Контент удален!

И правда, если сказать вот так, вслух, то звучит как полный бред. Да там же каждое предложение — сплошная нелепица.

Человек из эпохи пятисотлетней давности, да ещё и женщина, называющая себя святой девой, выбралась наружу, разрушив заваленный огромным валуном вход в святилище — место на святой земле, к которому никто не смел даже приблизиться?

В такую чушь не поверил бы и первый встречный десятилетний мальчишка.

Если бы этот рапорт написал не Аселин, Астерион даже не подумала бы посылать Черемиэля, а просто швырнула бы бумаги в камин. Честно говоря, и сейчас отправка Черемиэля была вызвана не священным порывом встретить святую деву, а скорее нежеланием отмахиваться от трудов Аселина, составившего столь длинный отчёт.

— Черемиэль, святая дева — это священная история ордена. Выдавать себя за неё — всё равно что оскорблять и обманывать наш орден, поэтому мы вынуждены карать за это как за тяжкое преступление. В подобных делах милосердие становится ядом.

Черемиэль, пристально смотревший на нарочито сокрушённо вздыхающую Астерион, слегка приподнял уголки губ.

Эльхам находился недалеко от святой земли, и там неплохо укоренились учреждения диоцеза, включая храм. Учреждения диоцеза — это объекты, используемые орденом, то есть... В том числе и все те заведения, где разбираются с грешниками.

— Я понял.

Астерион кивнула, видя, как Черемиэль с красивой улыбкой принимает данный ему приказ. Казалось, она вот-вот велит ему уйти, но, немного поколебавшись, Астерион заговорила снова:

— Если, на твой взгляд, это действительно настоящая святая дева...

Хотя такого, разумеется, быть не может.

— ...Значит, это проявление воли божьей, и её надлежит сопроводить в орден.

Это было лёгкое напутствие, лишённое всяких ожиданий.

***

Их медлительный темп вызывал тревогу, и в итоге, так и не добравшись до деревни, они решили разбить лагерь на ночь.

Они собирались лишь немного поспать, поэтому лагерь разбили быстро. Либитине, как нечто само собой разумеющееся, выделили отдельную палатку на приличном расстоянии от остальных. Ужинала она тоже в одиночестве, тем, что принёс Аселин, и даже умываться к ближайшему ручью ей пришлось идти одной под его бдительным надзором.

Поведение Аселина, который не давал ей ни малейшего шанса перекинуться словом с остальными, всё больше злило Либитину. Однако все остальные рыцари и оруженосцы подчинялись приказам Аселина, так что поделать было нечего.

Стоило ей хотя бы попытаться встретиться с кем-то взглядом, как они тут же отворачивались в испуге, словно узрели великую катастрофу. О каких попытках заговорить могла идти речь?

— Мы так и поедем прямиком в центральный диоцез? Или всё-таки где-нибудь остановимся отдохнуть?

— Из ордена выслали людей навстречу святой деве. Мы договорились встретиться в Эльхаме.

Либитина тоже знала этот город.

— Им всё ещё управляет семья Тара?

— ...Верно.

Удивлённо расширив глаза, Аселин кивнул, подтверждая её слова.

— Так вы знаете.

— Ведь это родовое гнездо жреца Сильвануса.

Сильванус Тара был высшим жрецом, с которым часто конфликтовала Либия. Из-за этого Либитине, прислуживающей Либии, тоже волей-неволей приходилось с ним сталкиваться, и она тайком собирала о нём информацию. В то время, будучи доверенной служанкой Либии, она прислушивалась ко всем слухам, чтобы при удобном случае сместить Сильвануса, но воспользоваться ими так и не довелось.

К её удивлению, Сильванус вызвался добровольцем в карательный отряд, чтобы сопровождать святую деву Либию, и в итоге погиб в логове демонов.

…Может, на самом деле Сильванус не так уж сильно ненавидел святую деву Либию. По крайней мере, если подумать об этом теперь.

Пытаясь воскресить в памяти лицо этого придирчивого жреца средних лет, Либитина с опозданием заметила пристальный взгляд Аселина и поспешно добавила:

— Вы, наверное, не знаете, заместитель командира, но жрец Сильванус был первым высшим жрецом, выходцем из семьи Тара.

— А, да.

Аселин, смотревший на Либитину непроницаемым взглядом, наконец отвёл глаза. Либитина, кисло покосившись на столь сухую реакцию, тоже отвернулась. Сколько бы жрецов ни было в ордене, но первый высший жрец из целого рода, к тому же участник карательного похода в логово демонов — разве он не заслуживает хотя бы толики уважения?

— В таком случае мы попросим семью Тара выделить человека, который будет мне прислуживать?

Услышав этот непринуждённый вопрос, Аселин, смотревший прямо перед собой, снова повернулся к Либитине.

— Прислуживать?

— Да. Пока мы ночуем в поле — ничего не поделаешь, но как только доберёмся до нормального жилья, я бы хотела помыться и привести себя в порядок.

На самом деле это было скорее предлогом — ей куда сильнее хотелось связаться с человеком, на которого Аселин не имел бы такого влияния. Всё-таки справиться с обычными людьми гораздо проще, чем с вечно настороженными рыцарями. Хотя насчёт помыться она тоже говорила искренне.

Судя по поведению Аселина, он был готов по прибытии сразу же пригрозить семье Тара, чтобы те держались от неё подальше, поэтому Либитина заранее заявила, что ей нужен человек.

В конце концов, неужели ей откажут в одном-единственном слуге? Либитина была уверена: стоит ей получить в подчинение хотя бы одного человека, и она без труда заставит его выполнять её поручения. Как-никак, она была не только доверенной служанкой святой девы, но и начальницей над множеством горничных.

Услышав слова Либитины, Аселин нахмурился.

— Вы не в состоянии помыться самостоятельно?

Взгляд Аселина выражал такое нелепое недоумение, словно он смотрел на круглую дуру. Либитина, в одночасье превратившаяся в человека, который даже умыться сам не может, выдавила из себя улыбку и мягко возразила:

— …Дело не в том, что я не в состоянии. И это касается не только мытья…

— А одеваться вы сами умеете?

— Конечно умею. Но…

— Раз вы в состоянии сами умыться и одеться, то проблем быть не должно. За всем остальным прослежу я.

Аселин отрезал так, словно больше не желал ничего слушать. Либитина, уставившись на него с нескрываемым возмущением, скрестила руки на груди и процедила:

— Хотите сказать, что мне будете прислуживать вы, заместитель командира?

— Как видите, сейчас я и так исполняю роль оруженосца. К чему это удивление.

— Пару дней вести лошадь и прислуживать — это разные вещи.

Она упомянула именно прислуживание, так как это понятие охватывало множество деликатных личных поручений. Однако для Аселина, похоже, не было никакой разницы между ролью оруженосца и ролью слуги.

Потерев виски, Либитина собралась снова попытаться убедить его мягким тоном, но Аселин, прищурившись, опередил её:

— У вас есть какая-то особая причина держать при себе кого-то ещё?

— Меня, вообще-то, внезапно забросило в мир спустя пять сотен лет. Я же должна хоть что-то узнать.

— Ах да. Пятьсот лет.

Похоже, теперь он даже не собирался скрывать своё недоверие. У Либитины не было сил даже указать ему на его сарказм, поэтому она лишь обречённо покачала головой.

— Мне самой не верится, так что и вам, заместитель командира, конечно же, не верится. Я не прошу мне верить. Я просто хочу прояснить ситуацию.

— Я же уже говорил. Спрашивайте у меня.

— Насколько вы не верите мне, настолько и я не доверяю вам.

— Какая жалость.

Кратко бросив это безо всякого сожаления в голосе, Аселин сухо ответил:

— Прискорбно, что я не внушаю вам доверия, однако в настоящее время за вашу безопасность отвечаю именно я, и, пока не будет принято окончательное решение, я не намерен подпускать к вам других людей.

— А если я скажу, что мне нужна прислуга, чтобы одеться?

— Вы же сами сказали, что умеете одеваться.

Невозмутимо переспросил Аселин и, словно делая великое одолжение, добавил:

— Если скажете, что вам непременно нужно, чтобы вам прислуживали, пусть даже это буду я, то я постараюсь.

— …С вами действительно невозможно разговаривать.

И почему перед логовом демонов её спас именно этот мужчина? Его священный лик, казавшийся поначалу лицом спасителя, теперь походил на мраморную статую, лишь имитирующую человека.

Сделав глубокий вдох, Либитина нахмурилась, и в тот самый момент, когда она собиралась открыть рот, она вдруг резко перевела взгляд. Аселин с удивлением посмотрел на её неожиданную реакцию, но всё внимание Либитины было сосредоточено на другом.

Она почувствовала, как к коже прилипает какая-то вязкая аура. Это ощущение было ей уже знакомо.

Ведь она уже испытывала его в логове демонов.