Контент удален!

1 - 16

Мы с Захидом добрались до особняка лишь глубокой ночью.

Особняк, которому в такой час полагалось бы спать, сиял огнями, как днём. Видимо, весть о переполохе в Святом престоле уже дошла сюда.

У особняка нас ждали незваные гости. Императорские рыцари.

Они заняли площадку перед главными воротами, так что въехать внутрь мы не смогли и вышли из кареты.

— Ночной ветер холодный.

Захид снял пальто и накинул мне на плечи. Ветер и правда был зябкий, и я слегка поёжилась.

К Захиду подошёл командор. В мундире и лёгких доспехах, он сначала отдал Захиду положенные почести, а потом сухо изложил дело:

— Ваша светлость герцог Карноэр. Его величество желает, чтобы вы прибыли во дворец.

Захид шумно вздохнул.

— Мешать молодожёнам ночью — не слишком ли жестоко с его стороны?

Взгляды рыцарей сами собой обратились ко мне. Захид обнял меня, укрыв в объятиях. И, кивнув, надменно сказал:

— Я прибуду во дворец, как только рассветёт, а сегодня попрошу вас удалиться.

Но командор стоял на своём:

— Его величество повелел непременно доставить вас.

Это было предупреждение: в ход могут пустить и силу. Захид, явно забавляясь, улыбнулся и ответил:

— Что ж, доставь, если сможешь.

— …

Командор в замешательстве закусил губу. И тут кто-то громко выкрикнул:

— Неужели приказ его величества императора значит меньше, чем женщина, торговавшая собой в трущобах?!

Командор мгновенно побелел. Кричал молодой рыцарь.

Похоже, его посвятили совсем недавно: глаза горели преданностью императорской семье. Рыцари рядом поспешно его одёрнули, но сказанного было не вернуть.

Захид пару раз моргнул. А потом негромко сказал:

— Скверно у вас в ордене воспитывают.

Командор, обливаясь холодным потом, поспешно извинился:

— Виноват, ваша светлость. Мне нечего сказать в оправдание. Это всё моё упущение…

— Нет, довольно, — изящно оборвал его Захид.

И быстрым, ловким движением выхватил меч из ножен на поясе командора.

Командор опомнился и всполошился, но меч был уже в руке Захида.

Пока рыцари в растерянности волновались, я подошла к Захиду. Он разглядывал клинок в лунном свете и обернулся ко мне.

— Эрта.

Я протянула ему руку.

— Дайте мне меч.

Захид прищурился и отказал:

— Не хочется. Он ведь тебя оскорбил. — Он склонил голову набок и спросил: — Так, может, кольнуть его разок мечом, чтобы опомнился?

— Захид…

— Быть слишком мягкой тоже нехорошо.

Захид ласково меня уговаривал, но я покачала головой:

— Нет, я не о том.

Я посмотрела на рыцаря, который так лихо меня оскорбил.

Он дрожал от страха, но всё так же не скрывал враждебности. В глазах ясно читалось презрение ко мне.

Глядя рыцарю прямо в глаза, я сказала:

— Это я хочу его проткнуть.

Я хорошо знала, как страшна нищета.

Деньги — не главное в жизни. Но так говорить могут только те, у кого они есть.

Те, кто никогда по-настоящему не голодал без гроша, кого никогда не презирали.

Когда я задыхалась под грудой долгов, тяжелее всего мне было не от собственного голода и мучений.

А от вида брата и сестры — исхудавших, с потрескавшимися от недоедания лицами — и всё равно улыбающихся во весь рот.

Я хотела, чтобы они росли как дети — беззаботными и светлыми. Но в нищете это было непозволительной роскошью.

Шарль и Итан всегда старались меня беречь, но они были всего лишь детьми. Они изображали взрослых и подавляли чувства, но рано или поздно это должно было прорваться.

Однажды я вернулась домой рано и застала их за ссорой. Разъярённая Шарль сказала мне:

— Почему мы такие нищие? Я тоже хочу вкусненького и игрушки хочу!

— Ш-Шарль, перестань!..

Итан пытался её остановить, но Шарль сквозь слёзы кричала:

— Почему только нам так тяжело?!

Надо было строго отчитать её — ведь она знает, что мы в долгах, — и успокоить. Но губы будто склеились, и я не могла вымолвить ни слова.

Я невольно попятилась, а потом выбежала из дома. Не обращая внимания на их крики за спиной, я убежала прочь.

Я бесцельно брела вдоль реки Ронаэль, пересекающей столицу, и думала.

Правильно ли это? Не ошиблась ли я, выбрав этот путь?

Лёгкий и простой путь, который выбрала Эрта из оригинала, — вот он, совсем рядом. Может, я эгоистка, раз берегу собственную шкуру?

Стоит зажмуриться и сделать вид, что ничего не происходит, — и хоть завтра же…

Но, сколько ни думай, я не могла. Я была трусихой и эгоисткой. Мне хотелось сберечь себя.

Долго промучившись, я пришла всё к тому же выводу и поплелась домой. Едва я открыла дверь, как Шарль и Итан выскочили навстречу.

— Прости! Прости, сестра! Я больше никогда так не буду!..

— С-сестра, прости…

Шарль, с красным от слёз лицом, обняла меня и сказала:

— Прости, что я капризничала…

Маленькие брат и сестра извинялись передо мной за то, что не повели себя как взрослые. Во рту стало горько.

Шарль и Итан ни в чём не были виноваты. Если на них и была вина, то лишь в том, что они родились в семье Арлез.

Я ответила срывающимся голосом:

— И вы меня простите.

Простите, что твердила, будто ради вас готова на всё, а сама так и не смогла пожертвовать собой.

Проглоченные слова тяжёлым якорем опустились на дно и глубоко засели где-то в сердце.

Я всегда думала, что, даже продай я тогда себя, никто не имел бы права меня осуждать.

Ведь когда я мучилась от голода, никто не бросил мне и куска хлеба.

И вот меня, прожившую так, берётся поучать какой-то молокосос в рыцарских доспехах, ничего в жизни не смыслящий.

Меня тошнило от физиономии этого рыцаря, который лез поучать, ничего не зная. По какому праву он меня оскорблял?

Шарли и Итана рядом не было, и я всерьёз собиралась его проткнуть.

— …

Стоило мне сказать, что я его проткну, как вокруг стало тихо. Императорские рыцари растерянно уставились на меня, и даже Захид широко раскрыл глаза.

Я слегка склонила голову набок и спросила:

— А права проткнуть мечом дерзкого рыцаря вы мне не дадите?

Захид медленно закрыл и открыл глаза. А потом расхохотался.

Его чистый звонкий смех долго не смолкал, а потом Захид обнял меня и ответил:

— Как же не дать.

Он встал у меня за спиной. Вложил мне в руку меч и накрыл мою ладонь своей.

— Можно, я немного помогу? — негромко сказал Захид, медленно поднимая мою руку. — Меч длинный и тяжёлый — как бы моя жена не поранила нежные ручки.

Меч, голубовато мерцающий в лунном свете, поднялся. Острие клинка нацелилось точно в окаменевшего рыцаря.

Он по-дьявольски прошептал мне на ухо:

— Скажи, Эрта. Что и как тебе хочется сделать?

— Хочу отрезать ему язык.

— Хм, это непростое место. Чуть промахнёшься — и раскроишь лицо пополам.

Наш ласковый разговор отчётливо звучал в тишине. Застывший командор осторожно шагнул ко мне.

— Госпожа. Если бы вы соблаговолили простить его на этот раз…

Я переспросила:

— С какой стати?

— Он молодой рыцарь, у него впереди блестящее будущее…

— Моё-то будущее — в грязи, так что я, видно, должна уступить тому, у кого оно блестящее.

От этой отповеди командор умолк.

Всё так же сжимая меч, я откинулась спиной на грудь Захида. Я чувствовала, как от него исходит восторг.

Захид, похоже, с нетерпением ждал, что я сделаю. Такие неожиданные повороты он любил больше всего.

Не обращая внимания на Захида, не знавшего, куда деваться от удовольствия, я направила меч на рыцаря и сказала:

— Я никогда собой не торговала.

— …

— Если не хотите лишиться языка, встаньте на колени и извинитесь.

Рыцарь, задетый в своей гордости, колебался. Но командор с силой надавил ему на плечо.

Рыцарь тут же упал на колени и склонил голову до земли.

— Простите меня, герцогиня Карноэр. Я забылся и проявил величайшую дерзость. Умоляю, простите.

Командор тоже учтиво принёс извинения.

Я выдохнула и отбросила меч. Меч — гордость рыцаря — упал в грязь.

Я наступила на упавший меч туфлей и сказала:

— Я принимаю ваши извинения.

Рыцарь зажмурился от стыда, но поделать ничего не мог. Императорские рыцари поспешно подхватили его и отступили.

Появились они, нагло заняв ворота особняка, а уходили — жалкие донельзя.

Захид с явным сожалением сказал мне:

— Можно было и убить.

Я на миг опустила взгляд на ладонь. Она ещё помнила тяжесть меча. Медленно сжав руку в кулак, я пробормотала:

— Не извинись он — я бы его проткнула… Но раз встал на колени, пощажу.

— Какое великодушие.

Я нахмурилась и сказала Захиду:

— Зачем убивать его прямо сейчас? Перед особняком — некрасиво.

Но до конца я его не простила. Рыцарь по-прежнему вызывал у меня злость и отвращение.

Ведь он извинился не от души, а просто подчинился обстоятельствам.

Я хотела, чтобы он заплатил за свои необдуманные слова. И попросила Захида:

— Сделайте так, чтобы этот человек больше никогда не попадался мне на глаза.

«Сможете ведь?»

В ответ на мою просьбу Захид улыбнулся в лунном свете.

— Конечно, Эрта.

«Всё будет так, как ты хочешь».

Так он мне ответил. Но каким образом этот человек исчезнет у меня из виду, ни Захид, ни я не сказали.

Я знала, что в таких делах Захид человек надёжный. Наверное, тот рыцарь больше никогда передо мной не появится.

После того, как заплатит сполна — так, чтобы я осталась довольна.

1 - 1 26.10.26
1 - 2 26.10.26
1 - 3 26.10.26
1 - 4 26.10.26
1 - 5 26.10.26
1 - 6 26.10.26
1 - 7 26.10.26
1 - 8 26.10.26
1 - 9 26.10.26
1 - 10 26.10.26
1 - 11 30.10.26
1 - 12 30.10.26
1 - 13 30.10.26
1 - 14 30.10.26
1 - 15 30.10.26
1 - 16 06.11.26
1 - 17 06.11.26
1 - 18 06.11.26
1 - 19 06.11.26
1 - 20 06.11.26
1 - 21 новое 13.11.26
1 - 22 новое 13.11.26
1 - 23 новое 13.11.26
1 - 24 новое 13.11.26
1 - 25 новое 13.11.26