1 - 73
Рудрик прекрасно понимал, что стоит за этой странной, скованной позой.
[Далия напугана.] - подумал он.
[Столько лет прошло с тех пор, как он покинул замок на Севере и отправился на поле боя. Они не виделись целую вечность. И хотя её реакция ничем не отличалась от реакции любого другого человека, почему он так отчаянно прижал её к себе?] Чем больше он об этом думал, тем сильнее его терзало странное чувство: [то, как она вела себя с ним теперь, казалось до боли непривычным и неуютным.]
[Было почти жаль смотреть на то, как Далия вздрагивает, стоит ему лишь позвать её по имени. Десять лет - огромный срок. Они не видели друг друга так долго, что теперь им не оставалось ничего другого, кроме как изучать друг друга заново, с опаской и недоверием.]
[Далия просто не могла вести себя иначе.] И Рудрику следовало бы её отпустить.
[Нам нужно время, чтобы привыкнуть. Мы ведь обещали друг другу встретиться снова...если мы поговорим чуть позже...]
«Когда?»
«...А теперь я желаю вам всем приятного празднования победы!» - голос Императора заставил Рудрика прийти в себя.
Толпа, до этого замершая перед подиумом, снова зашевелилась. Зазвучала легкая музыка, и пары потянулись в центр зала. Рудрик искоса взглянул на Далию. Она всё еще не решалась поднять на него глаза и лихорадочно оглядывалась, явно ища путь к отступлению. [Должно быть, она пыталась выдумать какое-нибудь «неотложное дело», лишь бы сбежать.]
Это задело его за живое, и Рудрик снова поддался порыву. Он сделал шаг к Далии, протянул руку и произнес:
«Потанцуем?»
Далия едва заметно поежилась от неловкости. И виной всему был человек, стоящий перед ней.
[Рудрик Боузер, мой старый маленький друг.] - думала Далия.
[Он стоял напротив с невозмутимым лицом, превратившись из милого зверька в опасного черного хищника, словно змея сбросила старую кожу.] Но он не просто стоял. Рудрик уже вел её за собой, по-хозяйски обняв за талию и сжав её ладонь в своей.
[Всё верно...] Сама того не заметив, я уже кружилась в танце с Рудриком.
«Ох!»
Я была в замешательстве. Все вокруг словно исчезли. Даже Джерон или любой другой незнакомец, на помощь которого я рассчитывала, чтобы улизнуть от Рудрика, растворились в толпе. Мои планы пошли прахом.
[Разве нет закона, гласящего, что люди должны просто умирать в таких неловких ситуациях?] Я покрылась холодным потом, всерьез размышляя: [А не притвориться ли мне больной?]
[Но тут, словно спаситель, появился Император, и взгляды знати, прикованные к нам, мгновенно переключились на Императора. Конечно, кроме Рудрика, его взор всё так же жег мне лицо.] Пытаясь игнорировать этот тягостный взгляд, я заставила сердце биться ровнее.
[Да, судя по всему, он не собирался так просто меня отпускать. Император был в отличном настроении, и его речь обещала быть долгой, так что я надеялась найти лазейку и ускользнуть сразу после её окончания.] Но стоило монарху замолкнуть, как Рудрик, словно прочитав мои мысли, крепче сжал мою руку.
Он предложил танец, но, честно говоря, Рудрик... [Мне всё еще так непривычно рядом с тобой. Прости.]
[Но я не смогла ему отказать. Тот Рудрик, что тянулся ко мне сейчас, сам казался странно напряженным.] В итоге я неосознанно приняла его приглашение. И вот уже несколько минут мы танцуем в центре залы.
Тишина между нами становилась невыносимой. Я судорожно сглотнула и подумала:
[Кажется, нечто подобное уже было в прошлом?]
[Это напомнило мне нашу самую первую встречу. Тогда я тоже не знала, что сказать Рудрику, и просто не находила себе места...]
[Но то было в детстве, а сейчас мы стоим друг против друга спустя десять лет. Почему же кажется, что ничего не изменилось?]
[Хотя нет, ситуация была совсем иной. Тогда я ничего не знала о нем, и тем для разговора просто не существовало. Теперь же я знала о его жизни достаточно, тем было предостаточно, так почему же язык прилип к гортани?]
Отчасти потому, что Рудрик молчал с каким-то сердитым видом, но в основном из-за того, что мысли в моей голове окончательно запутались.
[Я должна хоть что-то сказать!]
[Я не знала, с чего начать. Спросить, как он поживал? Сказать, что слышала о его подвигах на поле боя? Или о том, как он ладил с моим отцом и каково ему пришлось на войне? А ведь был еще и Север...Хотелось извиниться за то, что мы не могли видеться, спросить, сохранил ли он тот платок...]
[И получил ли он моё последнее письмо? Вопросов было море, но все они казались слишком личными и колкими, поэтому я медлила.] В конце концов, я выпалила первое, что пришло на ум:
«Ноги.»
Рудрик вопросительно посмотрел на Далию.
«Я больше не наступаю тебе на ноги...»
«...»
«Я много тренировалась и танцевала, так что я совсем не нервничаю и не споткнусь.»
«...»
Говоря сама с собой, я украдкой взглянула на него:
«...Ты помнишь?»
Танцуя с ним сейчас, я невольно вспомнила наш танец на том званом обеде, прямо перед нашей долгой разлукой. При моих словах глаза Рудрика чуть расширились. И мне показалось, что в его взгляде промелькнула тень улыбки. Я снова посмотрела на него, но он уже вернул себе прежнее бесстрастное выражение.
Он на мгновение замолчал, обдумывая ответ, а затем приподнял голову. Рудрик кратко ответил, чуть сильнее прижимая меня к себе:
«Да.»
А затем, к моему изумлению, добавил:
«Эта лента...»
Теперь пришла моя очередь округлять глаза. Я не поверила своим ушам и переспросила:
«Лента?»
Только тогда я вспомнила, что на мне надето. [Первый подарок на день рождения, который Рудрик когда-то мне вручил. Та самая лента-бант, которую я обещала показать ему при встрече. Ленте было уже десять лет, она изрядно состарилась, поэтому я попросила горничную обновить её так, чтобы она сочеталась с моим бальным платьем.] В итоге мои волосы были убраны наверх и украшены той самой лентой в окружении других драгоценностей.
[Признаться, из-за волнения и долгой разлуки я совсем об этом забыла, хотя мне так нужно было за что-то зацепиться в разговоре. Не могу поверить, что он узнал её с первого взгляда. Она ведь такая старая...]
«Ты и это помнишь?»
Рудрик ответил так, будто спрашивал о чем-то само собой разумеющемся:
«Разумеется. Я ведь сам её выбирал.»
Не ожидая такого ответа, я смущенно улыбнулась и продолжила:
«Ты писал, что очень хочешь увидеть её на мне.»
«...»
«И вот ты видишь её вживую. Ну как?»
Рудрик ответил не сразу. Он некоторое время смотрел на меня сверху вниз, а затем с тихим вздохом произнес:
«Тебе очень идет.»
На этот раз это была не просто мимолетная улыбка, его лицо словно осветилось, а уголки губ приподнялись в мягком изгибе. Я и не заметила, когда его черты перестали быть каменными, но сейчас, когда он улыбался, передо мной словно вновь возник тот маленький Рудрик.
[Это он. Это тот самый Рудрик, которого я знаю!]
Неловкость окончательно испарилась, и я, повеселев, начала болтать без умолку.
«А ты помнишь? Давным-давно...»
«Мы ведь еще обменивались дневниками. Тогда...»
«А то, что ты прислал мне на день рождения...»
[Конечно, это не было полноценным диалогом с тем прежним Рудриком.] Я просто иногда вставляла фразы о нашем прошлом в ритм танца. Но даже этого хватило, чтобы лед между нами растаял. По крайней мере, Рудрик больше не выглядел таким деревянным, он внимательно слушал и время от времени отвечал.
[В основном говорила я, но так было и в детстве, поэтому мне стало гораздо спокойнее.] И только тогда танец, который до этого я исполняла чисто механически, начал приносить удовольствие. Рудрик по-прежнему танцевал великолепно. Теперь, когда он стал таким высоким, я невольно опиралась на него, пока он уверенно вел меня в танце, и втайне желала, чтобы этот момент продлился подольше.
Но песня подошла к концу.
[Как жаль.]
Это чувство нахлынуло внезапно, когда мы остановились вместе с остальными парами. Я только-только начала привыкать к нему, и вот, всё закончилось. По правилам приличия, после окончания танца следовало сменить партнера, поэтому я попыталась высвободить руку.
Если бы только Рудрик не сжал мою ладонь еще крепче.