— Графический дизайнер. Это что, какой-то тест? — ответил Йо Хан с ноткой удивления.
Но И Рэ хотелось самой задать вопрос: что за дурацкая шутка?
Графический дизайнер был её мечтой в старших классах. Но реальность разбила эти надежды, и она даже близко не подошла к этой профессии. Она окончила университет по математической специальности, которая ей совсем не нравилась, и устроилась на обычную офисную работу, доступную любому выпускнику. И вдруг она — графический дизайнер? Безо всякого образования?
С дрожащими руками она попыталась серьёзно поговорить.
— Ты не шутишь? Если обманываешь, я разозлюсь, — сказала она.
После их разговоров стало ясно, что Ю И Рэ, о которой говорит он, и Ю И Рэ, которую она помнит, — это разные люди.
По его словам, Ю И Рэ такая: окончила престижный художественный университет в Сеуле по специальности визуальный дизайн, имеет сертификаты по визуальному дизайну, продуктовому дизайну и колористике, работает в его компании.
А Ю И Рэ, которую она помнит, поступила в заурядный математический университет в Сеуле, страдала от неподходящей специальности, с трудом окончила учёбу, разослала сотни резюме и устроилась в среднюю по условиям компанию из тех, что приняли её.
Разве это похоже на биографию одного человека?
— Похоже, ты что-то путаешь, — сказал он после долгого молчания, постукивая пальцем по подлокотнику кресла.
Неужели? Может, из-за аварии её мозг исказил воспоминания? Но они были слишком яркими.
Та ночь, когда она плакала, потому что поступила не туда, куда хотела.
Бесконечные резюме и собеседования.
Дни, когда её гоняли на работе, как собаку, а уйти было некуда, и она просто терпела.
Неужели это всё выдумано?
Её реальный опыт — лишь иллюзия, созданная её разумом?
Как такое возможно, если всё так отчётливо? Она не могла поверить. Но её муж, сидящий перед ней, не имел причин лгать. Правда всё равно выплывет, как небо не скрыть ладонью. Зачем ему обманывать ради какой-то мелочи? Но воспоминания были такими живыми…
— Дорогая, подожди, — сказал он и куда-то ушёл.
Оставшись одна, И Рэ совсем запуталась. Вскоре он вернулся с чем-то в руках.
— Вот, — протянул он папку.
Она открыла кожаную обложку и увидела документ знакомого формата.
Заявление о приёме на работу.
Увидев свою фотографию в уголке, она в шоке начала читать. В кратком документе были указаны её образование, сертификаты и личные данные.
Всё, как он сказал: она окончила художественный университет и имела дизайнерские сертификаты. Судя по дате, она подала заявление на четвёртом курсе.
— Это я подала? — спросила она.
— Да. Я уничтожил все резюме других кандидатов, но твоё, с твоей фотографией, было жалко пускать в шредер. Вот и пригодилось, — ответил он.
Её руки, державшие папку, дрожали. Это было неопровержимое доказательство. Похоже, он прав, а её память ошибочна. Осознание этого вызвало необъяснимый ужас.
Где правда?
Что из моих воспоминаний настоящее, а что ложное?
В момент, когда она усомнилась в себе, пол под ногами рухнул. Внизу зияла тёмная, бездонная Вселенная, готовая поглотить её. Если она упадёт туда, то никогда не выберется, пока это не отпустит её…
Падая, она в ужасе молила:
Нет! Спасите меня! Пусть кто-нибудь схватит меня за руку и вытащит из этого ада!
Внезапно сильная рука легко подхватила её, будто игнорируя законы гравитации, и вырвала из лап зловещей Вселенной. Губы коснулись её уха, и голос нежно прошептал:
— Всё в порядке. Я помню тебя.
— А… — выдохнула она.
— Если что-то не знаешь, спроси у меня. Я знаю о тебе всё, — сказал он.
Его ласковые слова заставили её сердце сжаться. Такое чувство, будто меня спас апостол Иоанн. Она обняла его в ответ, глубже зарываясь в его объятия. От него исходил удивительно приятный аромат. Но вскоре эмоции улеглись, разум вернулся, и она начала смущаться.
Что же делать?
Только что всё было нормально, но, осознав позу, она не знала, куда деть руки и ноги. Тело напряглось, живот сжался. Обнимать почти незнакомого мужчину — для неё это был слишком высокий барьер.
Пока она ёрзала, пытаясь придумать, как естественно отстраниться, над головой раздался низкий смешок.
— Успокоилась? — спросил он.
— Да, — ответила она.
Так, может, теперь отпустите меня? Если не отпустите, я не успокоюсь в другом смысле…
Будто услышав её мысли, он мягко разжал объятия. С облегчением отстранившись, она заметила расстёгнутый рукав его рубашки.
— А? — удивилась она.
— Что, дорогая? — спросил он.
— На рукаве же были запонки? Металлические, круглые, — сказала она.
Раньше рукав был аккуратно застёгнут ими.
— А, я снял их, когда ходил в кабинет за твоим резюме. Ты даже форму запомнила? — ответил он небрежно.
Но И Рэ показалось, что в его тоне сквозило недовольство. Хотя, перебирая их разговор, она не нашла причин для обиды и решила, что ей почудилось.
* * *
— Как же… такое… невозможно… — пробормотал кто-то во сне.
И Рэ с трудом открыла глаза. На тумбочке сидел чёрный кот и смотрел на неё.
— Шан? — позвала она, вспомнив его имя.
Но кот не отреагировал. Вчера он кивал на слова мужа, вроде бы понимая своё имя, а теперь полностью её игнорировал.
И без того тоскливо из-за амнезии, а тут ещё с утра кот обходит меня стороной. Она вздохнула, и в этот момент раздался голос мужа:
— Где твои манеры?
Кот подпрыгнул от испуга и распластался перед ней, вытянув лапы, будто человек в глубоком поклоне.
И Рэ, ошеломлённая этим зрелищем, повернулась к мужу. Сегодня он выглядел более расслабленно, чем вчера, но одежда всё равно была слишком строгой для домашней.
— Собираешься куда-то? — спросила она.
— Только в больницу с тобой, других планов нет, — ответил он.
Похоже, это его стиль. Одобрительно кивнув, она отметила, что всё ниже воротника, как всегда, идеально.
— Как я сегодня выгляжу? — спросил он с лукавым любопытством.
И Рэ помедлила, но честно ответила:
— Твоя голова — цветник.
— Что? — переспросил он.
— Не в смысле, что ты мечтательный, а буквально — цветник, — пояснила она.
Там, где должны быть шея и голова, цвела целая клумба. Разные, они были всех форм и размеров и создавали впечатляющий вид. Если бы не воротник рубашки, это было бы ещё красивее.
Как они там выросли? Такой роскошный букет, что его хотелось бы купить в цветочном магазине, но видеть его на месте головы мужа было ошеломляюще.
