Контент удален!

Слова, брошенные Дже Ин в шутку, на самом деле оказались не более чем шуткой.

На совещание, где присутствовали директор, Дже Ин, секретарь О и несколько ответственных лиц от каждого отдела, Чхон Джо не пустили. Хон Джон Хва отстранила его, заявив, что сотрудникам не из арт-центра там делать нечего.

Дже Ин и сама это понимала. На самом деле она впервые привела телохранителя прямо в зал заседаний. Но у неё всё же теплилась надежда — а вдруг, чем чёрт не шутит. Ей казалось, что если Чхон Джо будет рядом, пугающий взгляд сестры покажется не таким страшным.

К счастью, нельзя сказать, что затея оказалась совсем уж бесполезной. От одной мысли, что за дверью с равнодушным лицом стоит этот мужчина, ей становилось легче — так что наполовину план сработал.

— Дату выставки начинающих художников фиксируем. Что с Ли Ха На?

— А, я связывалась с ней отдельно, и она сказала, что по состоянию здоровья выставка этим летом вряд ли возможна.

— А после лета получится? Если нет, какие альтернативы?

— Что?

Хон Джон Хва перестала крутить в пальцах перьевую ручку и оторвала взгляд от материалов.

Куратор выставки растерялась и не нашлась с ответом. Как только Джон Хва замолчала, Дже Ин скосила глаза и посмотрела во главу стола. Сегодняшнее совещание тоже мирно не закончится.

Пока все лишь переглядывались, Дже Ин незаметно перелистала несколько страниц. Чтобы скрыть тихий шелест бумаги, секретарь О тактично кашлянула. В знак благодарности Дже Ин встретилась с ней взглядом и слегка приподняла большой палец.

Она боялась, как бы искры гнева не полетели и в её сторону. Дже Ин снова пробежалась глазами по отчёту о ходе подготовки собственной выставки, который уже проверяла перед совещанием. Она мысленно повторила дату передачи работ, общие условия контракта и концепцию.

Это была персональная выставка художницы, с которой Дже Ин связалась первой, как только зашла речь о том, что в этом году нужно сосредоточиться на сотрудничестве с корейскими авторами.

— Художница заболела. И это весь отчёт? Я вас спрашиваю. Я здесь сижу только ради того, чтобы выслушивать подобное?

— …Прошу прощения. Мы согласуем с ней новые сроки и отчитаемся.

В ответ послышался лишь короткий вздох. Хон Джон Хва не стала ничего добавлять и перехватила ручку. Острое перо задержалось где-то в отчёте, издав короткий царапающий звук. Сделав вид, что разминается, Дже Ин откинулась назад и украдкой заглянула в её бумаги.

Lee, recon.

Надпись была небрежно набросана по-английски. К счастью, не «уволить немедленно». Re-contact? Re-confirm? Пока Дже Ин гадала о смысле сокращения, Хон Джон Хва загнула уголок страницы, и девушка поспешно отвернулась. Сидевшая прямо напротив неё секретарь Хон Джон Хвы торопливо застучала по клавиатуре планшета.

Вот бы и директору Хон идти в ногу со временем и отказаться от бумаги, — предавалась Дже Ин праздным мыслям.

Быстро перелистнув ещё несколько страниц, Хон Джон Хва вдруг остановилась.

— Персональная выставка Ким И Су. Это ведь твой проект, заместитель директора?

— А? Да.

Дже Ин, как раз проверявшая работы для аукциона на следующей неделе, вскинула голову. Столкнувшись с тлеющим раздражением во взгляде сестры, она рефлекторно метнула молящий взгляд на секретаря О. Но та лишь напряжённо округлила глаза и скосила их в сторону директора Хон.

— Куда это ты смотришь?

— Просто шея затекла… Да, это мой самостоятельный проект.

— Тогда почему стоит май? У художницы Ким как раз в это время выставка в Нью-Йорке. Ты уверена, что графики согласованы?

— Что? Она же говорила, что не будет делать выставку в Нью-Йорке, потому что не договорилась о процентах с тамошней галереей.

— Когда ты это проверяла?

— Где-то две недели назад… У нас с ней уже есть устная договорённость. Мы собирались подписать контракт на этой неделе, когда она приедет в Сеул.

Под этой внезапной атакой Дже Ин затараторила. Лицо Хон Джон Хвы с каждой секундой становилось всё ледянее. Когда директор, наконец, откинула волосы, словно не находя слов от возмущения, Дже Ин побледнела и нервно сглотнула.

Она краем глаза покосилась на секретаря О, но та выглядела такой же озадаченной. Немного выдохнув, Дже Ин снова посмотрела на Джон Хву. По крайней мере, с её стороны никаких ошибок пока не было.

— Выставка художницы Ким в Нью-Йорке состоится.

— …

— Я слышала об этом два дня назад от жены директора «Хобын Холдингс». Получается, тётя мужа Ким И Су сказала мне неправду? Так выходит из твоих слов, заместитель директора Хон Дже Ин?

— Нет, но как же это… почему так…

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

— Получается… так?

Заметив, как вконец растерявшаяся Дже Ин начала мямлить, секретарь О едва заметно покачала головой. В зале совещаний повисла мёртвая тишина. Не выдерживая этого напряжения, Дже Ин бестолково переводила взгляд с материалов на Хон Джон Хву.

— И ты спрашиваешь об этом меня?

В этот миг, услышав ледяной тон директора Хон, в котором не было ни капли жалости, Дже Ин почему-то вспомнила того мужчину. Возможно, потому, что они оба умели заставить человека почувствовать себя таким жалким.

В её сознание ворвались образ и запах мужчины, который, наверное, прямо сейчас стоял за дверью и пялился в телефон. Ощущение присутствия этого человека, который даже не улыбнулся в ответ на её детскую просьбу защитить от злодейки, проступило так отчётливо.

Свою жизнь госпожа Хон Дже Ин тащит на себе сама. Как-никак, опираться на второстепенных персонажей — удел не для главной героини.

Дже Ин на миг бросила взгляд на дверь зала и снова отвернулась.

Уж не знаю, к счастью ли, но тот парень умел говорить так безжалостно, что дал бы фору директору Хон. То ли благодаря ему болевой порог Дже Ин повысился, то ли мысли о нём просто отвлекли её, но она постепенно взяла себя в руки.

— Поскольку мы уже заключили устный договор, мы и правда не стали отслеживать ситуацию дальше. Это моя ошибка. Я всё выясню и доложу вам.

Облизнув губы, Дже Ин тряхнула головой, словно пытаясь разогнать тьму перед глазами. Ледяной холод всё ещё заполнял зал совещаний. Кресло директора Хон плавно повернулось в сторону Дже Ин.

— А если отменится?

— Если отменится… придётся провести другую выставку?..

Хон Джон Хва усмехнулась, словно ожидала такого ответа. От одной этой усмешки душа уходила в пятки. Дже Ин снова покосилась на дверь, тяжело сглотнув.

— Надо же. Как у тебя всё просто. Эксклюзивная маркетинговая стратегия, над которой мы столько бились, рекламные ролики…

С громким шелестом перелистывая страницы, Джон Хва на секунду умолкла. Дже Ин мысленно отшатнулась от её испепеляющего взгляда и потёрла веки.

— Дизайн-проекты залов, подобранные под концепцию. Всё это пойдёт прахом, но подумаешь, переделаем. Работать-то всё равно будут сотрудники, а не ты.

По правде говоря, Дже Ин было до слёз обидно. В конце концов, разве проблема не в капризах художницы Ким И Су? Дже Ин тоже не сидела сложа руки. Эта художница славилась своей чувствительностью, так что и при первом контакте, и на последующих встречах Дже Ин выкладывалась по полной.

Узнав, что для Ким важнее всего глубокое понимание её авторского мира, Дже Ин днями и ночами анализировала её работы и перечитала все её интервью до единого. Только так ей удалось добиться хотя бы устной договорённости.

При первой же встрече художница заявила, что на дух не переносит галереи, сующие контракт с порога — что ещё оставалось делать Дже Ин в такой ситуации?

Захлебнувшись от обиды, Дже Ин непроизвольно поджала надутые губы. Как ни крути, некоторые вещи всё же стоило прояснить.

— Знаете, директор. Вообще-то мне тут немного обидно…

— Обидно.

Пожалуй, прояснить это лучше потом.

Тихонько шмыгнув носом, Дже Ин перевела взгляд на секретаря О. Как и секретарь Джон Хвы, та казалась очень занятой, проверяя что-то в планшете.

Вокруг было столько людей, но ни один не был готов спасти невинную овечку из волчьей пасти. Поникшая Дже Ин собрала в кулак всю смелость и посмотрела в глаза директору Хон. В ответ в неё впился взгляд: «Есть что сказать — говори».

— Да какое там… Нет. Мне нечего сказать.

Хон Джон Хва нахмурилась, словно спрашивая, всё ли это. Вместо ответа Дже Ин лишь выдавила из себя слабую улыбку, плотно сжав губы.

Пока она размышляла, когда бы лучше убрать с лица эту вымученную улыбку, раздался стук — директор Хон бросила ручку на документы и глубоко откинулась в кресле.

— Завтра продолжим то, что не закончили сегодня. Все свободны, а заместитель директора, как закончит свои дела… пусть зайдёт ко мне в кабинет.

— Что? Только я?

— А что? От этого тоже обидно?

Хмыкнув, Дже Ин снова облизнула губы.

— Что вы, вовсе нет…

Сотрудники, словно только этого и ждали, быстро похватали свои документы и планшеты. Оставив в зале директора Хон с её секретарем, Дже Ин присоединилась к уходящим.

К понурившей плечи Дже Ин подошла секретарь О. Её шёпот, предназначенный только для ушей Дже Ин, сейчас обрадовал её как никогда.

— Я проверила — выставка художницы Ким И Су в Нью-Йорке действительно подтверждена. И расправьте плечи.

— Отстань… Сегодня я имею полное право побыть в депрессии.

— Пребывайте в депрессии с расправленными плечами. Осанка — это лицо и характер человека.

— Если из Чхонхак-дона поступит предложение о работе — обязательно соглашайся, сестра. Прям вот обязательно.

Су Хён, сделав вид, что разминает Дже Ин плечи, с силой надавила на них. Под её похлопываниями Дже Ин нехотя выпрямилась.

— Нет, ну куда этот тип смылся?

— И правда. Может, в туалет отошёл?

Выйдя из зала совещаний, Дже Ин сразу принялась искать Чхон Джо, оглядывая пустой коридор. Велела же стоять под дверью — а он не вытерпел и исчез.

— А я попробую связаться с художницей Ким.

Небрежно кивнув секретарю О, уже возившейся с телефоном, Дже Ин направилась к выходу из центра. Заметив её, двое сотрудников на ресепшене тут же поднялись. Торопливо ответив на их вежливый поклон, Дже Ин подошла поближе.

— Вы тут случайно мужчину не видели? Высокого и… ну, в общем, симпатичного.

— А, вы о том телохранителе?..

— Да-да. Видели?

— Он тут недавно одолжил у меня телефон и вышел на улицу. Думаю, скоро вернётся.

Выслушав ответ, Дже Ин, которая продолжала озираться, высматривая его внутри и снаружи, удивленно уставилась на сотрудника.

— Телефон?