Контент удален!

Перечное поле Кан Джуна было до абсурда систематизированным — кусты выстроились в излишне ровные, идеальные ряды.

А в голове Со Вон, видимо, слишком глубоко засели шуточки бабушек, потому что туда то и дело закрадывались грязные мысли.

— У этих перцев слабое основание, так что их нужно крепко подвязывать шнурком, — пояснил Кан Джун.

Он что, реально компенсирует свою половую несостоятельность выращиванием перцев? Ну не может человек с такой фанатичностью заниматься рассадой, если это даже не бизнес!

Книги дома с их двусмысленными названиями, поле в десять тысяч пхёнов, за которым он ухаживает с таким маниакальным рвением...

— Вы меня слушаете?

Со Вон, рассеянно потиравшая свисающие гроздья перцев, резко вскинула голову.

Её расфокусированный взгляд наконец обрёл ясность. В руке Кан Джуна был стебель только что сорванного перца и зелёный шнурок для подвязки к колышку.

— А... Объясните ещё раз, пожалуйста.

— Перцы со слабым основанием нужно нежно перевязывать вот так.

— А, да. Вот так.

Со Вон встряхнулась. Чтобы не дать непотребным фантазиям ни единого шанса, она сосредоточилась на его объяснениях.

Но руки её совсем не слушались. Она неловко возилась со шнурками, а тем временем уже рассвело. Как только процесс начал немного получаться, силы иссякли. От палящего солнца по лбу градом катился пот. В конце концов она отшвырнула колышек и рухнула прямо на землю.

— Чисто по-человечески, я считаю это трудовой эксплуатацией.

Она тяжело дышала, глядя в пронзительно-голубое небо. Кан Джун, подвязывавший куст по соседству, отряхнул руки в перчатках и обернулся.

— Должны же быть перерывы, — проворчала Со Вон, стягивая солнцезащитные очки.

Она всегда гордилась своей выносливостью, но работа в поле превзошла все её ожидания.

Кто бы мог подумать, что сидеть на корточках и выполнять однообразные движения — такая адская пытка.

А вот Кан Джун, напротив, не выглядел ни капли уставшим. Мощные предплечья, широкая грудная клетка, крепкие бёдра. Видимо, эта гора мышц была у него не просто для красоты.

Поражаясь его железной выносливости, Со Вон пыталась отдышаться. Тем временем мускулистые руки оказались прямо перед её лицом.

— Есть и другой способ, — произнёс он.

Она проследила за огромной тенью, упавшей на её лицо, и увидела, что он сидит на корточках вплотную к ней. От такой внезапной близости она запаниковала и повысила голос:

— Ч-что вы имеете в виду?

Пока она настороженно хлопала ресницами, Кан Джун оттянул ворот своей футболки и помахал ею.

1 620 000 вон. Со Вон мгновенно пришла в себя. Зыркнув на него, она выхватила шнурок из его рук.

— А кто сказал, что я отказываюсь? Отойдите, дайте встать.

Замахав на него руками, она поднялась. Её тут же обдало волной знойного воздуха. Со Вон нацепила очки обратно на макушку и вздохнула.

Должникам везде несладко. И это неоспоримая истина.

Как бы браво она ни выкрикивала свои заявления, следующий этап оказался ещё муторнее.

— Слишком мелкие или деформированные перцы нужно сразу отрывать, чтобы они не мешали расти остальным. Эти идут на выброс, — объяснил Кан Джун, демонстрируя скрюченный плод.

— ...Угу.

Искать уродливые перцы было не так уж сложно. Куда сложнее было то, что при виде серьёзного до скрежета зубов Кан Джуна и при каждом упоминании слова «перец» её снова и снова накрывали непристойные мысли.

— А вот это перец без семян. Такие совсем не острые.

Снова этот чёртов перец. Со Вон, не в силах больше сдерживать поток ассоциаций, вскочила на ноги, сжав кулаки.

— Перец, перец! Да почему вы всё время заладили со своим «перцем»?!

— А как мне называть перец, если не перцем? — нахмурившись, спросил Кан Джун, глядя на тяжело дышащую девушку снизу вверх.

Она осеклась. И то правда. Перец он и есть перец. Но ей казалось, что она должна хоть что-то возразить, и после недолгого раздумья она выдала:

— ...Пепперони?

— Корейский перец относится к семейству чили. Пепперони — это вообще другой сорт. У них форма, аромат и острота совершенно разные.

Она не ожидала столь развёрнутого и серьёзного ответа. Почувствовав, как лицо заливает румянец, Со Вон резко отвернулась.

— Дальше я сама разберусь. Идите занимайтесь своими делами.

Если я и дальше буду торчать рядом с ним, то свихнусь от этих странных мыслей. Но стоило ей сделать широкий шаг, чтобы ретироваться...

— Ой!

Она споткнулась резиновым сапогом о камень.

Ну как так-то. Она уже летела носом вперёд, когда молниеносно вскочивший Кан Джун перехватил её поперёк талии.

Сердце бешено колотилось. Пока Со Вон пыталась восстановить сбившееся дыхание, прямо над её макушкой раздался низкий голос:

— Кстати, чили острее, чем пепперони. Хоть он и меньше по размеру. Так что...

Он снял висевшую у него на шее соломенную шляпу и нахлобучил её Со Вон на голову.

— ...прекращайте падать на ровном месте и возвращайтесь к работе.

— Ну зачем было так заботиться...

В конце концов они сошлись на том, что, пока она не втянется в процесс, будет просто дёргать сорняки.

Воспоминания о том, как он схватил её за талию, не отпускали, и Со Вон с ожесточением рыхлила землю мотыгой.

— И кто вообще так объясняет.

Если учесть, что во всех его словах ей мерещился двойной смысл, можно было с уверенностью сказать: её уши окончательно забились пошлятиной.

«Перец без семян», «острее»... Почему всё это звучит так двусмысленно? Она бормотала себе под нос, продолжая выпалывать траву, когда к ней подошли бабушки.

— Со Вон, ты чего сама с собой разговариваешь? Работа спорится?

Всё это из-за них. Сидя на корточках, Со Вон вскинула на них полный обиды взгляд. Из-под полей соломенной шляпы перед ней предстали три морщинистых лица.

— Я тут поглядела, вы с Кан Джуном хорошо смотритесь. Проскочила искра-то, а? — спросила бабушка Ток Ре, опускаясь на колени рядом с ней. Типичное желание деревенских старушек сосватать всех молодых людей в округе.

— Что? Да с чего бы?

Со Вон недоверчиво усмехнулась, а бабушка легонько ткнула её локтем в бок:

— А что не так? Разве он не золото? Вон, пустил тебя во флигель просто так. Лучшего жениха и не сыскать.

— Да мы знакомы-то без году неделя, какой из него жених? К тому же я честно отрабатываю своё проживание. И вообще...

Со Вон запнулась и перевела взгляд на удаляющегося Кан Джуна.

— Он ведь мне не подходит.

В воздухе внезапно повисло напряжение. Бабушка Ток Ре неловко рассмеялась:

— И то верно. Мужику без этого самого места никуда, а уж сватать за тебя Кан Джуна, который мужскую работу делать не может, — это грех.

— Да, я именно об этом. Так что будь он хоть трижды красавцем, как бы хорошо ни был сложен и каким бы добрым ни казался...

Со Вон не договорила и резко захлопнула рот.

...Что я несу? Поняв, что её мысли зашли куда-то не туда, она ещё яростнее принялась долбить мотыгой сухую землю.

— Мамочки, да это ж не сорняк!

— Что?

От резкого крика бабушки Ток Ре Со Вон вздрогнула и подняла голову. Старушка в ужасе схватила вырванные с корнем растения, валявшиеся на земле.

— Ох ты ж, только погляди, что она наделала! Всю кунжутную рассаду повыдергала.

То, что Со Вон считала сорняками, сейчас болталось в руках бабушки. По её движениям было видно, в каком она пребывает шоке.

— Кунжут? Откуда кунжут на перечном поле...

— Так мы ж его между рядами сажаем. Ох, беда, посмотри, все нежные листочки в труху истоптала. Ты ж до старших классов в деревне росла, как ты такого не знаешь?

Знала бы, если бы хоть раз видела кунжутные листья! Но качать права, когда сама накосячила, было бы глупо.

Со Вон вытерла перепачканные землёй руки о штаны и тяжело вздохнула. Тут вмешалась бабушка Чхун Сим:

— Старшая, ты что, не помнишь? Дед Пан Ги Тхэ свою Со Вон как принцессу растил. Пылинки с неё сдувал, даже руки замочить не давал.

— А, точно, точно. В школу на мотоблоке возил, час туда, час обратно, каждый божий день.

— Вот-вот. Со Вон у нас белоручка, не потянет она такую чёрную работу.

— Точно принцесса.

К обсуждению подключилась даже бабушка Ыль Нён, усевшаяся прямо на землю с бутылкой макколи. По перечному полю разнёсся их громогласный, раскатистый смех.

Смущённая Со Вон отвела взгляд.

— Пора бы перекусить. Кан Джун! Жрать охота!

Отсмеявшись, бабушка Ток Ре выпрямилась и во весь голос позвала Кан Джуна.

Пожаловавшись, что от смеха у неё не осталось сил, она потащила Со Вон в тень огромного вяза. Вскоре к ним неспешно подошёл Кан Джун с сумкой-холодильником.

Бабушки уселись в кружок, подложив под себя специальные подушки-сидушки, которые крепились ремнями к бёдрам.

И куда мне сесть? Пока она неловко топталась на месте, Кан Джун снял повязанную на поясе рубашку и расстелил её на земле.

— Садитесь.

— ...Спасибо.

Не успела она толком усесться, как из сумки-холодильника на свет появились поднос, дыня-чаме, сикхе и рисовые пирожки тток.

— Ну-ка, поглядим, как наша Со Вон фрукты чистит.

— Если девушка красиво фрукты чистит, значит, удачно замуж выйдет.

На неё уставились три пары выжидающих глаз.

Что делать? Я ни разу в жизни не чистила фрукты.

В детстве дед не разрешал ей даже притрагиваться к ножу, боясь, что она порежется, а переехав в Сеул, она покупала уже нарезанные фрукты.

Поэтому у неё никогда не было ни возможности, ни необходимости учиться этому. Ситуация была патовая.

Она лишь растерянно смотрела на лежащие перед ней нож и дыню, когда перед ней внезапно возникла большая мужская рука и забрала поднос.