Доброта Альберта заставила меня немного понервничать. 

Возможно, когда-нибудь он разочаруется во мне. Он может даже снова бросить меня. 

— Это нормально – быть таким эгоистом и просить столь много? 

Я всегда сохранял бесстрастное выражение лица, но теперь не мог скрыть своего беспокойства. Может быть, я был в отчаянии. 

Я знал, что никогда не должен показывать свою слабость. Я должен был быть сильным, чтобы быть рядом с Алисией. Я должен был быть сильным, чтобы быть рядом с Алисией, поэтому я должен был стоять прямо в любой ситуации, не проявляя нетерпения или страха. 

Это было то, чему я научился, наблюдая за ней. 

Алисия всегда элегантно противостояла невзгодам. Она выглядела счастливее (и оживлённее), когда переживала трудные времена. Наблюдая за ней, я поверил в это. 

Я восхищался ею, но иногда становился робким. 

Несмотря на то, что она была сильной, она не могла не замечать выражения лиц других людей, и она была чувствительна даже к малейшему изменению выражения лица. Алисия всё ещё была Алисией, а я всё ещё был собой. 

Я оставался слабым и маленьким. 

— По сравнению с эгоизмом Алисии в её детстве, ты симпатичный. Кроме того, она особенная, и это моя вина, что Алисия больше не хочет, чтобы я её баловал. По крайней мере, Гиллес, ты всё ещё можешь вести себя как ребёнок. 

Он улыбнулся в ответ на мой вопрос и мягким голосом сказал, что ему жаль. 

— Ох, Алисия эгоистична? 

— Да. Когда она чего-то хотела, она часто просила десятки раз каждый день, пока не получала это. 

Я не мог в это поверить. Я не мог себе представить, что Алисия способна на такое. 

В прошлом она была гораздо большей злодейкой. 

— Но однажды, по какой-то причине, она внезапно изменилась. Она начала читать книги и хотела научиться фехтованию... Я до сих пор не знаю, что сделало её такой. 

— Был ли какой-то большой спусковой крючок? 

— Я не мог думать ни о чём конкретном. Это было действительно неожиданно. Это случилось, когда я почти хотел отказаться от Алисии... Может быть, она что-то заподозрила по этому поводу, – сказал Альберт с серьёзным выражением лица. 

Я думал, что Алисия просто эгоистична, что она просто выдумывает истории из беспокойства за меня, но, похоже, это правда. 

Ей было легко захотеть измениться. Но люди так легко не меняются. Если бы у кого-то не было амнезии, его личность не изменилась бы. 

— Это одна из тех загадок, которые мы до сих пор не разгадали. Поскольку в этой стране нет светских дебютов, единственные люди, которые знают, что Алисия была эгоисткой, – это члены нашей семьи. 

— Алисия – единственная дочь среди знати... Может быть, всё это было притворством с самого начала. 

— Что ты имеешь в виду? 

Альберт наклонил голову. 

— Если бы Святая не появилась, Дюк женился бы на Алисии. Так, может быть, она делала это нарочно, чтобы заставить его возненавидеть её? 

— Тогда почему она вдруг перестала играть? 

Действительно, не было никаких причин прекращать действовать. Если бы мне пришлось сказать, может быть, это было потому, что она почувствовала, что Альберт и другие вот-вот бросят её. 

Но я сомневаюсь, что она изменила свои планы из-за этого. 

— Кстати говоря, за день до того, как Алисия изменилась, всё было немного по-другому, – произнёс Альберт, отчаянно пытаясь вспомнить старые времена.