Контент удален!

В лесу стояла тишина.

Безмолвие леса не было чем-то необычным: этот лес, Каэлум, был святилищем, пронизанным божественной силой. На этой горе, где не было ничего, кроме густо стоящих берез, не раздавалось даже хлопанья птичьих крыльев, не говоря уже о криках зверей. Из-за божественного величия, давящего на весь лес, обычному человеку было трудно сюда даже ступить.

А значит, любая, даже самая крошечная перемена здесь сразу бросалась в глаза.

— Ничего подозрительного.

— Уверен?

Мужчина, не отрывавший взгляда от березовой чащи, нахмурился, услышав доклад рыцаря. Другой рыцарь, стоявший рядом и следивший за его реакцией, осторожно вставил:

— Брэн не мог ошибиться. Может, донесение было ложным?

— Кальман прав. Разве мало сумасшедших, которые слишком глубоко погружаются в молитву, а потом несут бред, будто слышали глас Божий? Уверен, это как раз такой случай.

Брэн, вернувшийся с патрулирования территории вокруг святилища во главе отряда солдат, славился своими навыками разведчика на весь орден. Раз он решил, что всё чисто, значит, так оно и есть.

Несмотря на слова своих адъютантов, Кальмана и Иксиона, мужчина еще долго не отводил взгляда от леса. Как и докладывал Брэн, по прибытии сюда он тоже не заметил ничего необычного.

К тому же сообщения прихожан о том, что они якобы стали свидетелями божественного чуда, поступали довольно часто. Чем фанатичнее был верующий, тем тверже он верил в свою неразрывную связь с Богом, принимая любое незначительное природное явление за божественный ответ, о чем в крайнем возбуждении и докладывал ордену.

Разумеется, это не было ни ответом Бога, ни благодатным откровением. Хотя самих верующих в этом было не убедить.

Иксион прав: скорее всего, в этот раз произошло то же самое. Разве нет?

Обычным людям в эти места даже приближаться запрещено. Сообщение о том, что земля внезапно задрожала и из центра святилища раздался грохот, звучало совершенно неправдоподобно. Куда логичнее предположить, что у кого-то от усталости и рутины начались слуховые галлюцинации.

И всё же, несмотря на этот логичный вывод, Аселин почему-то не мог оторвать взгляда от леса. В конце концов он принял решение.

— Заместитель командира, вы хотите пойти туда лично?

— Оцепите периметр. Ждите сигнала.

Он решил осмотреть лес лично.

И дело было не только в желании избавиться от гнетущего предчувствия. Приказ осмотреть святилище Каэлум исходил от весьма высокопоставленного лица, поэтому Аселин должен был сделать всё от него зависящее.

Брэн с недовольным лицом пробормотал себе под нос:

— Вы и так по горло в делах, а вам поручают такие мелочи. Разве это не перебор со стороны командира?

Иксион поспешил осадить ворчуна:

— Следи за языком. Это приказ не командира, а кое-кого повыше.

— От самой Лукс?

Аселин пропустил изумленный возглас Брэна мимо ушей. Не было никакого секрета в том, что первосвященница и высший иерарх ордена Астерион лично вызвала его и поручила это задание. Будь это какая-то тайная миссия, он не стал бы тащить с собой столько подчиненных.

В последнее время Аселин с шумом выполнял самые пустяковые поручения. Он прекрасно понимал, что за всем этим кроется борьба за власть внутри ордена, но не обращал на нее внимания. Его меч годился для защиты догматов веры, а не для политических игр. Ему было достаточно лишь добросовестно выполнять приказы и распространять божественное учение.

В этом смысле защита святилища была одной из главных символических обязанностей святого рыцаря. И то, что Аселин лично патрулировал эти места вместе со своими подчиненными, служило хорошим напоминанием о предназначении ордена.

— Как-никак мы патрулируем святилище.

На слова Кальмана Иксион с гордостью отозвался:

— Только человеку уровня нашего заместителя командира Бог мог дозволить войти в святилище.

Оставив перешептывающихся подчиненных позади, Аселин широким шагом направился в гору.

Земля, по которой он ступал, была святилищем. Орден оградил территорию в определенном радиусе от гробницы и запретил туда свободный вход исключительно ради сохранения своих святынь. Разумеется, посещать их дозволялось лишь немногим высокопоставленным членам ордена.

Контроль еще больше ужесточился после историй о нарушителях, проникших в святилище без разрешения и погибших по неизвестным причинам. В народе шептались, что они навлекли на себя гнев Божий, и, естественно, проникались еще большим благоговением перед теми немногими служителями ордена, которым был дозволен вход.

Аселин был одним из них. Потому все так уважали и почитали его — заместителя командира рыцарского ордена Радиллион, преемника на пост командира, пользующегося безграничным доверием первосвященницы, Аселина Фриксуса.

Правда, сам Аселин, окруженный всеобщими ожиданиями и благоговением, был настроен далеко не так трепетно, как они думали.

Возможность посещать святилище, конечно, дорогого стоила, но…

Но что с того? Здесь, в Каэлуме, нет ничего, кроме берез. Подобный пейзаж можно найти где угодно и за пределами святилища.

Разумеется, в самом конце леса находилась гробница святой девы. Но это была всего лишь могила. Вход в нее был запечатан, а густой березовый лес плотным кольцом окружал святыню, словно пытаясь её защитить.

По преданиям, в прошлом святая дева, будучи единственным человеком, удостоившимся божественной силы, искоренила зло на этой земле. Записи пестрели такими преувеличениями — мол, по одному взмаху ее руки с небес били молнии, а за ее спиной вырастали горы из трупов монстров, — что докопаться до истины было уже невозможно.

Как бы то ни было, всё это осталось в далёком прошлом. Владела святая дева божественной силой или нет, сейчас не осталось никого, кто мог бы сотворить подобное чудо. Астерион, верховный лидер ордена, вместо того чтобы гоняться за призрачной божественной силой — неизвестно, существовала ли она вообще когда-либо и появится ли вновь, — вела паству твёрдой рукой, опираясь на строгую, справедливую дисциплину и чистую веру. Аселин полностью разделял её философию и всячески ей содействовал.

В конечном счёте, здесь были лишь могила и мертвец.

Аселин, которому и прежде по разным причинам доводилось бывать в святилище, равнодушно скользил взглядом по лесному пейзажу, ничуть не изменившемуся с его прошлого визита. Как он и ожидал, в лесу не чувствовалось ни малейшего чужого присутствия. Лишь чечевички на коре берёз, словно тысячи глаз, сверлили его со всех сторон, пристально наблюдая за незваным гостем.

Изменится ли что-нибудь, если он пройдет дальше? В тот самый миг, когда шаг Аселина начал замедляться…

Стук.

Его чуткий слух уловил, как что-то с глухим стуком упало. И это в безветренном лесу, где не могло быть никакого движения.

Аселин, уже собиравшийся равнодушно повернуть назад, вмиг помрачнел. Положив руку на эфес меча, он беззвучно двинулся вперед. Быстро окинув взглядом окрестности, он не увидел ничего, кроме всё тех же берез, но бдительности не ослабил, продвигаясь вперед так тихо, как только мог.

За густыми зарослями показался черный валун, запечатывавший гробницу святой девы. Аселин прищурился.

Огромный валун, наглухо закрывавший вход в пещеру, был явно создан искусственно. На его гладкой поверхности была высечена фреска, восхваляющая святую деву, сражающуюся со злом. Ниже были выбиты имя хозяйки гробницы и краткая история её жизни. Именно благодаря этому орден и узнал, что здесь покоится святая дева.

В этот миг Аселин заметил в верхней части валуна трещину, которой раньше не было. Она располагалась слишком высоко, чтобы кто-то мог разбить камень намеренно.

Неужели она появилась от времени?

Но ведь это святилище, а пещера — гробница святой девы. Неужели святыня, простоявшая целой и невредимой пятьсот лет, вдруг начнет рушиться именно сейчас?

Вокруг по-прежнему стояла тишина. Единственным изменением была трещина в камне. Наверняка звук, который услышал Аселин, издала каменная крошка, посыпавшаяся из этого разлома.

Вернуться и доложить ордену? Понаблюдать еще немного? Или...

Сомнения длились недолго. Аселин, всё так же держа руку на эфесе меча, без колебаний подошел к гробнице.

Страха не было. Он объективно оценивал свои выдающиеся способности и знал: на всей земле существ, способных его победить, можно пересчитать по пальцам.

Что бы оттуда ни вылезло, если дойдет до боя, он не проиграет.

Если это какая-то неведомая сила, то он станет первым созданием, испытавшим на себе божественное чудо, что само по себе священно. Хоть он, конечно, не верил, что удостоится подобной милости.

И в тот самый момент, когда Аселин приблизился к валуну, трещина, словно только этого и дожидаясь, поползла вниз.

Грохот!

Трещина стремительно углубилась, и валун начал раскалываться надвое. Стоило равновесию нарушиться, как раскол стал быстро расширяться. Сквозь расползающуюся щель мелькнула кромешная тьма пещеры. Аселин, до побеления костяшек сжимая эфес меча, впился взглядом в расщелину. И когда раскол дошел до середины валуна…

Из черной щели вдруг высунулась белая рука.