1 - 9
— Кто сейчас вообще на это смотрит? Хорошо чистит, да и ладно.
Вжик, вжик. Стоило Кан Джуну виртуозно взяться за чистку дыни, как бабушки, переглянувшись, тут же закивали.
— И то верно. Главное — дело делать, а кто — не так уж важно.
— Вот-вот. У меня невестка так не умеет, поэтому сын сам всё чистит.
Кожура срезалась ровной, идеальной лентой, обнажая жёлтую, сочную мякоть.
Да как он так ловко с ножом управляется? Пока Со Вон мысленно поражалась, на тарелке уже лежал нарезанный причудливыми узорами фрукт.
— Кан Джун, откуда у тебя такие золотые руки? Ты и цветочек вырезать сможешь?
— А какой вам цветочек, бабуль?
И как ему не стыдно такое говорить. Но Кан Джун отвечал с невозмутимой лукавой улыбкой.
Как этот мужчина вообще умудрился настолько сблизиться со старушками? Со Вон в деревне выросла, но его до отъезда в Сеул ни разу не видела. Старики не из тех, кто открывает душу чужакам лишь за пару добрых дел.
Они, должно быть, знают его от силы лет десять, но их отношения казались куда теплее, чем у неё с местными, и это удивляло.
Пока Со Вон ломала голову, бабушка Ток Ре, словно вспомнив о чём-то, заговорила:
— Точно! Приходи-ка сегодня вечером в сельсовет.
— В сельсовет? Зачем?
— Устроим праздник в честь твоего возвращения!
— Нет-нет, что вы, не стоит.
Со Вон испуганно замахала руками, но тут встряла бабушка Чхун Сим:
— А когда ещё праздновать-то? Все старики наготовят всякого и принесут, так что чтоб была!
— Да зачем вы устраиваете праздник без моего...
Не успела она возмутиться, как спиной почувствовала на себе взгляд Кан Джуна. Какое ему дело? — подумала она, но его вопросительно приподнятая бровь отчего-то не давала покоя.
— Ладно, приду.
То ли ей не понравился его вид, словно говорящий: «Я так и думал, что откажешься», то ли взыграла детская ревность к бабушкам... Особой привязанности к ним она не питала, но из чистого упрямства вдруг передумала.
— Правда придёшь? — переспросила бабушка Чхун Сим.
Со Вон кивнула и взяла предложенный кусок дыни. Стоило ей откусить кусочек, как сладкая мякоть заполнила рот, и раздражение начало понемногу отступать.
Когда внутреннее напряжение спало, на смену ему пришла мышечная боль.
Всего полдня поработала, а тело ломило так, будто по нему катком проехались. Слушая мирную болтовню старушек, Со Вон искоса поглядывала на Кан Джуна.
Его огромные руки, способные, казалось, раздавить эту дыню одним движением, сейчас аккуратно и бережно чистили фрукты.
Если и дальше так пахать, у меня тоже такие мышцы появятся? Главное, не перекачаться до состояния Халка...
Говорят, тяжёлый физический труд выветривает дурные мысли. Глядя на перекатывающиеся мышцы на его руках и ловя себя на абсурдных фантазиях, она на собственном опыте убедилась в правоте этой поговорки и невольно хмыкнула.
Такой опыт казался ей не таким уж и плохим.
***
Работа в поле закончилась только к четырём часам.
Еле волоча ноги, она приняла душ, и тут началась морока с вещами. Она была уверена, что собрала всё нижнее бельё, но сколько ни рылась в чемодане, летний голубой комплект как сквозь землю провалился.
Забыла, что ли... В итоге она надела другой и проверила телефон, который не умолкал ни на минуту. Виновником оказался рабочий чат, долгое время молчавший.
[Слушайте, а вы слышали? Говорят, Кён Со Вон уволилась и сбежала в деревню?]
[Да ладно? Ошибаешься, поди. У неё же гонору выше крыши, чтоб она и в деревню?]
[Вот-вот... Она ведь даже когда вскрылось, что она нищебродка, корчащая из себя богачку, до последнего цеплялась.]
[Ребят;; Со Вон вообще-то в чате;;]
[Ой....]
«Сообщение удалено». Пока она ошеломлённо перечитывала эти строки, сообщения начали одно за другим исчезать.
Она хотела просто проигнорировать это, но уязвлённая гордость взяла верх. Кости ей всё равно будут перемывать, так уж лучше повести себя по-детски и пойти напролом, чем молча глотать обиды.
[Я просто приехала пожить за городом на время. Сейчас это модно.]
Стоило ей огрызнуться, как тут же нахлынуло нестерпимое желание расставить все точки над «и».
[И раз уж вы до сих пор живёте иллюзиями: вы сами себе всё напридумывали. Я никогда не кричала на каждом углу, что богата.]
Она написала это и отправила, словно в тумане.
Сожаление накатило мгновенно. Шлёпнув себя по ни в чём не повинным пальцам, она пробормотала:
— Может, удалить, пока не поздно?
Она посмотрела на экран — счётчик просмотров стремительно таял.
— Ох...
Со Вон тяжело вздохнула.
Как назло, было самое время окончания рабочего дня, и большинство уже успело прочитать её тираду.
— А, плевать.
Она отшвырнула телефон на диван и опустилась на колени прямо на пол.
Прислонившись спиной к дивану и уткнувшись лицом в колени, она почувствовала, как тщательно подавляемые воспоминания накрывают её с головой.
«Со Вон, ты что, сирота?»
Всё началось с этого вопроса коллеги на одном из корпоративов. Наверное, она ляпнула это по пьяни, не подумав.
Слух пустил её сонбэ из университета, с которым она тогда встречалась и к которому присматривалась. Они ещё не были официально вместе, но она ему доверяла, поэтому предательство ударило особенно сильно.
«Это вы разболтали всем мои личные тайны?»
«Ага. Не хочу, чтобы кто-то ещё купился на это, как я».
«В смысле?»
«В смысле, ты ведёшь себя как избалованная дочка богатых родителей, вот я и подумал, что сорвал куш. А на деле — сирота, дед при смерти, из имущества — паршивый клочок земли в деревне. Это что вообще такое?»
«Да когда я вообще говорила, что богата?!»
«Эй, но ты же и не отрицала. Строила из себя недотрогу, я столько времени на тебя убил, а оказалось — впустую».
То, что она из кожи вон лезла, пытаясь скрыть своё деревенское происхождение, не показывать, что у неё нет родителей, и не опозорить деда — это разве преступление?
Нет, её ошибкой было довериться этому мусору и излить ему душу. Какая же она была дура, решив, что на него можно положиться.
Этот сонбэ распустил о Со Вон кучу грязных сплетен. У неё даже не было возможности оправдаться и сказать, что всё это ложь. У него было влияние, репутация образцового парня и отличника.
А против хорошей репутации не попрёшь. Большинство безоговорочно верило ему, и никто не ставил его слова под сомнение.
Ей оставалось лишь молча всё сносить.
Она думала, что со временем всё уляжется, но слухи росли как снежный ком. В университете шептались, что она учится за счёт спонсора-папика, на работе судачили, что она вешается на женатиков ради повышения — эта грязь преследовала её повсюду.
А потом, словно добивая, пришла новость о смерти деда.
Когда ей сказали, что дедушка, который заменил ей родителей, погибших в аварии, и воспитал так, чтобы она ни в чём не нуждалась, ушёл к её маме, её мир рухнул.
Дедушка был смыслом её жизни, и осознание того, что она больше никогда его не увидит, заставило её бросить всё, ради чего она так отчаянно боролась.
Она сама не поняла, как в порыве отчаяния обрубила все концы в Сеуле.
Ей казалось, что если она вернётся в дом, где жила с дедом, всё наладится. Поэтому она оставила всё как есть и просто сбежала.
Но и здесь всё пошло наперекосяк. Ремонт в доме так и не закончили, а она оказалась приживалкой у незнакомого мужчины.
«Такие, как она, нигде не приживаются. Только и умеют, что быть белой вороной да пускать пыль в глаза».
Голос коллеги, лица которой она даже толком не помнила, эхом отдавался в голове.
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь. Со Вон, с головой погружённая в прошлое, вздрогнула и подняла голову.
Вытерев мокрые от слёз щёки, она открыла дверь. На пороге стоял Кан Джун. Поймав на себе его пристальный взгляд сверху вниз, она машинально ещё раз потёрла глаза.
— Я не плакала.
— А я разве спрашивал?
Вопреки её защитной реакции Кан Джуну, казалось, не было никакого дела до её слёз. Смутившись, Со Вон поспешно опустила руку.
— Ну да. У меня просто глаза от природы красные.
Выдала она нелепую отмазку. Кан Джун лишь дёрнул бровью.
— Старики ждут. Собирайтесь и выходите.
— Ждут? Зачем?
— Забыли? Приветственный праздник.
— А.
Из-за перепалки в чате она напрочь об этом забыла.
— Простите. Я сейчас не в том настрое...
— Когда на душе паршиво, помощь алкоголя бывает очень кстати, — перебил её Кан Джун.
А ведь и правда. Со Вон замолчала. Вскоре она коротко вздохнула и натянула обувь, сминая задники.
Ладно. Напьюсь в хлам, чего уж там.
