— Гиллес, ты обожаешь Алисию, да? 

Голос Альберта был самым добрым из всех, что я когда-либо слышал. 

— И ты часто делаешь мудрые замечания, которые далеки от того, что люди могли бы ожидать от кого-то вроде тебя... ...Ты очень похож на Алисию. 

Для меня это был лучший комплимент, который кто-то мог мне сделать. 

Похож на Алисию. Для меня было честью услышать это от её собственного брата. 

— ...Я знаю, что она никогда меня не простит, даже если я буду заглаживать вину всю оставшуюся жизнь. 

Какое печальное выражение у него на лице. 

Кроме того, Алисия ни капельки не ненавидела Альберта. Ей нравился её брат, даже если он был на стороне Лиз Кэтер. 

— ...Альберту нравится Алисия? 

Он вздохнул, услышав мой вопрос, а затем ответил с мягким выражением на лице: 

— Она всегда будет моей дорогой сестрой. 

— Если ты так думаешь, то всё в порядке. 

Многое произошло, но я не мог винить его. 

...Думаю, я тоже смягчился по отношению к нему. Неужели я взрослею? 

— Ох, точно. 

Я только что вспомнил. 

— В чём дело? 

— Я взрослею. Послезавтра мне исполнится двенадцать. 

— Что? Это то, что мы должны отпраздновать. Что тебе надо? Какая твоя любимая еда? 

Я думал, что мы с Альбертом становимся ближе, но не слишком ли он торопил события? Что ж, ничего страшного. 

— Или, скорее, тебе всего двенадцать лет. Ты всё ещё ребёнок. 

Ребёнок. Я не ребёнок. Я уже самостоятельный взрослый человек. Я более приземлён, чем некоторые другие благородные дети. 

— Знаешь, ты можешь позволить себе быть избалованным. 

Как раз в тот момент, когда я собирался что-то сказать в ответ, он посмотрел мне прямо в глаза и сказал это. 

Я думал, он говорит это из сочувствия, но его тёмно-фиолетовые глаза, казалось, действительно заботились обо мне. 

Думаю, в глубине души он был старшим братом. 

— Тогда я хочу новую книгу о лекарственных травах. 

— Хорошо. 

— ...и увеличительное стекло. 

— Ты, конечно, не ведёшь себя как двенадцатилетний ребёнок, но теперь у меня есть твой список желаний. 

— И я бы хотел выпить. 

— Для этого тебе придётся стать немного старше. 

Никогда не думал, что буду просить Альберта о стольких вещах. 

Кто-то вроде него, я полагаю, был взрослым, способным побаловать кого-то. У меня никогда в жизни не было такого человека. 

Не Дюк, не Алисия, не дедушка, а кто-то, кто смог заставить меня почувствовать себя ребёнком. 

— Гиллес, детям позволено быть детьми. Предполагается, что взрослые должны их баловать. 

Альберт излучал тепло по отношению ко мне. Как утешительно. 

— Я хочу яблочный пирог, который подают время от времени. 

— Ох, да. Я попрошу их испечь тебе много яблочных пирогов. 

— Я не силён, и я не очень хорошо разбираюсь в фехтовании, но я хочу маленький меч. 

— Я распоряжусь, чтобы его сделал первоклассный мастер. 

Я выплеснул все свои мысли и чувства, за которые держался до сих пор. Никогда не ожидал, что покажу ему эту сторону себя. 

— Кроме того, я скучаю по Алисии. 

Я слышал, как мой собственный голос немного дрожит. 

Я никогда много не говорил об этом деле и знал, что не должен был этого делать. 

Но с тех пор, как она уехала из страны, не было ни одного момента, когда я не думал об этом. Алисия, которая всегда была рядом со мной, внезапно исчезла. Она не пряталась в своей хижине, как раньше. Она была вне моей досягаемости. 

Я не мог сказать, что скучал по ней, потому что это только разозлило бы окружающих меня людей. Итак, я изо всех сил старался подавить свои чувства... 

Почему мои чувства переполняли меня всё больше и больше перед Альбертом? 

— Я тоже. Я также хочу встретиться с Алисией. 

Он что-то тихо пробормотал и нежно погладил меня по голове.