Контент удален!

— Минимум снисхождения? И когда это я его получала?

— Вы не понимаете, что получать уход как ни в чём не бывало после того, как вы запятнали честь рыцаря, — это уже крайне неоправданная привилегия?

Услышав этот упрёк, явно намекающий на Хину, Либитина замолчала. Она и сама понимала, что заставить Хину нарушить приказ было эгоистично. Но иначе ей было не продемонстрировать Аселину мощь святой силы, так что выбора не оставалось.

Хотя в итоге, вместо того чтобы убедить Аселина, она, похоже, лишь укрепила его подозрения и настороженность…

Так и не найдя что возразить, Либитина закусила губу и отвела взгляд.

Как мне переспать с мужчиной без помощи Аселина? Даже если я умудрюсь пробраться к кому-нибудь в шатёр, чтобы довести дело до конца… мне понадобится помощь со всех сторон.

— Вы упоминали Эльхам. Когда мы туда прибудем, вы дадите мне немного личного времени? Если да, я буду всячески содействовать тому, чтобы мы добрались туда как можно скорее.

— Да что с вами…

Аселин посмотрел на Либитину с нескрываемым недоумением. Коротко цокнув языком, он отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает больше с ней разговаривать. Либитина со вздохом поникла плечами, но Аселин, который, казалось, собирался уйти, вдруг снова к ней обернулся.

— Ваши сообщники, смотрю, весьма оперативно скрылись.

Покосившись на Аселина, Либитина недовольно пробормотала:

— Заместитель командира, вам так нравятся теории заговора?

Разве это не слишком опасное хобби для заместителя командира ордена?

Она совершенно не скрывала своего снисходительного отношения, но Аселин лишь смотрел на неё серьёзным, тяжёлым взглядом.

И что прикажете делать с этим параноиком, который не верит, даже когда святую силу показывают ему прямо под носом? Покачав головой, Либитина искоса взглянула на Аселина и непринуждённым тоном осторожно спросила:

— А что с рыцарем Хиной?

Уж Хина-то ей поможет. Она с самого начала ей поверила, раз напрочь забыла о приказе начальства и привела её прямо к энтону. Поэтому положиться можно было только на неё.

Неужели Хину наказали, пока Либитина лежала без сознания? Вообще-то за неповиновение приказу полагается суровое наказание, но сейчас не война, чтобы направо и налево казнить без суда. Хина не дура и наверняка попыталась оправдаться. Если повезёт, всё могло ограничиться лёгким взысканием для отвода глаз. Например, показательным домашним арестом. Они всё-таки в походе, так что, может, ей просто выделили отдельный шатёр под карцер?

— Насчёт рыцаря Хины я принял отдельное решение.

Аселин, словно заметив, как у Либитины забегали мысли, сузил глаза. С суровым лицом он предупредил:

— Больше вы её не увидите. И если не хотите, чтобы рыцаря Хину выгнали из ордена, не создавайте ей проблем.

Иными словами, он не выгнал Хину. А ведь как рвал и метал из-за того, что она посягнула на его авторитет.

Значит, выслушав объяснения Хины, он всё-таки нашёл смягчающие обстоятельства… У Либитины загорелись глаза, и она поспешно выпалила:

— Разве рыцарь Хина вам не рассказала? Я же…

— Оставьте её в покое.

— …Ладно, поняла.

Казалось, упомяни она имя Хины ещё хоть раз — и разразится буря. Скривив губы, Либитина полуязвительно бросила:

— Тогда дайте мне хотя бы помыться.

— Я прикажу принести воду для умывания.

— Нет, я хочу нормально помыться.

Аселин посмотрел на неё с искренним недоумением. Либитина в ответ лишь пожала плечами и невозмутимо продолжила:

— Я сильно вспотела, всё тело липкое. Ужасно противно.

Жар по-прежнему расходился по всему её телу. Либитина понимала, что это не обычная лихорадка, но хотела проверить, не поможет ли холодная вода. Сейчас стоило пробовать всё что угодно.

— Думаете, я клюну на это и пришлю вам кого-то другого?

Как ни печально, Аселин, судя по всему, воспринял её слова как очередную уловку. А ведь Либитина просила абсолютно серьёзно.

— Буду считать, что требование нагреть воду для купания посреди похода — это не всерьёз.

Естественно, она не просила греть ей воду для ванны. Просто хотела ополоснуться хотя бы в ручье. Однако Аселин, одарив её презрительным взглядом, не стал больше слушать и решительно отвернулся.

Либитина растерянно смотрела ему вслед: он зашагал прочь такими широкими шагами, что вылетел из шатра в мгновение ока, не дав ей и шанса его задержать.

— Ого… Надо же быть таким…

А ведь я правда вся липкая и хотела помыться.

Уныло опустив плечи, Либитина рухнула обратно на походную койку.

Единственным полезным итогом разговора стало понимание, что Хина, похоже, избежала сурового наказания. Такой непробиваемый человек, как Аселин, пропускающий всё мимо ушей, вполне мог бы лишить её звания прямо на месте. И хотя он по-прежнему демонстрировал Либитине открытое недоверие, возможно, за этой стеной скрывалась попытка утаить зародившееся подозрение, что она и вправду может быть настоящей святой девой.

Но даже несмотря на эту слабую надежду, Либитина не испытывала особой радости.

Даже если он признает меня святой девой, сомневаюсь, что он подложит под меня мужчину.

…И что теперь делать?

***

— Она наконец-то очнулась? Эта… святая дева?

Заметив Аселина, выходящего из шатра святой девы, Иксион поспешил к нему. Он покосился на закрытый вход и осторожно задал вопрос. Аселин лишь молча подал знак глазами. Иксион, благодаря многолетнему опыту научившийся понимать начальника без слов, тут же развернулся.

Пока святая дева лежала без сознания, отряду приходилось впустую просиживать во временном лагере. Хина, как и другие военные врачи, сопровождающие рыцарей, осматривала святую деву, но никто так и не смог найти причину её состояния.

В итоге было решено дождаться, пока она очнётся, и всё это время Аселин дежурил возле неё. Хина же, после разговора с Аселином наедине, была официально отстранена от всех обязанностей и отправлена обратно в Центральный орден.

Такой исход изрядно взбудоражил остальных рыцарей. Аселин всегда отличался крайней суровостью, когда дело касалось наказания подчинённых за проступки.

Те из них, кто был уверен, что Аселин своей властью немедленно лишит Хину звания прямо на месте, теперь смотрели на шатёр святой девы совершенно новыми глазами. Все понимали: именно из-за неё Хина нарушила приказ, а Аселин отложил наказание.

Все они видели, как от одного взмаха её руки монстр разлетелся на куски. Рыцари, которые по приказу начальства изо всех сил старались её игнорировать, больше не могли оставаться безучастными.

Там, где разорвало монстра, не было ни следов оружия, ни признаков чужого присутствия. Выходит, эта святая дева и впрямь что-то сделала? В записях говорилось, что святая дева — священная владычица поля боя, обрушивающая на врагов божественную силу. Значит, это не просто легенды?

— Так, все собираемся! Мы и так слишком задержались, выступаем завтра рано утром!

Подгоняемые Иксионом, рыцари проворно принялись собирать вещи. Убедившись, что подчинённый всё понял и сам взял на себя руководство сборами, Аселин направился к своему шатру. Он располагался вплотную к шатру Либитины, так что далеко идти не пришлось.

— Заместитель командира, взгляните на это.

Оставшись в одиночестве, он вспомнил разговор с Хиной наедине, который последние несколько дней не шёл у него из головы.

Когда Аселин вызвал Хину к себе, её лицо было каменно-напряжённым, но это не было лицо провинившейся. Напротив, казалось, ей есть что сказать.

Стоило Аселину позволить ей объясниться, как Хина тут же закатала рукав. От запястья до локтя рука была плотно замотана бинтами — след давней болезни, о которой Аселин прекрасно знал.

Всё началось с того, что однажды на её теле проступили чёрные пятна. После того как Лукс даровала ей святую реликвию с божественным благословением, пятна чудесным образом исчезли, но самые первые и крупные на руке так и не сошли. Они выглядели настолько уродливо, что Хина решила спрятать их под бинтами.

Хина размотала бинты прямо перед Аселином. Увидев то, что скрывалось под ними, он широко распахнул глаза.

— У меня не было другого выбора, кроме как поверить. Ведь моя рука полностью пришла в норму.