Контент удален!

В тот миг, когда глаза Аселина изумлённо расширились, рука снова скрылась внутри.

Что это, чёрт возьми, было?

Всё произошло в считаные мгновения, когда он меньше всего этого ожидал. Будь на его месте кто-то другой, наверняка первым делом усомнился бы в собственном зрении, решив, что ему просто почудилось.

Однако Аселин знал: то, что он только что видел, вовсе не галлюцинация. Он был абсолютно здоров, а рассудок оставался кристально ясным.

Рука, высунувшаяся из гробницы святой девы… Неужто нежить? Появление нежити в святилище под божественным покровительством — что может быть богохульнее! Но, насколько он знал, у нежити не бывает таких белых рук. То, что он только что видел, было слишком изящным для монстра…

Скорее, она походила на руку человека, молящего о помощи. И это несмотря на то, что из запечатанного пятьсот лет назад святилища никак не мог вдруг появиться живой человек.

Аселин прикоснулся к валуну. Вход и так уже начал разрушаться, поэтому он не считал осквернением доломать гробницу. Однако ему даже не пришлось прилагать усилий: камень окончательно потерял равновесие и рухнул. Трещина расколола огромный валун ровно надвое.

Затем изнутри снова высунулась рука и вцепилась в расколотый камень. Это несомненно была человеческая рука, но Аселин не спешил помогать, а лишь наблюдал. Вскоре с натужным стоном из глубины тёмной пещеры показался чей-то силуэт. Сквозь щель в валуне с трудом протиснулась женщина.

Её длинные волнистые чёрные волосы были растрёпаны, а лицо мертвенно побледнело. Тяжело дыша, она цеплялась за камень, а затем медленно подняла голову.

Сквозь спутанные чёрные пряди сверкнули необычные фиолетовые глаза. Она медленно моргнула и разомкнула губы. Вперемешку с хриплым дыханием, похожим на скрежет металла, раздался слабый голос:

— Я…

Аселин невольно стиснул эфес меча. В голове сразу же пронеслись строки из Священного Писания:

«Демон, искушающий людей, принимает облик прекраснейшего из ангелов».

А значит, женщина перед ним — демон.

Стоило ему прийти к этому выводу, как губы женщины снова зашевелились:

— Святая…

Не успев договорить, она без сил рухнула прямо ему в объятия.

***

К тому времени, когда Хина, получив тайное послание от заместителя командира Фриксуса, прибыла в лагерь его отряда, солнце уже садилось.

Примчавшись в спешке из-за внезапного вызова, она по прибытии даже не успела распаковать вещи. Стоило ей войти в лагерь, как к ней коршунами слетелись адъютанты заместителя командира и принялись проявлять непрошеную любезность, предлагая донести багаж.

Подталкивая её в спину, они уверенным шагом направились к одному из шатров. Хина, конечно, думала, что её ведут к заместителю командира, но, едва открыв полог и почувствовав запах благовоний, сразу поняла, что это за место.

Этот запах, играющий роль своеобразного обезболивающего, часто стоял в лазаретных шатрах, где выхаживали раненых.

Причина, по которой Хина спешила сюда, находилась именно в этом шатре. Кроме того, Хина догадалась, что адъютанты, прикрываясь помощью с багажом, просто хотели взглянуть на таинственное существо внутри.

Осознав это, Хина резко остановилась, сменила выражение лица на строгое и повернулась к адъютантам.

— Состояние пациента внутри ещё не проверено. Вам нельзя входить, господа рыцари.

Услышав это, Иксион, который уже собирался уверенно пройти в шатёр с её вещами, коротко цокнул языком и остановился.

— Больно строгая.

— Где заместитель командира? Он знает о вашем самоуправстве?

— Не говорите жутких вещей, госпожа Хина. Какое же это самоуправство?

— Верно. Мы просто по доброте душевной несем ваши вещи.

Кальман и Иксион с самым серьёзным видом принялись доказывать свою невиновность. И при этом то и дело бросали косые взгляды за приоткрытый полог шатра. Шатёр был небольшим, так что они легко могли разглядеть человеческую фигуру на походной койке.

— И правда человек лежит.

— Мы же все видели, как заместитель командира принёс её на руках.

Укоризненно заметил Кальман в ответ на удивлённый возглас Иксиона.

— А я уж думал, мне померещилось.

Иксион пожал плечами.

И в самом деле, все рыцари уже начали всерьёз подозревать, не случилось ли у них массовое помутнение рассудка. И неудивительно, ведь Аселин, отправившийся проверить святилище, вернулся с какой-то женщиной на руках.

Аселин без лишних объяснений приказал немедленно освободить один из шатров и уложил женщину там. После чего строжайше запретил рыцарям приближаться и срочно вызвал военного врача Хину Хорсу из ближайшего района.

— Но как, чёрт возьми, эта женщина попала в священные земли?

— Ну, это всё-таки лес, при желании пробраться можно откуда угодно.

— Не думал, что ещё остались желающие навлечь на себя божье проклятие.

— Никто в здравом уме проклятия не захочет! Может, она просто заблудилась в горах?

Хина, примчавшаяся в лагерь без каких-либо подробностей, из разговора Иксиона и Кальмана уяснила одну вещь совершенно точно: человек в этом шатре пришёл из священных земель.

— Да что вообще происходит…

В тот момент, когда Хина уже собралась расспросить их подробнее, позади них выросла огромная тень. Холодные зелёные глаза уставились на троицу.

— Что вы здесь устроили?

— Заместитель командира!

— Госпожа Хина только что прибыла, и мы…

— Иксион, Кальман.

Услышав суровый голос Аселина, Иксион и Кальман, бормотавшие заранее заготовленные оправдания, разом заткнулись. Глядя, как они моментально поджали хвосты, Аселин нахмурился и хотел было что-то сказать, но лишь мотнул подбородком, приказывая им уйти. Адъютанты тут же поклонились и поспешно ретировались. Хина, тоже с опаской поглядывавшая на начальство, осторожно заговорила:

— Прошу прощения, что не доложила о прибытии немедленно.

— Наверняка эти оболтусы притащили тебя прямо сюда. Важнее другое — ты уже осмотрела пациента внутри?

— Как раз собиралась.

Аселин кивнул и первым зашёл в шатёр. Хина торопливо собрала свои вещи, которые Иксион с Кальманом бросили чуть ли не на землю, и последовала за ним.

Обстановка внутри была спартанской. Судя по разговору адъютантов, это место на скорую руку приспособили под временный лазарет, и пустые стены красноречиво об этом свидетельствовали. Обнаружив, что из вещей тут лишь походная койка, складной стул да стоящая на полу курильница, Хина перевела взгляд на кровать.

Половина лица лежащего там человека была накрыта тонким платком.

— Это труп? Приступить к вскрытию?

Услышав этот вопрос, Аселин бросил на неё короткий взгляд, а затем снова посмотрел на человека на кровати.

— Пациент.

А, значит, живой. Нос и рот оставили открытыми, видимо, чтобы пациент мог дышать. И хотя непонятно, зачем было вот так накрывать лицо живому человеку…

В замешательстве разглядывая черты лица, скрытые белым платком, Хина осторожно заговорила:

— Я слышала, вы сами вынесли её из священных земель.

— Если быть точным, из святилища.

Хина непонимающе заморгала. А затем, с запозданием сообразив, запинаясь, ответила:

— А? То есть… Прошу прощения. Я вас не поняла.

Аселин не стал упрекать её за такую реакцию. Скорее даже, он считал её вполне естественной. Нахмурившись, он впился взглядом в скрытое платком лицо и объяснил:

— Эта женщина появилась из гробницы святой. Когда я к ней прикоснулся, не почувствовал ничего необычного, но неизвестно, как это подействует на обычных рыцарей или солдат. Немедленно проверь, нет ли у неё заразных болезней или других аномалий.

— При всём уважении, заместитель командира, моя специализация — не общая медицина, а…

— Ты специализируешься на особой медицине. Потому я тебя и позвал.

Чтобы лечить раны, нанесённые монстрами, необходимо накапливать знания и о самих монстрах. Это направление тонко отличалось от того, что изучали обычные рыцари, чьей целью было убийство чудовищ. Вместо того чтобы искать уязвимые точки и фатальные слабости, нужно было изучать биологию монстров в целом. В некоторых ситуациях приходилось даже продлевать им жизнь.

Именно поэтому Хина, будучи военным врачом, одновременно занимала особую должность исследователя монстров.

— Вы думаете… эта женщина — монстр?

Теперь Хина поняла, почему Аселин вызвал именно её из другого района. Она была единственным исследователем монстров в ближайшей округе.

— Усыпальница была запечатана пятьсот лет. По-твоему, женщина, которая вышла оттуда, может быть человеком?

На вопрос Аселина Хина промолчала. Между красивых бровей заместителя командира залегла глубокая складка — словно его терзали сомнения. Вскоре Аселин холодно произнёс:

— Завтра я планирую отправить письмо Лукс. Я приложу к нему результаты твоего первичного обследования, так что приступай немедленно.

— Да, поняла.