— Знаете, вообще-то я не из тех, кто вот так запросто о чём-то просит посторонних.
Со Вон неловко рассмеялась и повесила сумочку на плечо. Заметив, как резко изменилось её поведение, Кан Джун подозрительно прищурился.
— Но раз уж ситуация обязывает... не могли бы вы одолжить мне свои сапоги? Как видите, я на каблуках...
Она перевела взгляд со своих блестящих туфель на резиновые сапоги, наполовину ушедшие в вязкую грязь, и он откинул волосы со лба.
— А вы, я погляжу, девушка без комплексов.
— Что?
— Сначала обвинили меня, а теперь на мои сапоги заритесь.
— Нет, что вы! Я просто попросила одолжить их на минутку, на одну малюсенькую минутку!
Со Вон замахала руками, торопливо оправдываясь. И хотя её задело, что её ни с того ни с сего выставили бесстыдницей, сейчас она не могла качать права.
— Дело даже не в туфлях. По личным причинам я терпеть не могу... такие топкие места.
Она понимала, как жалко выглядит, пускаясь в ненужные объяснения и стараясь не разозлить мужчину, по вине которого оказалась в таком положении, но она действительно до смерти ненавидела рисовые поля.
И это при том, что половину жизни она провела в деревне. Цвет — мерзкий, текстура — липкая, вязкая и шершавая, вызывающая отвращение, а главное, она терпеть не могла это чувство, когда ноги засасывает в грязь. К тому же...
Она уже с каменным лицом разглядывала скопившуюся на поле воду, как вдруг её глаза расширились. Из воды выпрыгнула лягушка и шлёпнулась прямо на коврик её родстера.
В голове тут же помутнело. Проглотив крик, Со Вон бросилась на Кан Джуна, едва не сбив его с ног, и повисла на нём.
Обхватив руками его шею, а ногами — крепкую талию, она зажмурилась. От его тела исходил такой жар, будто её со всех сторон обложили грелками.
— И что это значит? — ошарашенно спросил Кан Джун.
Со Вон отчаянно замотала головой и сжалась в комочек.
С отвращением покосившись через плечо, она увидела, как на переднем сиденье уже удобно устроилась древесная квакша. Её гладкая зелёная спинка блестела на солнце.
Лягушка молчала, но Со Вон казалось, что она слышит оглушительное кваканье, и по её телу пробежала дрожь.
— На рисовых полях обычно водятся лягушки, — равнодушно заметил Кан Джун, быстро сообразив, в чём дело.
Она подумала, что у него талант преподносить очевидные вещи в максимально раздражающей манере, но от испуга дыхание всё ещё перехватывало, и она не смогла выдавить ни слова.
Оставалось только висеть на нём, замерев.
В этот момент над её ухом раздался короткий вздох. Кан Джун зашагал к обочине.
— Долго ещё будете на мне висеть?
— А.
Кан Джун остановился, и Со Вон, оглядевшись, поняла, что они в безопасности.
Она поспешно разжала руки и спрыгнула на относительно твёрдую землю.
Пока она раздумывала, как вскарабкаться на насыпь, доходившую ей до груди, мужчина легко запрыгнул наверх. Отряхнув перепачканные грязью сапоги, он с невозмутимым видом протянул ей руку.
— ...Я сама.
При взгляде на большую крепкую ладонь с выступающими венами ей вдруг стало неловко. Упрямо отказавшись от помощи, она оперлась руками об обочину и попыталась залезть, но оступилась и потеряла равновесие. Её тело нелепо пошатнулось.
— Мамочки!
Если я сейчас упаду, то опозорюсь по полной. Отчаянно замахав руками в воздухе, она чудом умудрилась опереться о что-то впереди.
Под ладонью оказалось что-то длинное, толстое и твёрдое.
Моргнув, Со Вон заторможенно подняла взгляд. Сквозь мешковатые армейские штаны проступали такие чёткие очертания, что не заметить их было просто невозможно.
— Ой...
Осознав, за что именно она ухватилась, Со Вон в ужасе отдёрнула руку.
С трудом обретённое равновесие мгновенно испарилось. Грязные армейские штаны, хмурое лицо мужчины, голубое небо — всё это вереницей пронеслось перед глазами.
А затем... снова эта огромная рука.
Несмотря на его попытку поймать её, Со Вон, наоборот, спрятала руки за спину.
Уж лучше свалиться в грязь. Если она сейчас вцепится в его ладонь, ситуация станет ещё более неловкой.
Ничего, просто немного ушибусь. Она смиренно улыбнулась, готовясь к удару, но тут над её головой раздался знакомый вздох.
— Сплошные проблемы с вами.
В ту же секунду мужчина перехватил её запястье, и Со Вон оказалась надёжно зажата в его крепких объятиях.
Плюх!
Остатки её достоинства разлетелись во все стороны вместе с брызгами грязной воды.
На неё обрушилось цунами стыда.
Хвастовство, упрямство, а теперь ещё и сексуальное домогательство. Как бы ей ни хотелось этого признавать, но сейчас источником всех проблем была именно она.
— Ну вы даёте, Пан Со Вон.
Услышав смешок в его голосе, Со Вон осторожно приоткрыла глаза. Первым делом она увидела его крепкую грудь. Чуть приподняв взгляд, она наткнулась на красивое лицо, искажённое крайним недоумением.
Да плевать на этот кредит за машину. В тот момент ей хотелось просто провалиться сквозь землю.
В кузов грузовичка, доверху забитый сельскохозяйственным инвентарём и всяким хламом, погрузили два огромных чемодана.
Прижимая к себе перепачканную сумочку, Со Вон забралась на пассажирское сиденье. Учитывая, что он постоянно мотался туда-сюда по грязи, она ожидала увидеть в салоне то же самое, но вопреки её опасениям внутри всё блестело.
На приборной панели — ни пылинки, а стёкла были настолько прозрачными, что, если не присматриваться, казалось, будто их и вовсе нет.
Откуда такая чистота? В салоне не только не пахло застарелым потом, а, наоборот, витал какой-то приятный аромат.
Пока она с удивлением осматривалась, открылась водительская дверь. Вымазанный в грязи Кан Джун слегка наклонился, встретившись с ней взглядом.
— Достаньте бутылку воды из коробки, вон там.
Со Вон опустила взгляд, проследив за тем, куда смотрел щурящийся от солнца мужчина. В глубине, у ног, стояла небольшая коробка. Внутри, плотно прилегая друг к другу, аккуратными рядами лежали бутылки с минералкой.
Она вытащила одну и протянула ему.
— Вот, держите.
— Спасибо.
Скрутив крышку, он без малейших колебаний вылил воду прямо себе на голову. Каждый раз, когда он проводил рукой по коротким волосам, на сухую землю падали мутные капли грязи.
Кое-как ополоснув и стряхнув воду с волос, он уселся за руль. Из-за внезапно нахлынувшего чувства вины Со Вон отвела взгляд.
Взж-ж, с громким рёвом завёлся мотор. В салоне повисла неловкая атмосфера, пока грузовичок, подпрыгивая, катился по грунтовой дороге.
Со Вон никогда не смущало молчание, но сегодня ей почему-то было не по себе.
То ли из-за того, что она успела натворить, то ли потому, что в будущем им с Кан Джуном придётся часто видеться. Несмотря на то что её безбожно трясло на ухабах, она то и дело украдкой поглядывала на мужчину.
Зачем ему вообще понадобилось падать в грязь вместе со мной? Испугался, что я сильно расшибусь? Учитывая, как он бескорыстно батрачит на местных жителей, гордости у него ни на грош, но на душе всё равно паршиво.
Этот запутанный клубок мыслей вдруг резко свернул совсем в другое русло.
Не слишком ли откровенно я на него пялилась каждый раз, когда мы пересекались? Вдруг он решит, что то, что я схватила его за то самое место, было каким-то намёком?
Если так, нужно было как можно скорее развеять все недоразумения.
— Послушайте, я бы схватилась за любого на вашем месте, — неожиданно выпалила Со Вон то, что крутилось на языке.
Ей показалось, что она немного переборщила, но раз уж начала, нужно было довести мысль до конца.
— ...Я просто хочу, чтобы вы ничего себе не напридумывали.
— Я в курсе.
Стоило ей неуверенно закончить фразу, как Кан Джун ответил с полным равнодушием. Его безучастный тон, дающий понять, что он и в мыслях не держал ничего подобного, отчего-то её разозлил.
Пытаясь хоть как-то сгладить неловкость, она вымучила из себя новую тему для разговора.
— И ещё, из-за всей этой суматохи я не успела сказать, но я не Пан Со Вон, а Кён Со Вон.
Хотя это и не было такой уж важной деталью, требующей немедленных исправлений, сейчас это был неплохой повод разбить тишину.
Мужчина, всё это время неотрывно смотревший на дорогу, впервые повернул к ней голову.
— Разве вы не внучка дедушки Пан Ги Тхэ?
— Внучка по материнской линии.
А-а, — коротко отозвался Кан Джун и переключил передачу.
Снова повисла тишина. Не в силах избавиться от тягостного чувства, Со Вон продолжала бросать на него косые взгляды, и как назло, её внимание привлекла засохшая грязь на его предплечье.
— Знаете, хоть мы и не впервые видимся, но нормально разговариваем в первый раз... В общем, простите, что доставила столько хлопот.
— Надеюсь, впредь мы обойдёмся без них.
Вроде бы он не пытался её пристыдить, но, осознавая, что в случившемся больше её вины, Со Вон невольно зацепилась за эти слова.
— Я же говорю: оставили бы меня падать одну, зачем вы...
— Боялся, что вы покалечитесь, а потом снова во всём обвините меня.
— Звучит обидно. Я не обвиняла вас просто так, я опиралась на объективные обстоятельства...
— Какое у вас длинное «спасибо». Давайте вы просто скажете это одно слово, и на этом закончим.
После его слов Со Вон поняла, что втянулась в совершенно бессмысленную перепалку.
Обычно она ограничивалась парой фраз по делу, и почему сегодня у неё так развязался язык — загадка.
Желая скрыть смущение, она убрала упавшие на лицо волосы.
— ...Спасибо. Я обязательно возмещу расходы на химчистку.
— Не стоит благодарности. Химчистка не потребуется.
Мужчина слегка усмехнулся и ответил довольно великодушно. Со Вон прочистила горло и осмотрела его перепачканную одежду.
Отстирается ли это? Может, проще купить новую?
Размышляя об этом, она невольно начала разглядывать его тело.
Она и раньше замечала, что он хорошо сложен, но вблизи мужчина оказался куда крупнее.
Так вот как выглядят мышцы, накачанные физическим трудом.
Руки в четыре раза толще её собственных, под стать им — широкая, мощная грудная клетка.
Но больше всего поражало то, что пряталось у него между ног...
Со Вон усилием воли заставила себя оторвать взгляд, пока он не опустился ещё ниже.
— Куда едем?
— Что? О чём вы?
Обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду. Она отреагировала чересчур бурно — прямо как человек, которого застукали за непристойными мыслями.
— Я спросил, куда вас отвезти.
— А, в сельсовет.
Со Вон ответила, сглотнув.
Кён Со Вон, возьми себя в руки. Разозлившись на себя за то, что её взгляд так и норовил соскользнуть к его паху, она отвернулась к окну. Грузовичок всё так же громыхал по немощёной грунтовой дороге.
И как он умудряется так уверенно вести машину по таким ухабам?
Кто он вообще такой?
Если подумать, она никогда не пыталась ничего о нём разузнать. При первой встрече решила, что он просто перебрался жить в деревню, а потом лишь удивлялась его безотказности.
Судя по полному отсутствию местного акцента, он родом из Сеула или окрестностей, но манера речи у него странная. Вроде бы бросает слова отрывисто, но в них чувствуется какая-то строгая формальность — совсем как у военного.
Только когда вдалеке показалось здание сельсовета, Со Вон наконец смогла выкинуть мысли об этом мужчине из головы.
