Со Рин тихо открыла глаза. Было чувство, будто она впервые за долгое время как следует выспалась.
— Наконец-то проснулась? Сколько можно спать.
Вздрогнув, она повернула голову на голос.
— К-кто вы?
От испуга Со Рин резко приподнялась.
В темноте виднелся силуэт мужчины.
Но тут же в голове зазвенело, всё поплыло, и ей пришлось снова лечь.
— Это я. Тот, кто тебя спас.
Щёлкнул выключатель ночника, и показалось лицо И Она. Со Рин невольно успокоилась.
Хотя находилась в незнакомом месте, где ни разу не бывала.
— Где мы?
— В отеле.
— В отеле?
Я? Да ещё с мужчиной?
Растерявшись, она снова рывком села — и от головокружения схватилась за лоб.
— Эй, лучше полежи. Не хочу в прямом эфире смотреть, как человек умирает.
— Зачем… вы привезли меня сюда? Бросили бы, и всё.
— Знал бы, что меня за маньяка примут, так бы и сделал. Ты рухнула белая как мел — а если бы умерла, мне что делать? Чтобы я потом по уши вляпался?
— Тогда отвезли бы в больницу.
— Обоим ни к чему мелькать в новостях из-за неприятностей, разве нет? Хочешь, чтобы про тебя писали: «Бывшая невеста из группы „Лев“ не пережила боли расставания и упала в обморок»? Когда даже о расторжении помолвки официально не объявлено.
— Я не поэтому потеряла сознание…
— Тогда что, правда притворялась? Уснула? Или, может, больна чем?
— Не ваше дело.
— Как будто мне есть дело. Это публике будет интересно. Сама знаешь, как они любят скандальные новости.
Умный какой, позавидуешь.
Проворчав это, Со Рин медленно поднялась.
— В общем, ну… спасибо… вам.
И Он подошёл к ней вплотную и подставил ухо.
— Что? Не слышу.
— Спасибо, говорю.
— Ха, ну правда. Ты что, вежливость с рисом съела? Не умеешь благодарить? Не учили, как это делается? Вот, смотри.
И Он взял Со Рин за запястья и почтительно сложил ей руки. Потом жестом показал: кланяйся.
Растерявшись, Со Рин склонила голову вслед за ним, и он, словно запевала, произнёс:
— Спасибо ва-ам.
— Спасибо… вам.
— Вот так, умница, теперь всегда так благодари. Чтобы не говорили, что тебя ничему не научили.
Со Рин в изумлении уставилась на И Она.
— Что? Впервые видишь такое красивое лицо?
— Нет. Просто ты первый, кто так со мной обращается.
И Он чему-то фыркнул от смеха.
Будто издевается. Противно.
— Не рада была знакомству, больше не увидимся.
— Э-э, нет. Куда это ты собралась?
И Он схватил за запястье уходившую Со Рин. Со Рин сверкнула на него глазами.
— Ха, ну правда. А тебя не учили, что нельзя так хватать женщин?
— А тебя? Родители учили следить за людьми?
— Т-ты вообще…
Со Рин дёрнулась, будто собираясь ударить его сумкой, и И Он подставил подбородок.
— Что, ударишь? Мало слежки, так ещё и рукоприкладство. Ну и воспитание.
— Ты так и будешь моих родителей оскорблять?
— Бесит — давай и ты моих. Меня это не особо злит.
— Я… так не поступаю.
Со Рин отвернулась. Дело было даже не в том, что она так не поступала, — ей такое и в голову никогда не приходило.
Мать, которая вечно тряслась от страха, что люди узнают: младшая дочь группы «Тонъён» из-за болезни даже в школу толком ходить не может.
Отец, вечно недовольный: «Поборись силой воли! Если у тебя даже на это воли нет, что из тебя выйдет?»
Она надеялась поправиться и хоть немного исправить положение, но, похоже, даже замуж выйти так, как хотели родители, у неё не получится.
Вот так она и прожила жизнь — одной обузой для родителей.
— Ты чего? Решила сменить образ? Ну, это как хочешь. Так что за фотографии? Зачем ты фотографировала моего брата и невестку?
— …
— Зачем, спрашиваю? Не скажешь?
— Просто…
— Что?
— Человек, который собирался жениться так, будто решал рабочий вопрос, вдруг расторгает помолвку, — я подумала, вдруг что-то случилось…
Не ожидавший такого ответа И Он склонил голову набок.
— То есть ты… волновалась?
— И волновалась, и ещё… хотелось узнать, почему…
— И поэтому велела за ним следить?..
— Это! Да, я виновата, но я не собиралась никому вредить… Стой, а сколько тебе лет? Почему ты мне с самого начала тыкаешь?
— Не нравится — тыкай и ты.
— И буду. Буду, но сколько тебе лет, я спрашиваю?
— Двадцать семь.
— Что?
— Двадцать семь, а что?
Он же младше меня?
От его ответа Со Рин даже забыла, что ей плохо.
— Д-двадцать семь? Младше меня и всё время тыкаешь?
— А что такого? Тебе, можно подумать, тридцать семь? Всего двадцать восемь, а строишь из себя.
— Откуда ты знаешь, сколько мне… Это ты за мной следил?
— То, что находится в поисковике за секунду, — разве это слежка? И не надо меня с собой равнять.
— Тридцать семь или двадцать восемь — я всё равно старше тебя, так что говори мне «вы».
— Да, нуна.
Сразу перешёл на «вы», а всё равно бесит.
— Спасибо тебе за сегодня, но давай больше не видеться. Я пошла.
Но он снова преградил ей путь.
— Ну-у. Куда же вы, нуна? Договорите сначала. Зачем вы собирались прийти к нашей невестке и мучить её? А? Нуна.
И Он не сводил с Со Рин пристального взгляда.
Лицо улыбается во весь рот, а глаза сверкают.
Ненормальный какой-то. Помешан на брате, что ли?
То, как цепко он допытывался, да и вообще, если присмотреться, — он казался совсем другой породы, чем Ра И Хон.
— Ты… не работаешь? Времени много?
— Работа? Зачем мне работать, нуна? Без меня там всё только лучше крутится.
Братья же — почему они такие разные?
Раньше она думала, что они похожи, — просто потому, что оба высокие и красивые, но теперь поняла, что это совсем не так.
Если Ра И Хон, как настоящий лев, производил впечатление человека сдержанного, основательного и ответственного…
То Ра И Он, гибкий и стремительный, как леопард, казался какой-то свободной душой.
Но и тощим его назвать было нельзя.
Крепкие мышцы, молодость, здоровье — всё это чувствовалось даже отсюда.
Красивы были оба, но младший — с каким-то диким, бунтарским духом.
В отличие от И Хона, он, похоже, немало погулял. Женщин много, играть ими умеет и меняет их легко — так ей казалось.
Из тех, с кем ни за что не захочешь встречаться: ясно же, что разобьёт сердце.
Сев на диван, И Он кивком предложил сесть и ей.
— Ну что ж, вопрос со временем решён. Присядем и спокойно поговорим, нуна?
И Он взял телефон.
— Алло, обслуживание номеров.
Он шепнул ей: «Ужин ведь подойдёт, нуна?» — и подмигнул.
В его ненормальном взгляде чувствовалась решимость никуда её не отпускать, пока она всё не расскажет.
Никаких сомнений.
Это псих, с которым лучше не связываться — себе дороже.
* * *
Что я сейчас услышал?
И Он захлопал глазами.
— То есть жизнь была скучная и неинтересная… а когда брат предложил расторгнуть помолвку, стало вдруг интересно, и захотелось выяснить почему?
— …
— А пока шла слежка, появились фотографии, выяснилось, что у него есть девушка, а снимки вышли такими удачными, что захотелось их передать?
Со Рин кивнула.
Ого. Да это же безнадёжная, типичная принцесса.
Никаких трудностей в жизни ни разу не знала.
Принцесса, у которой нет злого умысла, но которая совсем не думает о других и делает только то, что ей вздумается.
Жизнь неинтересная? Скучная?
Легко же вы живёте, ничего не скажешь.
— Странные у тебя вкусы. Интересно тебе? Тебя же бросили?
— Не тыкай.
— Так это от изумления, сама понимаешь. То есть понимаете, нуна.
— А что, так… нельзя?
Ещё спрашивает. Принцессы, они даже думают не как все.
— Я не собиралась ничего выяснять или предъявлять. Они просто так хорошо смотрятся вместе, я правда хотела только отдать фотографии…
— Нет, а то, что человек испугается, если ему такие фотографии принести, — об этом вы не подумали?
— Не то чтобы не подумала, но фотографии такие красивые… Посмотри. Ну правда же, они очень красиво получились. Как в журнальной фотосессии.
Глаза Со Рин заблестели, и она показала ему принесённые фотографии.
Нет, она точно та самая женщина, которой недавно расторгли помолвку?
Всё-таки у них уже и дата свадьбы была назначена — как можно так искренне радоваться, глядя на фотографии бывшего жениха с его девушкой?
И Он хмыкнул.
— Вам не говорили, на кого вы похожи, нуна?
— На кого?
— На Рапунцель?
— Рапунцель?
— Такая же — совсем не знаете жизни. Не хочется распустить волосы, спуститься и побегать где-нибудь?
Со Рин сердито посмотрела на него.
— Ты сам попросил рассказать — я рассказала. Не язви.
— С чего бы мне язвить, нуна? Мы же только познакомились. Вот, в честь знакомства — держите.
Словно утешая, И Он отрезал кусок своего стейка и положил Со Рин на тарелку.
Она с непонятным выражением уставилась на И Она.
— Вы так хорошо едите. А я-то гадал, отчего вы упали в обморок, — оказывается, с голоду. Ешьте побольше такого. А то ещё свалитесь в объятия какому-нибудь другому гаду.
— Со мной такого ни разу не было.
— А, так я первый? Польщён, принцесса.
Вроде бы ничего особенного он не сказал, но лицо Со Рин залилось краской.
Что это? Есть из-за чего так реагировать?
А дразнить её забавно…
Слишком пристально смотрел, что ли.
Видно, ей стало стыдно: она торопливо поднялась.
— Больше мне здесь делать нечего, я пойду. Фотографии — хочешь отдай, хочешь выброси.
Когда Со Рин попыталась сбежать, И Он ловко поймал её за запястье.
Который раз я её сегодня ловлю?
— Ну что же вы, а? Наша принцесса-нуна.
— Что…
— Представляете, как наша невестка испугалась, когда вас увидела? Надо пойти извиниться.
— Что… сделать?
— Извиниться. Показать фотографии и лично. Извинитесь перед нашей невесткой за то, что натворили.
Растерянное лицо Со Рин пришлось ему по душе. И Он ухмыльнулся.