Неужели этот мужчина женился на мне, потому что у него странное чувство юмора, а я случайно попала в его точку смеха? — подумала И Рэ. Как комики иногда женятся на красавицах, может, и я так? Иначе зачем такому красавцу, у которого денег побольше моего, бегать за мной и жениться?
Осознание, словно разгадка одной из семи загадок мира, принесло ей облегчение.
Честно говоря, она подозревала, что он мог быть охотником за страховками — оформил на неё полис, а теперь ждёт момента, чтобы убрать её. Может, нынешняя госпитализация — это неудачная попытка инсценировать несчастный случай? Но если они поженились из-за схожего чувства юмора, то бояться внезапного убийства, похоже, не стоит.
Осторожно высвободив руку из его ладони, И Рэ посмотрела на планету, которая теперь стала нежно-розовой. Её кольца, раньше гладкие, превратились в россыпь сердечек разного размера, круживших вокруг.
Она сфотографировала его на телефон. В галерее появился мужчина с кошачьей, довольной аурой.
Что за чертовщина?
Недоумённо склонив голову, она отложила телефон и посмотрела на него.
— Фото получилось? — спросил он.
— Да. С таким лицом даже с самого дурацкого ракурса выйдет шедевр, — ответила она.
Она ещё раз взглянула на снимок. Даже небрежно сделанное фото выглядело так, будто его можно печатать в журнале. Красота, от которой не нужно есть, чтобы чувствовать сытость. И этот мужчина — мой муж! От этой мысли уголки её губ сами поползли вверх.
— Рад, что тебе нравится моё лицо, — прошептал он сладким голосом.
И Рэ подумала, что он говорит странные вещи. Если бы оно мне не нравилось, разве мы бы поженились?
Хотя, по правде, с такой внешностью не может быть никаких «нравится» или «не нравится». Как в любой области, средняя привлекательность может не всем прийтись по вкусу, но исключительная красота ломает все барьеры. Его внешность, судя по фото, была абсолютной, не допускающей споров. Правда, вживую она её не видела…
Может, он просто невероятно фотогеничен?
Нет, судя по реакции медсестры вчера, в реальности он тоже сногсшибателен. И во сне прошлой ночью его образ был до дрожи притягательным.
Возможно, сон приукрасил его, но когда их глаза встретились, ей показалось, что сердце остановилось. «Волнение» — слишком мягкое слово для того трепета. Это было ошеломляющее чувство, от которого волосы вставали дыбом, а каждая клетка тела напрягалась. Ближе к страху смерти, чем к романтичным «бабочкам в животе».
За всю оставшуюся жизнь она, наверное, не испытает ничего подобного с кем-то ещё. Хотя сейчас его красота заперта в образе планеты… Как долго я буду видеть его таким?
— О чём задумалась, дорогая? — спросил он.
— А? Да так, размышляла о рождении и смерти звёзд… — ответила она и замялась. — Слушай, а…
Она хотела позвать его, но не знала, как. «Милый» звучало бы неловко из-за амнезии, а «господин Такой-то» подошло бы, но она не знала его имени. В первый день шок от щупалец был таким сильным, что она даже не подумала представиться.
— Простите, а как вас зовут? — спросила она.
Он произнёс своё имя чётко, не торопясь и не замедляя, но тут же в ушах зазвенело, голова закружилась, и её охватила слабость. На миг всё поплыло, и она не расслышала, что он сказал.
— Простите, не могли бы повторить? — попросила она, держась за лоб. Это из-за аварии? Она никогда не страдала головными болями, но сейчас голова раскалывалась.
После короткой паузы он ответил:
— Йо Хан.
Имя, произнесённое мягко, звучало слегка экзотично. Как Иоанн из Евангелия? Его родители — набожные христиане?
Го Йо Хан, — добавила она про себя, думая, что, возможно, родители просто хотели, чтобы он был тихим ребёнком.
Имя значит «спокойный, безмятежный». Здесь и далее прим. пер
— Вы много плакали в детстве? — спросила она.
— Это ещё почему? — удивился он.
— Может, вы так громко орали день и ночь, что родители назвали тебя Го Йо Хан в надежде, что вы наконец замолчите? — пошутила она.
Он, схватившись за живот, тихо задрожал от смеха. И Рэ окончательно отказалась понимать его чувство юмора. Видимо, она каким-то образом попала на его «кнопку смеха» и теперь, даже просто пошевелившись, заставляет его хохотать. Похоже на версию «мой ребёнок прекрасен, что бы он ни делал», только для комиков: «Моя жена смешна, что бы она ни сказала».
— Хочешь сегодня выписаться? — спросил он, и его планета, венчающая элегантный костюм, как будто посмотрела на неё с нежностью.
Хотя без глаз, носа и рта было сложно понять выражение, голос звучал ласково, так что она решила считать это добротой.
Врач сказал, что можно остаться ещё на пару дней для обследований, но если она хочет, то может выписаться. И Рэ, конечно, выбрала выписку. Её одноместная палата была слишком роскошной — словно номер в отеле, который мог бы дать пощёчину любому пятизвёздочному люксу. Она даже не представляла, сколько стоит день здесь. Возможно, больничный счёт пугал её больше, чем образ мужа-чудовища или мужа-планеты.
Проснуться в VIP-палате, где ночь, наверное, стоит сотни тысяч? Вот это и есть настоящий космический хоррор.
Космический хоррор — это ведь не что иное, как внезапное, необъяснимое бедствие, перед которым человек бессилен. Нельзя ни предотвратить, ни избежать, ни даже понять. Точно как больничный счёт. Она не знает, как здесь оказалась, не может оценить сумму и не в силах отказаться платить…
Тяжело вздохнув, она кивнула.
— Надо выписываться.
— Почему ты такая встревоженная? — спросил он.
— Не знаю, сколько нагорит по счёту.
— Зачем тебе об этом думать? — удивился он.
— Ну, это же мне платить…
Но тут её осенила мысль, и она оживилась.
— Погоди, а вдруг счёт оплатит виновник аварии?
Врач упомянул, что она упала с высоты. Может, тот, кто её случайно столкнул, какой-нибудь богач? Полумагнат? И поэтому её поместили в такую VIP-палату?
— Ты точно ничего не платишь, — уверенно заявил он, словно говоря: «Не волнуйся».
И Рэ сжала кулак от радости. Я спасена!
— Так сильно радуешься? — спросил он.
— Да я готова пуститься в пляс! — воскликнула она.
— Это было бы любопытно, — сказал он.
Что, прямо сейчас танцевать? Даже если они женаты, для второго дня знакомства это слишком. Решив сохранить человеческое достоинство, она отложила это на потом.
— Мы ещё наглядимся друг на друга, — сказала она. — Чего торопиться?
Сейчас из-за амнезии она чувствовала неловкость, но со временем дистанция между ними сократится.
— Точно, мы же муж и жена, — согласился он сладким, как мёд, голосом.
С момента, как он назвал своё имя, планета, покрытая тьмой, снова засияла розовым светом.
* * *
Во время выписки и возвращения домой И Рэ несколько раз была ошарашена.
Во-первых, счёт оплатил её муж. Достал чёрную карту и рассчитался одним платежом.
Во-вторых, на парковке их ждал его личный секретарь с машиной, которая выглядела далеко не рядовой, и отвёз их домой.
В-третьих, их дом оказался ещё роскошнее, чем VIP-палата, которая могла бы затмить любой пятизвёздочный отель.
— Это правда наш дом? — спросила она, не веря своим глазам.
— Ага. Место, где мы с тобой будем жить долго и счастливо, — подтвердил он, снимая часы с запястья.
Его большая рука с выступающими венами, костюм и наручные часы составляли идеальное мужское сочетание. Даже такая мелочь заставляла её заворожённо смотреть.
Может, отсутствие лица делало это ещё заметнее, но его тело было безупречным. Всё, что ниже шеи, — идеально: крепкое там, где нужно, и подтянутое, где не должно быть ничего лишнего.
— Если будешь так пялиться, я начну смущаться, — сказал он.
— А? Почему? — удивилась она.
Он же мой муж, разве не моё право смотреть? Это тело принадлежит мне — я могу его разглядывать, трогать и наслаждаться, верно?
— Ты же не захочешь делать это с планетой, — ответил он.
