Должен отдать тебе должное за то, что у тебя хватило смелости сказать это в данный момент, Лиз Кэтер. 

В первый раз я подумал, что ты великолепна. 

— Кто-то сказал что-нибудь о войне? 

Дюк выглядел слегка раздражённым. 

Сейчас на неё ничего не повлияло, но я знал, что она была не единственной, кто был удивлён, когда я увидел, как дрогнуло выражение его лица. 

— Потому что, если существует такая вещь, как военная сила, обязательно может быть и война. Было бы лучше, если бы у обеих стран не было войск. 

— Ты собираешься вести переговоры об этом с другой страной? 

— Даже Дюк однажды сказал, что войны начинаются из-за различий в ценностях или личной жадности, которые могут стоить бесчисленных жизней и вовлекать людей, которые не имеют никакого отношения к войне. Абсурдно повторять это снова и снова! Это была ложь? 

Ты упускаешь главное, Лиз Кэтер. 

— Нам нужны войска, – тихо произнёс Альберт. 

Наконец, он возразил Лиз Кэтер. Впервые Альберт не согласился с ней. 

— Альберт, раньше ты тоже был против насилия. О чём ты вдруг заговорил? Насилие порождает насилие. 

— Хотел бы я, чтобы у каждого в мире было такое же чистое сердце, как у Лиз, – сказал Альберт немного печально. 

Если бы у каждого была состоятельная и приятная личная жизнь, возможно, не было бы никаких конфликтов. 

Было бы легко так думать, но, в конце концов, все рождаются с жадностью. Мы все хотим быть лучше кого-то другого и чувствовать своё превосходство над ним. 

— Я никогда не предам Лиз, – сказал Эрик решительным тоном. 

Не думаю, что Альберт каким-либо образом предал её... 

— Идея Лиз – мой идеал! 

Слишком много веры. Я снова испытываю ужас от того, что он – фанатик. 

Кажется, они влюбились в Лиз Кэтер и всё глубже и глубже погружаются в это состояние, точно так же, как последователи, которые верят в свою религию и готовы отдать за неё свои жизни. 

— Я не против войны. 

Все взгляды одновременно обратились на меня, и все пробормотали: 

— Что? 

Дюк был удивлён, так как не ожидал, что я это скажу. 

— Конечно, я не хочу делать это добровольно, но я бы пошёл на войну, чтобы восстановить своё достоинство и защитить свою гордость. 

Я бы убил Короля с удвоенной силой, если бы Алисия не помогла мне и не продержала меня в бедной деревне так долго. 

Ну, самая большая проблема заключалась в том, что я не мог покинуть эту деревню. Тем не менее, если бы она не приехала в ту деревню, там определённо был бы бунт. 

— С кем именно? 

— С вами. 

Я немедленно ответил Лиз Кэтер. 

— В моей деревне много людей, которые так думают. 

— Та деревня... 

— Бедная деревня. 

Мои слова изменили атмосферу. Лишь родители пяти благородных семей, Герцог и Генрих, знали об этом. 

Естественно, они думали, что я был ребёнком из простолюдинов, которого подобрала Алисия. 

— Мир, где тебя бьют, пинают, разрывают на куски, но ты всё равно должен ползти вперёд и быть сильным, чтобы выжить. Там нет никого, кто мог бы тебе помочь. 

Наконец, Лиз Кэтер ничего не сказала на мои слова. 

Никто ничего не сказал, и атмосфера стала напряжённой. 

— Как ты думаешь, кто спас меня из той деревни, когда я умирал, протянул руку женщине с неизлечимыми ожогами и отдал дедушке глаз... и кто, по-твоему, хозяин бедной деревни, которая возродилась? 

Все были ошеломлены, потому что до того времени никто не знал фактов. 

Ох, я тоже её похвалил. Нет, я был на её стороне с самого начала, так что похвалить Алисию было нормально, но... 

Это была та похвала, которая могла навлечь на меня неприятности. 

Прости, Алисия, но я всё ещё злюсь, что эти люди продолжают смеяться над тобой. 

Хэй, я понимаю, что она пыталась быть злодейкой, но мы должны помнить каждый её шаг время от времени. Моя Королева была слишком сильна для них. 

...Если она узнает, что я подробно рассказал им о её достижениях, она может волшебным образом превратить меня в червя. 

Я попрошу Дюка, пожалуйста, сохранить это в секрете.