Унаследовав лежавший в руинах дом Карноэр, Захид хладнокровно оценил положение.
Просто зарабатывать деньги ему было мало. Захид хотел вознести дом Карноэр на самую блистательную вершину.
Так высоко, чтобы никто не смел его тронуть. А чтобы вернуть утраченные честь и власть, нужно было пробиться в большую политику.
Но оставшийся без покровителей дом едва удерживал титул. Пробиться в политику было делом нелёгким.
Чтобы заручиться опорой для входа в политику, Захид выбрал войну. В то время империя Бахалун воевала с королевством Наякаль.
По военной силе империя далеко превосходила противника. Но у Наякаля был маг земли. А в кронпринце тогда ещё не пробудился дар мага воды.
Противопоставить магу земли было некого, и империи пришлось куда тяжелее, чем ожидалось. Затянувшаяся война изматывала подданных, а казна стремительно пустела.
Настал час, когда нужен был герой. Оставив герцогский дом на Даймона, Захид отправился на войну.
И не командиром, не в штаб. Он начал с самых низов, простым пехотинцем, наравне с простолюдинами.
Он скрыл, что он герцог, и затерялся среди солдат. На войне никто не делит людей на плохих и хороших. Там, где всё решает только умение, Захид развернулся вовсю.
Он выделялся, даже ничего не делая, а уж когда разошёлся — вокруг него, как пчёлы, начали собираться люди.
Захид быстро сколотил себе опору и незаметно стал центром всего фронта. Стремительно поднимаясь в чинах, он наконец попал в штаб — и в первый же день объявил, что он герцог Карноэр.
С тех пор всё было в его власти. Он разом занял место заместителя командующего, а вскоре стал и главнокомандующим.
Приведя империю к победе, Захид стал героем для императорской семьи и подданных.
Рыцари, что пошли за Захидом тогда, теперь служили рыцарями герцогского дома, а некоторые работали в гильдии информаторов.
Такой блестящий человек — неудивительно, что при каждом хлопотном конфликте императорская семья спала и видела отправить Захида на войну.
Но Захид стал слишком могущественным, чтобы им помыкать. Долго ломали голову, как бы послать его на войну, и вот наконец подвернулся повод.
Императорская семья вытянула из Захида лучшее, что могла. А заодно ни в чём не повинную меня потащат в зону конфликта.
Уму непостижимо. Какой муж на свете тащит жену на войну? «Единое целое», как же! Он явно боялся, что я сбегу.
Одно утешение в этой беде: умереть на войне мне не грозит. Что бы ни случилось, Захид меня защитит.
Уж в этом-то на него можно было положиться.
* * *
Отправляться в зону конфликта предстояло после свадьбы. Об этом я решила подумать потом.
Свадьба была делом куда более срочным и важным. Чем ближе становился день, тем стремительнее росло число дел, так что думать, по правде, было и некогда.
Я разгребала горы дел, когда случилось маленькое происшествие: графиня Мазелин попросила меня о встрече.
Я и сама давно собиралась поговорить с ней об учёбе брата и сестры.
Но что графиня Мазелин сама попросит о встрече, я никак не ожидала.
— Как прикажете, госпожа? — осторожно спросила горничная, передавшая просьбу графини.
По её лицу было видно, что она надеется на отказ.
Графиня Мазелин меня недолюбливала, и горничная, видно, боялась, как бы при встрече чего не случилось.
Беспокоилась она, конечно, не обо мне. Её пугало то, что последует, если со мной что-нибудь случится.
Слуги в особняке уже всё прекрасно поняли.
В первый день они ещё не скрывали лёгкого презрения и неприязни. А теперь наперебой лебезили передо мной.
Для жены, за которой не стоит родня, любовь мужа — лучший щит. А Захид, не скупясь на нежности и признания, придавал мне веса.
Вдобавок на моей стороне был и Даймон — дворецкий, которого слуги давно уважали.
Слуги по-прежнему меня не любили, но по крайней мере твёрдо уяснили, что в этом доме я важная особа.
Они держались от меня на расстоянии, но и пренебрегать мной не смели. Меня это вполне устраивало.
Дружить со слугами было вовсе не обязательно. Пока Захид служит мне щитом, я собиралась понемногу показывать, на что способна, и укреплять своё положение.
В эти планы входила и графиня Мазелин. Подписывая бумаги пером, я сказала горничной:
— Когда урок закончится, проводи графиню в гостиную флигеля.
— Да, госпожа, — без особой охоты, но покорно ответила горничная и тут же спросила о другом: — В саду собираются высадить новые цветы. Нет ли у вас пожеланий, какие?
Сказав, что это садовник просил узнать у госпожи, горничная объяснила, на каком участке сажают цветы. Он был прямо под окнами моего кабинета во флигеле.
Я выглянула в окно. Сейчас там росли маленькие белые цветы. Глядя, как они колышутся на ветру, я сама не заметила, как сказала:
— Может, посадить красные розы…
Это вырвалось у меня невольно. Но не успела я поправиться, как горничная проворно записала мои слова.
— Прекрасная мысль, госпожа. Я так и передам.
И ушла передать садовнику. Оставшись одна, я закусила губу.
— …
Я понимала, что веду себя глупо, но перед глазами всё вставал Захид среди красных роз.
Когда в саду у флигеля расцветут розы, мне хотелось привести его туда и поставить среди них. Помечтав о Захиде и розах, я снова села за стол и закончила с бумагами.
К концу урока я поднялась из-за стола. Велела накрыть чай в гостиной и стала ждать графиню Мазелин.
Но графиня долго не появлялась. Явно нарочно затягивала урок, чтобы заставить меня ждать.
Злости не было. Я лишь подумала, как это по-детски. Я и сама могла бы ответить ещё ребячливее, но не хотела.
Я хотела с ней подружиться. И не только потому, что она учила Шарль и Итана.
Графиня Мазелин была в свете известной и уважаемой дамой. Поссорься я с ней — и мои и без того дурные слухи станут ещё хуже.
Куда лучше было бы осторожно её задобрить и переманить на свою сторону. Если получится.
Припася тайное оружие, я спокойно ждала графиню. Она появилась, лишь когда я допила чашку.
Быстро же вы.
Ворча про себя, я с улыбкой её встретила:
— Добро пожаловать, графиня Мазелин.
Графиня Мазелин выглядела слегка разочарованной. Видно, надеялась застать меня в ярости, а я спокойно улыбалась.
Скрывая, как у меня всё кипит внутри, я улыбнулась ещё лучезарнее. Похоже, я и правда становилась похожей на Захида.
Нельзя мне на него походить…
Предавшись краткому самобичеванию, я сама налила графине чаю. Сидевшая напротив графиня Мазелин быстро окинула меня взглядом.
Она проверяла, соблюдаю ли я этикет. Но меня всё это время усердно муштровал Захид. Я держалась ни больше ни меньше, чем следовало.
Не найдя, к чему придраться, графиня Мазелин чуть нахмурилась. Делая вид, что ничего не замечаю, я протянула ей красиво упакованную коробку.
Это и было моё тайное оружие.
— Небольшой подарок. Примите его, пожалуйста, без всяких церемоний.
Графиня Мазелин с жеманным видом взяла коробку и, даже не развернув, отложила в сторону. Этого я и ждала. Вместо того чтобы указать на её невежливость, я сказала, что это за подарок:
— Это цветочный чай из харселы.
— !..
Лицо графини мгновенно переменилось. Она старалась это скрыть, но в глазах, которые не спрячешь за моноклем, ясно читались изумление и радость.
Видя, как у неё зашевелились пальцы, я пришла ей на помощь:
— Не откроете?
— Ч-что ж, пожалуй…
Она так разволновалась, что даже начала запинаться. Стараясь не уронить себя, графиня поспешно развернула упаковку — и всё-таки не удержалась от возгласа:
— Ах, боже мой!
Сушёные цветы в стеклянной банке ясно поблёскивали в полуденном солнце.
Среди цветочных чаёв лучшей считалась харсела: богатый аромат и лепестки, красиво раскрывающиеся при заваривании.
Но достать чай из харселы было очень трудно. Его привозили из-за моря, да и собирали там мало, так что он был страшным дефицитом.
Хоть золотые горы предлагай — товара не было, и даже столичная знать изводилась, не в силах его раздобыть.
А мне он достался проще простого. Я зашла к Захиду — а он преспокойно попивал у себя в кабинете чай из харселы.
Так что я просто попросила у него банку и унесла.
Рассказывать всё это в подробностях, разумеется, было ни к чему. Я скромно улыбнулась, будто добыть его стоило огромного труда.
Графиня Мазелин, совсем потерявшая голову от харселы, наконец опомнилась. Коротко кашлянула. И, запоздало, но изящно отставив подарок, сказала:
— Вы преподнесли мне слишком ценный подарок, герцогиня…
— Подарок для вас и должен быть таким. Я ведь до сих пор толком вас не поприветствовала.
Я первой склонила голову и польстила ей:
— Мне ещё многому нужно учиться. Спасибо, что взяли на себя учёбу моих брата и сестры вместо меня.
В глазах графини Мазелин мелькнуло недоумение. Раз уж она тогда пренебрегла мной в лицо, она, видно, ждала, что и я буду враждебна.
Я улыбалась самой безобидной улыбкой, всем видом показывая, что нападать не собираюсь. Графиня, заметно смягчившись, заговорила:
— Вы слишком добры, герцогиня, что так говорите.
Мы с графиней обменялись ещё несколькими любезностями и скромными отнекиваниями. Лишь после этого дошло до дела.
— Я попросила вас о встрече сегодня потому… что меня попросила её высочество принцесса.
При слове «принцесса» я разом проглотила чай, который держала во рту. Неостывший чай обжёг горло. Графиня Мазелин выпрямилась и сказала:
— Её высочество желает с вами встретиться.
Мне что, сейчас пощёчину дадут?..
Такой была моя первая мысль. Принцесса интересовалась Захидом, и императорская семья всячески продвигала их брак.
И тут невесть откуда выскочила я и увела у неё присмотренного мужчину. Принцессе, наверное, и разорвать меня было бы мало. Я осторожно попыталась выведать:
— А по какому делу её высочество желает меня видеть?..
— Этого я, признаться, не знаю. Её высочество лишь пожелала не посылать писем, а тайно посетить особняк.
Иными словами, если в один прекрасный день она вдруг нагрянет, удивляться не следует. Все прочие просьбы я отклоняла, ссылаясь на свадебные хлопоты, но отказать принцессе было нельзя.
Пришлось кивнуть. Графиня Мазелин приподняла брови и добавила:
— Полагаю, особенно беспокоиться вам не о чем.
Это значит, пощёчину не дадут? Сдержавшись, чтобы не спросить, я снова выдавила улыбку.
— Спасибо, что предупредили.
И перевела разговор на то, что меня интересовало:
— Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов об учёбе брата и сестры. Вы позволите?