Контент удален!

Осознав, что этот мужчина её не знает, она на мгновение задумалась.

Раз он спас её, не зная, кто она такая, трудно было предугадать его реакцию на правду. Ей совершенно не хватало понимания ситуации, чтобы предсказать поведение Аселина.

Но и отделаться дешёвой ложью не выйдет: стоит ему немного порасспрашивать, и он мигом всё выяснит.

Поколебавшись, она приоткрыла губы и медленно заговорила:

— ...Люди звали меня Либи.

Это была правда, но далеко не вся. Выдав лишь часть истины, она зорко следила за лицом Аселина — и вскоре увидела, как его глаза широко распахнулись.

— Вы действительно святая дева?

Она не ответила, и Аселин, видимо, воспринял это как молчаливое согласие. Теперь он заговорил, уже не скрывая изумления:

— Вы и впрямь святая дева Либия?

От такой настойчивости Аселина она нахмурилась.

— Вы уже солгали мне о своей должности, и я вам не доверяю. Позовите заместителя командира Актеона.

Она ответила жёстко. Неизвестно, зачем Аселин выдавал себя за заместителя командира, но её истинную ценность мог осознать только высокопоставленный член ордена. Уж точно не этот сомнительный святой рыцарь... Да и рыцарь ли он вообще — большой вопрос. В любом случае нужен был кто-то рангом повыше.

С заместителем Актеоном она по разным причинам виделась часто, так что при встрече он бы её узнал. К тому же отношения у них были неплохими, а значит, убедить его помочь не составило бы труда.

На худой конец подошла бы любая святая дева. Любой, кто наделён святой силой, просто не мог не признать её ценность.

После этих слов Аселин замолчал, словно лишившись дара речи. А затем медленно произнёс:

— Прошу прощения, но его нет.

Неужели заместителя командира и вправду сменили за какие-то пару дней? Она с недоверием посмотрела на Аселина.

Актеон, при всём своём грубоватом нраве, был прямолинейным и честным рыцарем, вполне достойным звания заместителя командира. У него были хорошие отношения с товарищами, начальство доверяло ему, так что без веской причины его бы не сняли с должности. Значит, с Актеоном что-то случилось?

— С ним что-то случилось?

Аселин со сложным выражением лица плотно сжал губы. А затем спокойно объяснил:

— Не знаю, почему обрушился вход в святилище и как вам удалось выжить внутри, но одно могу сказать наверняка: с момента вашей смерти прошло пятьсот лет.

— ...Пятьсот лет?

Она не поверила своим ушам.

— Да. Поэтому я вынужден спросить ещё раз. Вы действительно святая дева Либия, умершая пятьсот лет назад?

Либи...

Она, только что представившаяся этим именем, беззвучно приоткрыла рот. Осознать слова этого мужчины до конца не получалось, но он требовал немедленного ответа. Она инстинктивно поняла: её следующие слова определят её будущее.

Ошеломлённая, но изо всех сил стараясь этого не показать, она подавила эмоции и заговорила куда более холодным тоном, чем обычно:

— Верно.

Люди называли её Либи.

— Я — святая дева.

Её имя — Либитина.

Пятьсот лет назад она была личной служанкой святой девы Либии. А также святой девой, пробудившей свою силу в логове демонов.

***

Рыцари-верзилы сгрудились и принялись шептаться:

— Говорят, святая дева.

— Святая дева.

— Да ещё и пятисотлетней давности.

Либитина нарочно смотрела вдаль, чтобы на них не оборачиваться. Но не слышать их разговора она не могла. Пусть рыцари и пытались говорить тихо, до ушей Либитины каждое слово долетало до неприличия отчётливо. Обострился не только слух, но и все чувства в целом — пробуждение святой силы явно повлекло за собой изменения в её теле.

На мгновение в памяти мелькнула картина из прошлого:

— ...За что?

Рухнувшая с коротким стоном святая дева Либия; спасительный вдох; внезапно прояснившееся зрение, словно она в одночасье обрела сотни глаз; жуткая демоническая энергия, давящая на все органы чувств, и инстинктивно подкатывающая тошнота...

Либитина глубоко вздохнула, стараясь отогнать эти обрывочные, но живо въевшиеся в память ощущения.

— Надо же, святая дева!

— Да тише ты.

— Да она всё равно не слышит.

Она могла бы подойти и ткнуть их носом в то, что всё прекрасно слышит, но решила промолчать. Сейчас ей требовалось разобраться в ситуации. Информации от одного лишь Аселина доверять было трудно, поэтому приходилось собирать сведения по крупицам из чужих разговоров.

Рыцари, понятия не имевшие об её мотивах, свято верили, что до неё не долетает ни звука, и продолжали болтать:

— Думаешь, она и вправду выбралась из святилища?

— Наш заместитель командира похож на того, кто станет врать?

— Да нет, конечно.

— А может, она расхитительница гробниц? Нашла другой вход, о котором мы не знаем.

— Расхитительница? Да как вообще можно проникнуть в то самое святилище?

— ...Подкоп сделала?

— Ох, ну ты и... Да ну тебя.

По обрывкам разговора Либитина поняла, что это адъютанты Аселина. Она не стала их прерывать в надежде, что раз они не рядовые рыцари, а адъютанты, то и разговор у них будет посодержательнее. Но, видимо, её надежды не оправдались.

Их начальник вроде нормальный, так почему уровень бесед у его адъютантов такой убогий?

— Но как она докажет, что святая дева?

— Раз заместитель командира так сказал, значит, так оно и есть.

К сожалению, ничего толкового из болтовни рыцарей почерпнуть не удалось. Ясно было одно: подчинённые безгранично доверяли Аселину. Они сомневались во внезапно объявившейся святой деве, но без особых раздумий приняли этот факт — исключительно потому, что так сказал Аселин.

Видимо, должность заместителя командира он носил не просто для красоты.

Либитина мысленно представила светловолосого мужчину. Заместитель командира Актеон был человеком средних лет, а его предшественник — и вовсе рыцарем почтенного возраста. Насколько она знала, почти все, кто занимал влиятельные посты в ордене, обладали солидным жизненным опытом. Аселин же казался её ровесником. Ему можно было дать от силы лет двадцать пять, не больше.

Стать заместителем командира рыцарского ордена в таком юном возрасте означало обладать чем-то выдающимся. Будь то невероятное мастерство, знатная семья или какие-то другие, неведомые таланты.

По крайней мере, внешностью он точно выдался.

В этот самый момент неожиданно появился сам Аселин.

— Мы закончили сборы. Уверены, что вам больше не нужно отдыхать?

Услышав подтверждение, что она святая дева, Аселин тут же позвал Хину проверить состояние Либитины. Хина сказала, что, помимо ушибов, внутренних повреждений не наблюдается, и добавила, что поражена скоростью выздоровления по сравнению с первым осмотром. Услышав это, Аселин немедленно начал готовиться к отбытию в орден вместе с Либитиной.

Он не спрашивал, как ей удалось разрушить вход и выбраться, или правда ли, что она выжила там спустя пятьсот лет. И никакой другой информации вытянуть не пытался. Сама Либитина не вызывала у него особого интереса: он просто оборвал расспросы, заявив, что получил приказ доставить её.

Разумеется, Либитину такой расклад не устраивал.

— Говорите, прошло пятьсот лет?

— Да.

— Вы не шутите надо мной? Правда пятьсот лет?

— Всё верно.

По здравому смыслу, сколько бы времени она ни провела в логове демонов, заявление о пятистах годах звучало как полнейший абсурд. Как вообще человек может прожить столько? Святая дева — избранница Бога, но её век вовсе не длиннее, чем у обычных людей. Скорее уж короче.

— Может, господин заместитель командира просчитался?

— Как насчет того, чтобы подвергнуть сомнению собственную память? Вполне возможно, что вы ошибаетесь насчет своего имени или статуса.

— Но пятьсот лет — это же абсурд.

— В то, что я встретил святую деву пятисотлетней давности, и впрямь сложно поверить.

Действительно ли прошло пятьсот лет, и если да, то как за это время изменился мир, почему это место называют святилищем... У Либитины была уйма вопросов, но, глядя на равнодушие Аселина, она прикусила язык.

Она рассудила, что лучше поговорить напрямую с его начальством, чем вытягивать неизвестно насколько правдивую информацию из этого недружелюбного служаки. Аселин с самого начала всем своим видом давил на неё. Вёл себя так, словно столкнулся с чем-то, не заслуживающим доверия.

Раз они не доверяют друг другу, долгие разговоры только добавят усталости. Либитина, и без того не отличавшаяся общительностью, решила не пытаться налаживать отношения с Аселином.

— Да.

— В таком случае не будем больше медлить.

В центральном диоцезе наверняка найдутся более сговорчивые и доброжелательные люди, с которыми удастся договориться. И даже если действительно прошло пятьсот лет, орден всё равно останется орденом, а значит, она сможет доказать свою ценность.

Даже если влияние ордена ослабло, это ничего не меняло. Она знала: орден от неё не откажется.

Каким бы ни было прошлое, теперь она — святая дева.