Доброта Альберта заставила меня немного понервничать.
Возможно, когда-нибудь он разочаруется во мне. Он может даже снова бросить меня.
— Это нормально – быть таким эгоистом и просить столь много?
Я всегда сохранял бесстрастное выражение лица, но теперь не мог скрыть своего беспокойства. Может быть, я был в отчаянии.
Я знал, что никогда не должен показывать свою слабость. Я должен был быть сильным, чтобы быть рядом с Алисией. Я должен был быть сильным, чтобы быть рядом с Алисией, поэтому я должен был стоять прямо в любой ситуации, не проявляя нетерпения или страха.
Это было то, чему я научился, наблюдая за ней.
Алисия всегда элегантно противостояла невзгодам. Она выглядела счастливее (и оживлённее), когда переживала трудные времена. Наблюдая за ней, я поверил в это.
Я восхищался ею, но иногда становился робким.
Несмотря на то, что она была сильной, она не могла не замечать выражения лиц других людей, и она была чувствительна даже к малейшему изменению выражения лица. Алисия всё ещё была Алисией, а я всё ещё был собой.
Я оставался слабым и маленьким.
— По сравнению с эгоизмом Алисии в её детстве, ты симпатичный. Кроме того, она особенная, и это моя вина, что Алисия больше не хочет, чтобы я её баловал. По крайней мере, Гиллес, ты всё ещё можешь вести себя как ребёнок.
Он улыбнулся в ответ на мой вопрос и мягким голосом сказал, что ему жаль.
— Ох, Алисия эгоистична?
— Да. Когда она чего-то хотела, она часто просила десятки раз каждый день, пока не получала это.
Я не мог в это поверить. Я не мог себе представить, что Алисия способна на такое.
В прошлом она была гораздо большей злодейкой.
— Но однажды, по какой-то причине, она внезапно изменилась. Она начала читать книги и хотела научиться фехтованию... Я до сих пор не знаю, что сделало её такой.
— Был ли какой-то большой спусковой крючок?
— Я не мог думать ни о чём конкретном. Это было действительно неожиданно. Это случилось, когда я почти хотел отказаться от Алисии... Может быть, она что-то заподозрила по этому поводу, – сказал Альберт с серьёзным выражением лица.
Я думал, что Алисия просто эгоистична, что она просто выдумывает истории из беспокойства за меня, но, похоже, это правда.
Ей было легко захотеть измениться. Но люди так легко не меняются. Если бы у кого-то не было амнезии, его личность не изменилась бы.
— Это одна из тех загадок, которые мы до сих пор не разгадали. Поскольку в этой стране нет светских дебютов, единственные люди, которые знают, что Алисия была эгоисткой, – это члены нашей семьи.
— Алисия – единственная дочь среди знати... Может быть, всё это было притворством с самого начала.
— Что ты имеешь в виду?
Альберт наклонил голову.
— Если бы Святая не появилась, Дюк женился бы на Алисии. Так, может быть, она делала это нарочно, чтобы заставить его возненавидеть её?
— Тогда почему она вдруг перестала играть?
Действительно, не было никаких причин прекращать действовать. Если бы мне пришлось сказать, может быть, это было потому, что она почувствовала, что Альберт и другие вот-вот бросят её.
Но я сомневаюсь, что она изменила свои планы из-за этого.
— Кстати говоря, за день до того, как Алисия изменилась, всё было немного по-другому, – произнёс Альберт, отчаянно пытаясь вспомнить старые времена.