Контент удален!

Аппарат караоке надрывался без передышки, словно задавшись целью сожрать всё электричество в округе.

Под хоровое пение стариков Со Вон уплетала куски прессованного мяса с головы. Пока она пропускала одну, затем вторую стопку макколи, которые ей то и дело подливали, пустые бутылки возле неё выстроились в ряд.

Она нехотя приплелась сюда в надежде хоть немного залить тоску алкоголем, и то ли благодаря шумной компании, то ли, как и говорил Кан Джун, из-за живительной силы спиртного, ей и правда стало легче.

Кан Джун, зажатый между бабушками, вяло отшучивался. Со Вон, с интересом наблюдавшая за этой картиной, вдруг округлила глаза, заметив приближающееся знакомое лицо.

— Ку Джон Чхоль?

— Эй, Кён Со Вон!

Джон Чхоль, шаркая шлёпанцами, замахал рукой.

— Моя первая любовь всё такая же белокожая красавица.

Он был поздним сыном старосты деревни Ку Джон Гиля и одноклассником Со Вон — они проучились вместе с начальной до старшей школы. В детстве он постоянно вился вокруг неё, предлагая встречаться, и, судя по всему, своей дурацкой привычки так и не оставил.

Подойдя ближе, Джон Чхоль как ни в чём не бывало закинул руку ей на плечо. Со Вон непринуждённым жестом сбросила её.

— Как поживаешь? Я слышала краем уха, что ты вроде бы всё ещё здесь живёшь.

— Эх, девчонка, прожила тут больше десяти лет, а ведёшь себя как столичная фифа. Сеульский говор так и прёт.

— Что ты несёшь.

Со Вон усмехнулась, и Джон Чхоль слегка покраснел. На вопрос, чем он занимается, он ответил с немного виноватым видом:

— Да я, знаешь... У меня с детства-то особых амбиций не было, так что думаю просто пойти по стопам отца-старосты. Староста деревни Сонхва Ку Джон Чхоль. Звучит солидно, скажи?

— Отличная мечта.

— Что-то ты как-то вяло реагируешь. Я, между прочим, теперь и в поле на рассвете выхожу, и отцу с делами помогаю.

Джон Чхоль плюхнулся напротив Со Вон и потянулся к её стопке с макколи. Но не успел он поднести её к губам, как огромная рука перехватила её.

— Ты уже пьяный, завязывай, — Кан Джун, выбравшийся из окружения бабушек, одним глотком осушил стопку.

Что это было? Зачем пить из чужой стопки? Со Вон неловко откашлялась, а Джон Чхоль, попятившись, возмущённо завопил:

— Чего это завязывай?! Я только пришёл! И вообще, ты Со Вон-то хорошо знаешь? Я с ней поближе твоего буду! Верно говорю?

Он победоносно взглянул на неё, явно ожидая, что одноклассница встанет на его сторону. Но, к его разочарованию, Со Вон не собиралась этого делать.

— Так откуда вы двое друг друга знаете? — спросила она, плавно переводя тему.

Джон Чхоль почесал затылок:

— А, да нас с Кан Джуном многое связывает.

Что их может связывать? Максимум — виделись в поле да парой слов в сельсовете перекинулись.

Можно было бы подумать, что они сдружились от нехватки ровесников, но реакция Кан Джуна говорила об обратном. Джон Чхоль любил совать нос в чужие дела, и вряд ли это вязалось с характером Кан Джуна, который хоть и был по-своему заботлив, но чётко держал дистанцию.

— И что же именно?

— Да есть там кое-что. Тебе знать необязательно.

Со Вон недоверчиво прищурилась, и лишь спустя время вспомнила, что именно Ку Джон Чхоль был главным источником слухов об импотенции Кан Джуна.

— Да уж, Ку Джон Чхоль, твой язык — твой враг.

Она покачала головой, а он посмотрел на неё, непонимающе хлопая глазами.

— Ты о чём вообще? Слушай... А между вами точно ничего не было?

— Чего «ничего»?

— Ну, знаешь, как бывает. Искра, химия, всякое такое между мужчиной и женщиной.

— Очень смешно. Такого в принципе быть не может.

— Ой, да ладно! Всякое случается! Между мужиком и бабой искра и за один день может вспыхнуть! Так что давай прямо сейчас пошли ко мне...

Со Вон поманила мнущегося Джон Чхоля пальцем. Ничего не подозревая, он наклонился, и она тихо прошептала ему на ухо:

— Тебе ли не знать, почему этого быть не может. Если уж распускаешь слухи, то сиди тихо и не высовывайся.

Её губы улыбались, но во взгляде читалась такая угроза, что Джон Чхоль мгновенно заткнулся. Со Вон снова перевела тему, подливая Кан Джуну выпивку:

— У Кан Джун, а вы давно здесь живёте?

Хотя она и сделала это, чтобы заткнуть Джон Чхоля, ей самой было немного любопытно.

Обычно чужие дела её мало волновали, но с Кан Джуном всё было иначе. То ли из-за множества противоречий в его образе, то ли из-за всего, что она о нём слышала.

Она пристально смотрела на него, ожидая ответа, и Кан Джун произнёс:

— Лет пять.

— Не так уж и давно.

И когда он успел спалиться перед Джон Чхолем со своей слабостью?

Она только попыталась выстроить логическую цепочку, как пританцовывавшая старушка, пятясь, случайно толкнула её в спину.

Со Вон качнулась вперёд. Стопка в её руке опасно накренилась.

— Ой!

Кан Джун молниеносно перехватил её запястье. Девушка чудом удержала равновесие.

Да что ж такое. Со Вон зажмурилась.

Она в деревне всего второй день, а перед этим мужчиной уже успела опростоволоситься столько раз, что и не сосчитать.

Только бы он не решил, что я на него вешаюсь. Ведь есть же такие, кто использует подобные заезженные трюки, чтобы привлечь внимание.

Хотя, конечно, он её интересовал, но ни о каких романтических чувствах речи не шло. Да и были ли они у неё вообще когда-нибудь?

Даже с тем сонбэ она начала встречаться только потому, что дедушка все уши прожужжал вопросами, когда же она покажет ему своего парня. Ей показалось, что он неплохой человек, и она решила попробовать... а в итоге всё закончилось катастрофой.

Со Вон, моргая, смотрела на мужскую руку, крепко сжимающую её запястье. От неё исходил обжигающий жар. Она медленно подняла глаза.

Они встретились взглядами. На мгновение всё вокруг стихло, а время, казалось, замедлило ход. Она задержала дыхание.

Я слишком громко дышу? Она даже боялась сделать лишний вдох.

— Эй-эй-эй! Зрительный контакт запрещён! Держите дистанцию!

Резкий окрик Джон Чхоля, тычущего в них пальцем, вырвал её из оцепенения, и она силой выдернула руку.

— Спасибо. Но впредь не стоит меня ловить.

Она натянула вежливую, отстранённую улыбку, и Кан Джун молча опустил руку. Жар от его пальцев всё ещё пульсировал на её запястье, разносясь по всему телу.

Она попыталась незаметно растереть руку, но горящее чувство не проходило, и она нахмурилась.

Наверное, я просто пьяна.

Желая поскорее избавиться от непонятных эмоций, она залпом осушила стопку. Горячий алкоголь обжёг горло, и жар на запястье, казалось, немного спал. И только тогда она поняла, что её сердце неровно и гулко колотится.

Со Вон поморщилась и медленно потёрла щёку тыльной стороной ладони.

Да что со мной.

Не успела она толком поразмыслить над этим, как старики начали собираться вокруг них.

— Ну, Кён Со Вон, добро пожаловать обратно в деревню Сонхва!

С обеих сторон выстроились шеренги бутылок с макколи и соджу, и градус веселья взлетел до небес.

Мне конец.

Со Вон с натянутой улыбкой вливала в себя всё, что ей подносили старики.

***

Стр-р, стр-р.

Она медленно открыла глаза под стрекотание сверчков. Сквозь пелену виднелось иссиня-чёрное ночное небо, усыпанное звёздами.

Когда к ней вернулась хотя бы половина рассудка, она поняла, что едет на спине Кан Джуна. Она висела на нём, прилипнув к его широкой, ровной спине, как цикада к дереву.

— У-у...

Когда он успел меня взвалить? Последнее, что она помнила, — как бабушка Ыль Нён без конца подливала ей выпить.

Она попыталась вспомнить, что было потом, но в голове была лишь гулкая пустота.

Зачем он меня тащит? Подумав, что это уже ни в какие ворота, Со Вон пробормотала:

— Поставьте меня.

— Раз проснулись, сидите тихо и не мешайте идти.

— Да зачем вы меня тащите? Оставили бы там, и всё.

— Оставил бы — вы бы и дальше там позорились. Надо же было поберечь зрение стариков.

Сказано это было с издёвкой, но в этом читалась своеобразная забота. Как она уже успела заметить, Кан Джун вообще имел привычку приглядывать за окружающими. Эдакая автоматическая отзывчивость.

Со Вон закусила губу и посмотрела на его густые волосы.

— ...Не нужно обо мне заботиться.

Её сердце уже какое-то время сбивалось с ритма, и это не предвещало ничего хорошего.

Как будто оно трепетало.

Для Со Вон, которая всё ещё боялась кому-то довериться, это было настоящей проблемой.

Поэтому пусть лучше это будет похмелье или, на худой конец, аритмия. К тому же...

— Потому что, потому что вы...

В затуманенном мозгу мелькнула мысль закончить фразу, но тут желудок сделал сальто.

— У-уэрк!

Её стошнило прямо на спину Кан Джуна — это было последнее, что она запомнила с той дороги.

Снова открыв глаза, она обнаружила, что распластана посреди гостиной в доме Кан Джуна.

Замешательство было недолгим. Перед глазами всё поплыло. Почувствовав, что её вот-вот снова вырвет, Со Вон, шатаясь, побрела к ванной.

— Туалет, туалет...

Она распахнула дверь ванной комнаты. И в этот момент.

— А?

Со Вон медленно моргнула. Её взгляд намертво прикипел к возвышающемуся столбу между ног мужчины.

Она понимала, что нужно отвернуться, но тело словно заледенело. Осознание ситуации запаздывало.

Бам! Со Вон с грохотом захлопнула дверь ванной и отвернулась. В голове была абсолютная пустота, пока она медленно переваривала то, что только что увидела.

Что это было?

Она своими глазами видела длинный, толстый кусок плоти. Причём направленный чётко в потолок.

Даже будучи мертвецки пьяной, она не могла не понять, что это такое и в каком оно состоянии.

Импотент, значит. Не стоит, значит.

Тошноту как рукой сняло. Со Вон схватилась за голову и огляделась.

В этот момент на обеденном столе, где валялись разбросанные книги, её взгляд снова зацепился за их названия.