Го Йо Хан вёл её за руку в умеренном темпе. Все, кого они встречали, кланялись, и И Рэ быстро почувствовала неловкость. Её муж, похоже, привык — он же директор.
— Вот, здесь ты работала, — сказал он мягко, вырывая её из раздумий.
Она осмотрелась, стараясь не мешать работающим. Вдруг вспыхнет воспоминание? Ведь она ходила сюда каждый день. Должно же быть хоть что-то.
— Ну как? — спросил он.
Ничего. Её мозг молчал.
Покачав головой, она почувствовала, как он успокаивающе погладил её по спине.
— Ничего страшного. Не торопись, — сказал он.
— Наверное, — ответила она.
Но как можно ничего не чувствовать? Словно она здесь впервые.
Дома, чтобы избавиться от тягостного чувства, она сразу пошла мыться. Высушивая волосы, она вспомнила вопрос и пошла искать мужа.
— Йо Хан? Где ты? — позвала она.
— Здесь, — ответил он сзади.
Она вздрогнула и обернулась. Он стоял, скрестив руки, с коробкой вместо головы.
— Откуда ты взялся? Только что тебя не было! — воскликнула она.
— Ты позвала, и я телепортировался, чтобы не заставлять ждать, — пошутил он, взяв полотенце с её головы и аккуратно вытирая её волосы. — Зачем искала?
— Хотела спросить про Ниа. Что у вас за отношения? — сказала она.
— Я же говорил, ничего особенного, — ответил он.
— Для «ничего» он слишком резко говорит, — заметила она.
Их перепалка и мгновенное возвращение к ролям не походили на обычные отношения босса и секретаря.
— Мы давно знакомы. У него грубый язык, но работу выполняет. Если уж называть, то верный пёс? — сказал он.
Что за нуарный бред? Она представила, как он достаёт пистолет, бормоча: «Мой пёс посмел укусить хозяина. Что делать с наглой собакой?»
— Нельзя так называть человека, — возмутилась она.
Какой бы ни был подчинённый, такое пренебрежение вызывало желание воткнуть в буржуя вилы.
— Это не я придумал, так другие называют, — сказал он.
— И что? Не надо повторять, — ответила она.
— Верно. Поэтому я и сказал, что ничего особенного, — ответил он ласково, вытирая её волосы.
Она замолчала. Он осторожно промокал её волосы, будто боясь повредить.
— Повернись, дорогая, — сказал он.
Она повернулась, и он начал вытирать затылок. Его чрезмерная аккуратность заставляла её нервничать. Когда кто-то так старается, невольно напрягаешься. Прикосновения были приятными, но зачем так?
— Не надо так осторожно, — сказала она.
— Боюсь повредить. Ты же такая хрупкая, — ответил он.
Мои волосы не тонкие. Никогда не красила, не обесцвечивала — крепкие.
Не понимая, она промолчала. В его глазах я, видимо, хрупкая, как младенец. Это была смущающая иллюзия, но она — взрослая женщина.
Закончив вытирать волосы почти похлопываниями, он взял фен, усадил её и начал сушить, осторожно перебирая пряди. Ей было так приятно, что она не хотела, чтобы это кончалось, но, подумав о его усталости, спросила:
— Не тяжело?
— Это? — он рассмеялся, будто услышал нелепость. — Нет.
— Я про то, что ты сказал. «Пёс»… Не называй так, — сказала она.
— Хорошо. Если тебе не нравится, не буду, — ответил он ласково.
Её сердце защекотало. Искренне ли это, она узнает позже, но звучало приятно.
— Готово, — сказал он, выключив фен, и слегка поцеловал её в макушку.
Она вздрогнула и обернулась. Из коробки сыпались мелкие розовые сердца. Он невозмутимо пояснил:
— Забыл про утренний поцелуй.
Единственный плюс того, что её муж выглядит как монстр из космического ужастика, — его эмоции выражаются ярко. Сердца — до чего выразительно. Это значит, он смотрит на меня с обожанием, а мой мозг превращает это в сердца. От их потока её лицо запылало, и она отвернулась.
В тот вечер они снова смотрели фильм. По его словам, так они делали раньше, и она опять сидела в его объятиях.
Как и в прошлый раз, он весь фильм покрывал её поцелуями. Когда кино закончилось, она выскользнула из его рук и встала с дивана.
— Если где-то затекло, помассировать? — предложил он.
— Нет, сегодня нормально, — ответила она.
В прошлый раз я, наверное, напряглась. Сидеть с почти незнакомым мужчиной — стресс. Теперь она знала его чуть лучше, и это был второй раз, так что она не так зажималась.
Встав, он потёр низ коробки и пробормотал:
— Ты всегда быстро привыкаешь.
— Я? — удивилась она.
Она никогда не считала себя адаптивной. Её жизнь была слишком ровной. Скучно обыденной. Той, что она так отчаянно хотела…
Что? И Рэ наклонила голову. Я хотела скучную жизнь? Когда? Это как отличник, мечтающий быть первым. Она и так жила скучно.
— Что такое, дорогая? — спросил он.
— Странная мысль, — ответила она.
— Какая? — уточнил он.
— Бредовая… Будто что-то не так, — сказала она.
— Не думай о том, что не так, — прошептал он сладко.
Его слова врезались в её разум, словно влились прямо в мозг, а не через уши.
— Да, верно, — согласилась она, отбрасывая мысли.
Той ночью ей приснился странный сон.
Огромные колонны, живые языки пламени, змея, жаба с высунутым языком, ящерица, статуя слона, гигантский монстр на слоновом троне, человек в жёлтом. Они молча смотрели на неё. Даже колонны и пламя, без глаз, казалось, следили.
В тишине их взгляды душили её. Чувствуя надвигающийся срыв, она заговорила:
— Простите, вам есть что сказать?
Они зашевелились.
