это мне в нём и нравилось".

Затем, словно почувствовав мой взгляд, Рюдигер оглянулся на меня и спросил:

– У меня что-то на лице?

Не в силах сказать, что мне было его жаль, я выдала первое, что пришло в голову:

– Нет. Просто засмотрелась на Вашу красоту.

– Вы чт-...?

Лицо Рюдигера вытянулось, а глаза расширились от удивления, словно он только что не комплимент услышал, а нечто совершенно ему противоположное. 

Я сама застыла в замешательстве от его шокированного вида и поспешила сказать:

– Шучу… Просто шутка, ха-ха…

"Шутка не удалась", – тихо пробормотала я про себя.

И Рудигер был далеко не единственным, кто не понял шутки и сейчас взирал на меня с озадаченным выражением лица. 

***

София и Максимилиан были не самыми ласковыми и общительными людьми.

Может быть, для Луки они и были хорошими бабушкой и дедушкой, но для всех остальных они были холодными, расчетливыми и аристократичными.

Кроме того, София любила Йоханса больше всех остальных… Что она подумает обо мне, как об одной из его избранниц? К тому же, родившей ему сына.

"Не какая-нибудь случайная невестка, а падшая дворянка, едва ли выше простолюдинки да ещё и без аристократического образования".

Рюдигер уверял меня, что в семье меня легко примут, но я ему, честно говоря, не верила. От слова совсем.

Пф-ф. Да меня наверняка примут за падкую до денег женщину, пытающуюся протиснуться в высшее общество за счет ребёнка.

Как же я была рада, что территория поместья была такая большая и у меня была ещё целая гравийная дорожка, чтобы успеть успокоиться. 

Но вот и она закончилась…

– Вы – мыть ребенка Йоханса? – этим вопросом меня одарила бледнокожая дама, одетая в классическое черное платье. От одной ее подтянутой худощавой фигуры исходила неправдоподобная властность.

Это была София, герцогиня Винтервальдская.

Она пристально посмотрела на меня своими бледно-зелеными глазами и произнесла:

– Путь, должно быть, был не из лёгким. Прошу, проходите.