— Так годится?
Стоя у её дома, И Хон указал на свою машину.
Хм, ну конечно. Я всё гадала, когда же появится «БМВ».
Было бы даже обидно, если бы не появилась.
Но свою просьбу он, похоже, точно выполнил.
Машина по-прежнему была дорогой и иностранной, но среди всех, на которых он до сих пор приезжал, эта была, пожалуй, самой скромной.
— Да. Спасибо, что позаботились, господин директор.
— Тогда едем на работу?
Она радостно села в машину.
Ехать на работу с таким комфортом — вот так подарок судьбы.
А началось всё вчера вечером.
— Теперь я буду утром отвозить вас на работу, а вечером забирать.
Так сказал И Хон, когда после ужина с десертом довёз её до дома.
— А, есть. …Что? К-каждый день?
— Занятия, в которых чувствуется близость. Нужно же. Чтобы стать ближе.
Возразить было нечего.
Для влюблённых это само собой разумелось.
Но одно её всё-таки беспокоило.
Каждый прохожий подолгу пялился на машину, словно спрашивая, откуда в их районе взялась такая роскошь.
— Э-э, господин директор. Простите, но я хотела бы сказать…
— Говорите свободно.
— Господин директор, а сколько у вас, случайно, машин?
— …
— Простите. Это слишком личное…
— Нет. Просто меня трогает, что вы мной интересуетесь.
— Что? Этим?
— А что, менять машину каждый день? Эта вам не нравится?
— Нет! Как можно. Просто, ну, это…
«Приезжай на машине попроще. Хочешь, чтобы тебя заметили и написали в новостях? О расторжении твоей помолвки даже ещё не объявили» — всё это она долго, обиняками и окольными путями до него донесла.
Он, видно, о таком и не думал: на его лице отразилось замешательство.
Ну что, удивился?
Утомительно, что я даже до таких мелочей докапываюсь?
Будешь со мной встречаться — вот такая у тебя будет жизнь!
— Вы очень предусмотрительны, госпожа Ли Тан А.
Нет, ну как так.
Женщины, встречайтесь с такими мужчинами.
Всегда думает о хорошем, всегда настроен позитивно.
И при этом ещё и тебя возвышает.
У-у. А мне с таким встречаться нельзя.
— Ещё что-нибудь хотите сказать? Просьбу или что угодно, — ласково спросил И Хон.
Может, попросить достать звезду с неба?
Не достанет — расстаёмся.
А вдруг правда достанет?
Такого быть не могло, но почему-то казалось, что может, — и она решила не говорить лишнего.
— Если что-нибудь придумаю, скажу.
— Хорошо. Увидимся завтра утром.
— Ой, да вы же устанете.
— Ни за что. Я ведь еду к вам, госпожа Ли Тан А.
У-у. Мне же надо с ним расстаться, так не будь таким хорошим.
Это было вчера.
Каждый день утром и вечером.
Ещё совсем недавно она и представить не могла, что будет жить так: видеть директора и до работы, и после.
Знай я это тогда — задохнулась бы.
А сейчас… было так удобно.
Утром за мной заезжают, вечером отвозят, если проголодаюсь — кормят, после работы всегда ждут.
Разве так бывает?
Да ещё из-за ошибочного признания.
— Если устали — поспите, — сказал И Хон, беря её за руку.
Ну как так можно!
Её кольнула совесть.
Всё равно никто ничего не знает, так что ложь не раскроется, но человека-то совесть мучить должна. Если я человек.
С сегодняшнего дня я не человек. Я зверь.
Только ешь, спи и в туалет ходи. Не думай.
А то будешь зря мучиться — и натворишь что-нибудь страшное.
— Э-э, господин директор.
Не надо… Не говори-и.
Никто же ничего не знает.
— Это история про мою подругу.
Нельзя ничего говорить.
— Интересно, что за история про вашу подругу, госпожа Тан А.
— Одна моя подруга, ну, призналась подругам, кто ей нравится, а кто-то проходил мимо и услышал. И этот человек подумал, что речь о нём, и давай её спрашивать: «Я что, тебе нравлюсь?»…
— Похоже на нашу историю?
— Что? Н-нет, что вы! У нас, ну, признание не ошибочное. Это просто история про подругу…
Ну… на самом деле это про нас. Простите, господин директор.
Чувство вины меня просто убивает. Хочется прямо сейчас всё рассказать и сбросить этот груз. Совесть болит.
Мне бы только держать рот на замке, а я сама себя выдам.
— И чем же закончилось это признание?
— Что? Говорит, всё хорошо… Недоразумение прояснилось, и, ну, каждый вернулся на своё место. Как будто ничего не было. Ха-ха.
Она украдкой взглянула на него.
— А как бы поступили вы, господин директор? Ну, если бы моё, п-признание было ошибкой.
— Даже не знаю.
Взгляд И Хона стал свирепым.
— Не хочу даже думать об этом.
Взгляд льва, который, кажется, сейчас кого-нибудь загрызёт и отправит на тот свет.
И этим «кем-нибудь» буду я.
Устраивать здесь похороны она не могла и поспешно ответила:
— Правда же? К счастью, думать об этом вам и не придётся.
— И правда. Хорошо, что наше признание не ошибочное.
И Хон улыбнулся и ещё теплее сжал её руку.
Её затрясло. Лучше бы я вообще молчала.
Ну почему директор такой хороший человек?
Был бы он лучше мерзавцем…
Так думала она, утирая слёзы.
Я зверь, я зверь. Р-р-р.
* * *
Никогда ещё И Хон не был так счастлив, как в последнее время.
Может, с тех пор, как положил её в карман.
— Господин директор!
Каждый раз, когда она вот так звала его и бежала к нему, у него до боли захватывало дух и прибавлялось сил.
Ли Тан А. Женщина, которая делает меня счастливым.
Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как не только по будням, но и в выходные крепко-накрепко держать её в своём кармане.
— Господин директор, я на всякий случай спрошу: сегодня ведь без вертолёта?
— Без. Просто свидание на земле.
Она улыбнулась с облегчением.
Не любит вертолёты? Впрочем, шумно там, это правда.
Ли Тан А не любит шума. Записал.
— Тогда поедем?
Она торопливо кивнула.
Как можно даже кивать так мило?
Всё-таки было обидно. Два года она его любила, а он об этом и не подозревал.
Если бы знал — мы бы уже поженились, а может, и дети бы были…
— Господин директор?
Пока он представлял себе семейную жизнь с Тан А почти до самого среднего возраста, они как-то незаметно добрались до места свидания.
— Так вы в кино решили сходить. Сказали бы. У меня есть купон. Если билеты не взяты, может, купим сейчас? Что будете смотреть?
— А что вы хотите посмотреть?
— «Плиз ремембер эгейн: Мстители».
— Хорошо.
И Хон что-то шепнул ожидавшему позади сотруднику. Тот кивнул и проводил их в зал.
Ну вот, господин директор. Я же сказала, что сама куплю…
Тан А замерла.
Кожаные кресла высшего класса с регулируемой спинкой.
Свежий воздух и много места между рядами!
Это был не обычный зал с креслами-реклайнерами, какие она знала. Здесь кресла казались удобными, как кровать.
— Обалдеть, как просторно и хорошо. Где наши места?
— Где вы хотите сесть?
— Что? Конечно, в центре…
— Тогда садимся.
И Хон сел на лучшие места в центре. Тан А, усевшись рядом, исподтишка огляделась и вскоре встревожилась.
— П-почему так мало народу? Не может же быть, что зал арендовали. Садиться куда захочешь — как-то тревожно…
— Так и есть. Я арендовал его на день.
Глаза Тан А округлились.
— А-арендовали? Этот кинозал?
— Да.
— Зачем?
— Не хочу, чтобы нам мешали.
Ведь в моём кармане должна быть только ты.
— Господин директор? Можно вас на минутку!
— Выходить не обязательно. Здесь всё равно только мы вдвоём.
Она уже было направилась к выходу, но упёрла руки в бока и шумно выдохнула.
— Вы сейчас ради одного фильма арендовали целый кинозал?
Вот оно. Тот самый хулиганский взгляд, который появляется, когда она становится жёсткой.
Она и не подозревает, как очарователен этот контраст.
— Господин директор? Я понимаю, что у вас очень много денег. Но чьи это все деньги? Разве они только ваши? Это цена крови, пота и слёз таких сотрудников, как мы, — моих! И вы собираетесь вот так тратить их на…
Хочу её поцеловать.
Сияющие глаза, чёткая дикция.
И красивые губы, которые округляются каждый раз, когда она произносит «о».
Женщина, в которой красиво всё до мелочей.
— Так что пойдёмте отсюда.
Видимо, договорив, она, тяжело дыша, резко развернулась.
— Уйти? Тогда вся плата за аренду пропадёт.
— А в-вернуть нельзя?
— Нельзя. Фильм вот-вот начнётся.
— …
— В следующий раз буду осторожнее. Раз уж пришли, давайте посмотрим.
Он умильно посмотрел на неё. Сердце её, похоже, дрогнуло: она легонько закусила губу и нехотя повернулась обратно.
— Ладно… на этот раз прощаю, понятно? В следующий раз так сделаете — я правда уйду домой, ясно?
— Спасибо, что простили.
Вот ведь язык подвешен.
Ворча, она села.
— Кресла и правда широкие, удобные.
Казалось, она растрогалась, но тут же снова грозно вытаращила глаза:
— Я уже говорила: для занятий, в которых чувствуется близость, такие большие кресла не нужны. В чём вся прелесть кино? Касаются локти или нет. Ешь попкорн — и вот-вот соприкоснутся руки, вот в чём удовольствие. Эх. Да что вы в этом понимаете. Вы же только и делали, что работали, господин директор.
— Поэтому.
— Что?
— Поэтому я и арендовал зал.
— О чём вы…
— Чтобы заняться тем, в чём чувствуется близость.
— Да как этим заниматься на таком расстоянии… а-а-а?
В тот же миг И Хон легко подхватил её на руки и усадил на свободное место в своём кресле.
— Чтобы сидеть вместе.
И улыбнулся.
— Раз просторно, т-так даже можно?
Сердце бешено заколотилось.
— Только это?
— А что ещё…
И Хон медленно наклонился к Тан А и поцеловал её.