Контент удален!

Услышав замечание Либитины, Аселин удивлённо приподнял бровь. А затем небрежно пояснил:

— Я не требую доказательств, потому что, что бы вы ни продемонстрировали, я не смогу достоверно это оценить. Мои знания о святых девах ничтожно малы. Если моё невежество задело вас, приношу извинения.

— Невежество?

— Ах да, вы же говорили, что жили пятьсот лет назад.

Он пробормотал это так, словно на мгновение запамятовал. Это лишний раз доказывало, что он совершенно не воспринимал её слова всерьёз.

Либитина уже собиралась сердито сощуриться, когда он продолжил:

— В последний раз святая дева официально появлялась пятьсот лет назад.

Услышав эти слова, Либитина забыла о вспыхнувшем раздражении и широко распахнула глаза.

— …Что вы имеете в виду?

Спокойно наблюдая за растерявшейся Либитиной, Аселин пояснил:

— Это значит, что со дня вашей смерти и до настоящего времени на этой земле не появлялось ни одной святой девы.

Либитина окончательно потеряла дар речи.

В последние моменты, которые она помнила, — то есть перед самым походом в логово демонов, — святые девы хоть и считались редкостью, но уж точно не были единственными в своём роде. И помимо святой Либии в церкви оставались другие святые девы, прилагавшие все усилия для воспитания преемниц. Святые девы…

Что же стало с остальными?

— Поймите меня: я не только не берусь судить о вас, но и, не зная степени вашего влияния, не могу ни поручить вас кому-то другому, ни позволить вам с кем-либо общаться.

Либитина, собиравшаяся расспросить о судьбе других святых, тут же закрыла рот. Если верить словам Аселина, он вообще ничего не знал о самом существовании святых дев. Очевидно, что-то произошло. Не было смысла допрашивать человека, который ничего не знает. Куда правильнее добраться до центрального диоцеза и найти хоть какие-то записи.

Облизнув губы, Либитина с трудом уняла бешено колотящееся сердце и глухо отозвалась:

— Вы так сложно изъясняетесь, но суть-то в том, что вы мне не верите и поэтому собираетесь следить за мной лично.

— Если вам так показалось, значит, я не сумел правильно подобрать слова. Приношу извинения.

— Если я не внушаю вам доверия, разве можно давать мне столько свободы? А вдруг я способна подчинять людей одним только взглядом?

На этот дерзкий вопрос Аселин лишь прищурился. Показалось? Или его плотно сжатые губы и впрямь слегка скривились в ухмылке?

— О, пятьсот лет назад вы были на такое способны?

О, значит, не показалось.

— Насмехаетесь.

— У меня и в мыслях не было, но если вам так показалось, прошу прощения.

Оказывается, вежливые извинения могут так сильно бесить. Это новое открытие совершенно её не радовало.

Заметив, как помрачнела Либитина, Аселин коротко цокнул языком. А затем попытался её успокоить нарочито снисходительным тоном:

— Впрочем, прошу меня простить. Я не верю ни в неподтверждённые нелепые мифы, ни в чудеса.

Либитина от неожиданности приоткрыла рот. Его слова звучали настолько кощунственно, что с трудом верилось, будто их произнёс святой рыцарь.

— Вы не верите в божественную силу?

— Люди опираются на авторитет бога. Церковь же — компас, призванный уберечь их от слабостей и направить на истинный путь, поэтому мы не потворствуем слепому фанатизму, опираясь на сомнительную святость.

Каждое слово Аселина повергало в такой шок, что Либитина, совершенно опешив, даже не нашла что возразить.

Сомнительная святость? Да как он может говорить подобное, если прямо на его глазах проявляется святая сила, способная изгонять демоническую скверну и очищать злую энергию! Святая сила — это неоспоримая защита и благословение бога.

Ах да, он же сказал, что в последний раз святая дева появлялась пятьсот лет назад. Значит, этот человек вообще никогда не видел проявлений святой силы?

…И не только он, но и все остальные в этом мире?

Эта мысль казалась настолько нереальной, что Либитина невольно огляделась по сторонам.

Мир, лишённый божественной силы — да как такое вообще возможно? Разве может существовать подобный мир? Она никак не могла поверить Аселину. Но с другой стороны, он не стал бы говорить это с таким серьёзным видом, просто чтобы над ней поиздеваться.

Она выжила в этом адском логове демонов, да ещё и пробудила в себе силы святой девы — она-то думала, что теперь её жизнь наконец пойдёт в гору…

Но Либитина нутром чуяла: в её жизни всё пошло наперекосяк. И притом основательно.

***

Черемиэль торопливо шагал по коридору. Причиной тому стало внезапное послание от Лукс с приказом отменить все свои планы. Расписание Черемиэля, высокопоставленного жреца ордена Радиллион, было не настолько свободным, чтобы можно было вот так, по прихоти, отменить все дела день в день. Поэтому было очевидно: произошло нечто серьёзное.

Первым, что бросилось ему в глаза, когда он открыл дверь, были сверкающие в лучах солнца витражи. На огромном окне, высота которого раза в три превышала человеческий рост, яркими красками были изображены ниспадающие прямые лучи света, символизирующие божественное милосердие, а под ними — преклонившие колени люди, восхваляющие бога.

Витражи ловили солнце, и от них лился разноцветный свет. А прямо под окном, с мягким выражением на лице, сидела пожилая женщина в белоснежном жреческом одеянии.

— Лукс?

«Лукс» — это титул главы ордена Радиллион и верховного жреца, возглавляющего церковь. И этот же титул носила Астерион — сидящая перед ним женщина со столь святой аурой.

Когда вошедший негромко её позвал, Астерион, до этого не отрывавшая взгляда от бумаг и никак не отреагировавшая на скрип двери, наконец подняла голову.

— А, Черемиэль. Ты пришёл?

Мягко улыбнувшись, Астерион протянула Черемиэлю бумаги, которые держала в руках.

— Пожалуйста, прочти.

С недоумением подойдя к ней, Черемиэль взял бумаги. Пробежавшись глазами по плотно исписанному тексту, он слегка склонил голову набок.

— Это же… отчёт заместителя командира Фриксуса. Разве он сейчас не в святилище?

— Да, верно.

Аселин Фриксус по натуре был педантичен и прямолинеен, а потому никогда не относился небрежно даже к самым простым отчётам. Но всё же, неужели обычная инспекция святилища требовала столь подробного рапорта? Гадая, о чём же таком важном можно было исписать столько страниц, Черемиэль принялся вдумчиво вчитываться в текст. Вскоре его глаза слегка расширились от изумления.

Дочитав рапорт до конца, он не поверил своим глазам и вернулся к началу. Но сколько бы он ни перечитывал, написанное не менялось.

— Это…

— Я хочу, чтобы ты вышел им навстречу. Я велела заместителю командира Фриксусу для начала сопроводить её в Эльхам.

Рассудив, что Черемиэль уловил суть, Астерион продолжила мягким тоном:

— Заместитель командира не стал бы присылать вздорный рапорт, так что тебе определённо стоит проверить всё лично.

— …Вы верите, что это правда?

— Кто знает. Именно поэтому я и отправляю тебя — того, кому могу доверять.

Черемиэль, будучи по совместительству главой архива, превосходно знал историю ордена Радиллион и был осведомлён о тайнах, скрытых от посторонних глаз. Иными словами, он обладал гораздо большими познаниями о «святых девах», упомянутых в этом рапорте, чем любой рядовой жрец. О его эрудиции знали все, поэтому поручение встретить святую деву не выглядело бы странным.

Кроме того, Черемиэля негласно считали преемником Лукс. Он был правой рукой Астерион и часто действовал от её имени — начиная с посещения официальных мероприятий и заканчивая деликатной, грязной работой, о которой не принято было говорить вслух.

— Я намеренно не стала делать публичных заявлений, так что будет несложно. Если это обманщица, просто призови её к ответу. Заместитель командира Фриксус избегает применять право казни на месте, так что суд свершишь ты.

Черемиэль понял, какую роль она ему отводит. Задумчиво глядя на слово «Святая», он спокойно спросил:

— А что, если всё написанное — правда?

На этот вопрос Астерион легко рассмеялась, словно услышала забавную шутку.

— Ты про ту часть, где святая дева пятисотлетней давности восстала из могилы?