Скверна — это гибельный яд демонов, развращающий всё живое. Густые миазмы, сочащиеся из логова демонов, породили полчища монстров и поглотили бессчётное число невинных душ.
Чтобы очистить мир от этой напасти, сам бог даровал людям святую силу. Девы, в которых она пробуждалась, становились святыми и несли свет очищения. Святая была священной владычицей поля боя, в первых рядах подавляющей скверну. Все благоговели перед ней, преклоняя колени в трепете перед божественной мощью, срывавшейся с кончиков её пальцев.
Периодически святые собирали карательные отряды, чтобы уничтожать логова демонов. Это было великой целью церкви и миссией, ниспосланной свыше. Однако ни одна из дев, вошедших в логово, так и не вернулась живой.
Считать, какой это был по счёту поход, давно не имело смысла. Всякий раз, когда формировался новый отряд, повсюду раздавался сдавленный плач. Люди оплакивали мучеников, отдававших свои жизни в священной войне.
— Прощай, береги себя...
Проводить воинов перед отправкой во тьму собралась огромная толпа. Служанка, в последний раз проверявшая вещи святой в повозке, мельком взглянула на провожающих. В её фиолетовых глазах, смотрящих на искажённые горем лица, читалось абсолютное равнодушие.
Пока все вокруг рыдали, предчувствуя скорую смерть, единственная доверенная служанка святой не теряла надежды. Ведь её госпожа, выросшая в храме, была самой могущественной из всех святых за всю историю церкви.
В мире не существовало скверны, которую она не смогла бы изгнать. Если бы им было суждено здесь сгинуть, бог ни за что не даровал бы этой земле столь сокрушительную силу.
К тому же в этот раз церковь подготовилась к походу особенно тщательно. Никто не знал, но служанке было известно, что накануне вечером святая провела тайную встречу с верховным жрецом и другими девами. Её личная сумка, за которой госпожа строго-настрого велела следить, сегодня казалась тяжелее обычного.
Может, они разработали какое-то новое оружие? И хотя святая сама по себе была живым клинком, излучающим благодать, не было ничего удивительного в том, что она припасла козырь для очищения логова.
Пока носильщики и солдаты в слезах прощались с семьями, служанка в одиночестве перебирала поклажу. У неё не было родных, которым можно было бы сказать последнее «прощай». Поэтому многие полагали, что она добровольно жертвует жизнью исключительно из преданности своей госпоже.
Но всё было с точностью до наоборот.
Служанка хотела жить. И она вызвалась следовать за святой куда угодно только ради одной цели — выжить.
Она понимала: чтобы спастись, нужно держаться как можно ближе к госпоже. А если точнее — как можно ближе к источнику её святой силы, к самому средоточию божественной мощи.
Как только они переступили порог логова демонов, служанка почувствовала: что-то не так.
Проблема заключалась не в монстрах. Напротив, твари, с которыми они столкнулись внутри, по сравнению с теми свирепыми чудовищами, что бродили снаружи, напоминали хрупкие соломенные чучела. Они были настолько жалкими, что откинули бы копыта даже от неумелого тычка копьём, нанесённого в панике слабой женщиной.
Настоящая опасность таилась в другом. В воздухе. В невидимой силе, что пропитывала его насквозь.
Первым рухнул молодой носильщик, тащивший груз в самом хвосте отряда.
Он шёл, обильно обливаясь холодным потом, но все списали это на тяжёлую ношу. Лишь когда спутники поняли, что парень мёртв, до них дошло: катившийся градом пот был вовсе не от усталости. Священные реликвии, которые они носили как талисманы против монстров, на этот раз оказались бессильны перед давлением скверны.
Пока идущие следом воины один за другим падали замертво, её госпожа продолжала идти вперёд, не отрывая взгляда от цели. Никто не знал, насколько силён хозяин этого логова, поэтому святая не могла безрассудно растрачивать свою энергию. Все понимали это, и ради великого долга экспедиции никто не умолял деву об очищении.
Служанка, сжимая в руках бесполезный амулет, тоже отчаянно держалась рядом с госпожой. Даже когда крепкие рыцари не выдерживали незримого гнёта и падали на колени, она продолжала стоять на ногах. Как ни удивительно.
Впрочем, её разум уже помутнел настолько, что она была не в состоянии задаться пустяковым вопросом: откуда в ней взялось больше жизненных сил, чем в закалённых воинах?
Глубокие размышления стали непозволительной роскошью. Всё, на что её хватало, — переставлять свинцовые ноги, слепо следуя за спиной хозяйки.
И вот, когда они наконец добрались до самого дна подземелья...
— Ах...
Они ничего не нашли. Лишь глухой тупик и прочная каменная стена.
Здесь не было ни хозяина логова, ни великого демона, которого они должны были уничтожить. Только первозданный мрак.
Служанка в отчаянии посмотрела на госпожу. Та, похоже, тоже не ожидала подобного исхода и смотрела на тупик слегка расширенными от удивления глазами.
Растерянность на её лице внезапно сменилась озарением, когда она резко обернулась. Впившись взглядом в сгущающуюся тьму пройденного пути, святая недоверчиво пробормотала:
— Ловушка? Быть того не может, ведь там ничего...
Какая ещё ловушка? Разве мы не перебили всех монстров по дороге?
Служанка лихорадочно озиралась. Других проходов не было. Пространство со всех сторон было пропитано удушающей скверной. И оставалось лишь смутно догадываться, что во мраке, за которым так пристально наблюдает госпожа, скрывается нечто зловещее.
Если это правда, то они и впрямь угодили в западню. Девушка не могла в это поверить.
— Ловушка... Такова ли воля божья?
В тихом шёпоте святой сквозила обречённость. Её сила позволяла чувствовать скверну на расстоянии, поэтому госпожа всегда была на шаг впереди монстров. Ситуация, подобная сегодняшней, произошла с ней впервые.
Погрузившись в недолгие раздумья, дева вскоре произнесла, словно обращаясь к самой себе:
— И в этом тоже кроется божий урок.
А единственная уцелевшая свидетельница этого озарения, её верная доверенная служанка...
Была готова взвыть от отчаяния!
Божий урок? Какая от него польза сейчас?! Моя жизнь висит на волоске!
— Госпожа... скорее... монстров... — выдохнула она со всхлипом.
Дышать становилось всё труднее. Воздух сделался липким и тяжёлым, точно грязь. С каждым вдохом эта вязкая масса оседала в лёгких, постепенно перекрывая кислород.
Если там прячутся твари, то скверна исчезнет, когда мы убьём их, так ведь? Так почему она ничего не делает?!
Тяжело дыша, служанка подняла голову. И в этот момент их взгляды встретились. Глаза святой, смотрящей на умирающую девушку, оставались абсолютно бесстрастными.
— Твоя смерть — тоже воля божья.
— Что...
— Ты столько лет верой и правдой служила мне. Моё сердце обливается кровью от мысли, что я потеряю тебя.
— Кха!
Служанка харкнула кровью. Глядя на алые капли, пачкающие ладони, передник и каменный пол, она ощутила первобытный страх смерти.
Я умру? Неужели правда?
Она боролась за жизнь изо всех сил. Лезла из кожи вон, чтобы стать доверенным лицом самого почитаемого в церкви человека — абсолютного представителя бога на земле. Она всегда доверяла своим инстинктам и гордилась тем, что именно они не раз спасали её. Она была свято уверена, что и на этот раз путь к спасению кроется рядом с госпожой.
— Видимо, таков его замысел. Это место испытаний, созданное для того, чтобы отбросить личные чувства и сосредоточиться исключительно на высшей цели.
— Умоляю, Ливи...
Служанка разрыдалась. Услышав эту отчаянную мольбу, святая чуть склонила голову набок, словно в задумчивости, а затем с деланой жалостью вернула её с небес на землю:
— Несмотря на мою особую защиту, твоё тело уже разрушено. Как бы мы ни спешили, ты испустишь дух быстрее, чем мы выберемся отсюда.
— Спас... спасите меня...
— Если хочешь, я оборву твои мучения. Это единственное милосердие, которое я могу тебе даровать.
— Но... вашу святую силу...
— Хотя бы кто-то один должен выбраться отсюда живым, чтобы передать божий урок, скрытый в этом логове. А я не смогу отбиваться от надвигающихся монстров и одновременно защищать тебя.
Нужно выжить.
Служанка была до отчаяния согласна с этими словами. Поэтому она вцепилась в подол платья святой мёртвой хваткой. Госпожа поморщилась и вырвала ткань из её слабеющих пальцев.
— Если кто-то из нас и должен выжить, то явно не ты, верно?
До сознания девушки эти слова уже не доходили. Она и так тащила своё истощённое тело исключительно на силе воли, но теперь и та иссякла. В голове не осталось ни единой мысли.
Она хотела жить.
Просто жить, и больше ничего. И теперь, когда надеяться на спасение от предавшей её госпожи стало бессмысленно, у неё оставался лишь один якорь. С дрожащих губ сорвалась молитва, вперемешку со слезами:
— И рек господь...
О, ищущий. Искренняя мольба отсрочит даже смерть, посему обрети истину в вере своей.
