1 - 4
Веки отяжелели.
Стоило осознать эту тяжесть, как во всём теле медленно пробудилась чувствительность. Не замечаемые прежде телесные ощущения одно за другим вливались в сознание, и постепенно через кожу пришло чувство реальности.
Первой мыслью было: она выжила.
Тело ныло от боли, а кончики пальцев то и дело покалывало от совершенно незнакомого ощущения. Время от времени сердце сдавливало так, что становилось душно.
А значит, все эти ощущения она испытывала лишь потому, что осталась жива.
Разомкнуть веки было так тяжело, словно их нарочно склеили. К тому же она чувствовала, что щёки и глаза что-то накрывает. Превозмогая ощущение невесомости, она с трудом подняла руку, резко смахнула с лица то, что мешало, и наконец разлепила глаза.
Немного привыкнув к свету, она вскоре смогла осмотреться.
Увидев над собой грубый потолок шатра, она слегка повернула голову. Шея затекла, голова кружилась, но двигаться она худо-бедно могла.
Рядом с её постелью стоял складной стул. Сиденье было слегка помято — верный признак того, что на нём кто-то сидел, — а рядом лежал раскрытый в беспорядке саквояж, похожий на врачебный. К тому же её тело во многих местах оказалось перебинтовано.
На её лице расплылась улыбка.
Её спасли. Она выбралась из этого проклятого логова демонов. Человеческий силуэт, который она увидела за миг до потери сознания, оказался не галлюцинацией — она выжила.
— Ха-а…
Закрыв лицо руками, она подалась вперёд и с глубоким облегчением выдохнула.
Она понятия не имела, кто её спас, где она находится и что вообще происходит, но всё равно чувствовала облегчение. Наверняка, как только она поправится, на неё повесят обвинение в невыполнении долга и утащат в допросную или подземелье Церкви… Но с другой стороны, статус единственной выжившей в будущем послужит ей спасательным кругом.
В конце концов, она с таким трудом выжила.
Она хладнокровно приводила мысли в порядок. Как только станет известно, что она очнулась, к ней тут же нагрянет высокопоставленный жрец, чтобы во всём разобраться. Тогда-то ей и придётся набивать себе цену, по крупицам выдавая ценную информацию, чтобы им не оставалось ничего иного, кроме как сохранить ей жизнь.
Размышляя об этом, она вдруг опустила взгляд на ладони, в которых всё ещё пульсировало покалывание.
Перед побегом из пещеры она выглядела просто кошмарно… Но сейчас руки, сплошь покрытые тогда грязью и кровью, были совершенно чистыми. Видимо, тот, кто за ней ухаживал, привёл её в порядок. Если бы её с самого начала собирались считать преступницей, вряд ли бы проявили такую заботу, так что ситуация, можно сказать, обнадёживала.
К тому же, у неё имелось своего рода секретное оружие. Если её даже слушать не станут и попытаются убить, достаточно будет просто раскрыть свою личность. Тогда её, по крайней мере, не смогут прикончить на месте.
Чем больше она анализировала ситуацию, тем спокойнее ей становилось. Проведя ладонями по лицу, она откинула тонкое одеяло. Должно быть, ради лечения её переодели — сейчас на ней было тонкое просторное платье.
Она осторожно спустилась с постели и как раз собиралась встать, когда в шатёр кто-то уверенно вошёл.
— Госпожа Лукс…
Мужчина был настолько крупным, что вход в шатёр казался для него узковатым. Зайдя внутрь за разговором с кем-то, он вдруг замер как вкопанный, увидев, что она встала с постели.
Это, несомненно, был тот самый мужчина, которого она видела перед потерей сознания.
Увидев его светлые волосы, она убедилась в этом окончательно. Когда вход в пещеру обрушился, этот мужчина стоял спиной к хлынувшим в провал солнечным лучам. Его золотистые волосы, сиявшие на солнце, чётко отпечатались у неё в памяти. Как и ясные, пронзительно-зелёные глаза, смотревшие прямо на неё.
— Ах, вы очнулись?
Всё ещё ошеломлённо глядя на мужчину, она вдруг пришла в себя. Из-за его спины показалась женщина — видимо, та самая, с которой он разговаривал. Поверх странной, незнакомой униформы на ней был накинут белый халат, и по одному лишь её виду становилось ясно, что она врач.
— Как вы себя чувствуете? Я провела все возможные обследования, но ничего особенного…
Женщина, собравшаяся было подойти и затараторить, мгновенно замолчала и остановилась по одному лишь жесту мужчины. Одного этого было достаточно, чтобы понять субординацию между ними.
А значит, говорить сейчас предстояло именно с ним. С тем самым мужчиной, который её спас. Её взгляд снова метнулся к нему. Почему-то на его лице читалась лёгкая растерянность.
— Сир Хина, если уж ты планировала использовать её для этих целей, стоило доложить мне заранее.
— Что? А, вы об этом! Моя запасная одежда маловата, она могла бы сдавить раны и ухудшить состояние. Поэтому я решила, что рубашка заместителя командира, как самого крупного в нашем отряде, подойдёт лучше всего.
Молча слушая этот непонятный разговор, она только сейчас поняла, что на ней надето не платье, а рубашка этого мужчины. А ещё — что он заместитель командира, стоящая рядом женщина, вероятно, рыцарь, а находятся они в шатре рыцарского ордена.
Раз это рыцари, не из ордена ли они святых рыцарей при Церкви? Но их униформа и доспехи выглядели незнакомо, да и лиц их она никогда не видела.
Святых рыцарей у Церкви не один и не два, так что всех в лицо она знать не могла, однако с высокопоставленными лицами была знакома неплохо. Известный ей заместитель командира был вовсе не этим мужчиной, а человеком средних лет, с густой бородой и красноватым лицом.
Судя по незнакомым доспехам, куда логичнее было предположить, что они принадлежат к какому-то недавно созданному отряду. Хотя о планах учреждения новых подразделений она не слышала…
Кстати говоря, сколько же времени прошло?
В пещере было сложно следить за течением времени. Да никто и не пытался. В этом просто не было смысла. Прошёл день или два — какая разница? Ведь все они думали, что больше никогда не увидят солнечного света.
— Выйди пока.
— А? Но она же очнулась, мне нужно провести дополнительный осмотр…
— Жди снаружи. Скоро позову.
Мужчина оборвал её так решительно, словно не терпел никаких возражений, и женщина по имени Хина послушно замолчала. Молча поклонившись, она вышла из шатра.
Убедившись, что Хина ушла, мужчина снова повернулся к ней. От замешательства, ненадолго мелькнувшего на его лице, не осталось и следа — теперь он был совершенно спокоен.
— Моё имя — Аселин Фриксус. При всех своих скромных способностях я занимаю должность заместителя командира Центрального ордена святых рыцарей «Радиллион» и следую учению Церкви.
— А-а…
…Значит, доспехи Центрального ордена святых рыцарей недавно сменились?.. И к тому же он заместитель командира?
Она быстро заморгала и прикусила губу. Сколько бы она ни прокручивала в голове имя «Аселин Фриксус», на ум ничего не приходило. Фамилия «Фриксус» казалась смутно знакомой, но раз она ничего конкретного не помнила, это точно была не какая-то значимая семья. Но разве может выходец из захудалого рода за несколько дней или хотя бы недель стать заместителем командира?
Неужели после провала карательного отряда произошла какая-то масштабная реорганизация?..
— Вы понимаете, о чём я говорю?
Видя, что она всё молчит, Аселин спокойно переспросил. Только тогда она поспешно кивнула.
— Понимаю. Вот только заместитель командира Центрального ордена святых рыцарей, которого я помню, — это не вы…
Она осторожно бросила эту фразу, всем своим видом показывая подозрение, уж не скрывает ли он чего, и Аселин с едва уловимым выражением лица ненадолго замолчал. Искоса поглядывая на него, она лишь утвердилась в своих подозрениях и произнесла куда более холодным тоном:
— А заместитель командира Актеон в курсе, что кто-то вот так выдаёт себя за него?
Она намеренно дала понять, что знакома с заместителем командира, чтобы перехватить инициативу. Чтобы показать: её лучше не трогать.
Но Аселин совершенно не выглядел испуганным. Напротив, выражение его лица стало ещё более странным. Он выглядел так, словно услышал нечто совершенно невообразимое.
— Перед тем как потерять сознание, вы пытались мне что-то сказать. Помните?
— Нет, тогда я уже ничего не соображала.
Показалось, или её действительно допрашивают? И ведь Аселин даже не наставлял на неё оружие, не хмурился зловеще и не пытался запугать.
— В таком случае позвольте спросить.
Голос Аселина звучал несомненно вежливо, но почему-то источал незримое давление. Возможно, всё дело было в его огромном телосложении. Она невольно сглотнула.
— Кто вы?
