Контент удален!

Казалось, во взгляде, которым он смотрел на Со Вон сверху вниз, читалось лёгкое осуждение.

— Ох, ну и напугала же ты нас. Это ж органика, ничего такого уж страшенного в ней нет. Как и сказал Кан Джун, просто смой водой, и всё.

— И чего было так голосить? Чуть до инфаркта не довела, хотя мне такого и на роду не написано. Но эта вонь теперь хрен выветрится.

Бабушки с облегчением хватались за сердце и наперебой вставляли свои замечания, но на душе всё равно было неспокойно. То ли от самовнушения, то ли ещё от чего, но к горлу подступила тошнота, а тело налилось свинцом.

— Нет, ну это же всё-таки пестицид. Разве мне не нужно в больницу? Надо хотя бы обследоваться...

— Я же сказал, не умрёте. Идите вон туда и смойте всё водой.

— Я не преувеличиваю, мне правда тяжело дышать. И внутри как-то...

Не успев договорить, она вдруг почувствовала, как во рту всё пересохло. В ту же секунду перед глазами всё поплыло, и она рухнула вперёд.

Лицо Кан Джуна на глазах побелело.

— Кён Со Вон, очнитесь. Кён Со Вон!

Его встревоженный голос эхом отдавался в ускользающем сознании.

***

Со Вон моргнула тяжёлыми веками. Мутная пелена спала, и зрение постепенно прояснилось.

Белый свет люминесцентных ламп, белесоватый потолок и... человек, лежащий прямо перед ней.

Это был Кан Джун.

Вздрогнув от неожиданности, Со Вон рефлекторно отвернулась. Воткнутая в руку игла слегка дёрнулась, отозвавшись тупой болью. Чуть приподняв взгляд, она увидела стойку для капельницы рядом с кроватью.

...Так это больница.

Но почему этот мужчина спит на койке для сопровождающих? Она осторожно повернула голову: он по-прежнему лежал на боку с закрытыми глазами.

Со Вон снова полностью повернулась к нему и, подложив руку под голову, принялась его разглядывать.

Во сне он казался на удивление безобидным. То ли из-за длинных густых ресниц, то ли из-за того, что его острый взгляд сейчас был скрыт, он выглядел моложе обычного.

И почему у него такая хорошая кожа? Он точно каждый день пашет в поле под палящим солнцем?

С её койки он казался ещё массивнее. Даже свернувшись калачиком, он занимал столько места, что кушетка для сопровождающих казалась детской люлькой — и это вызывало искреннее восхищение.

И правда, у этого мужчины всё огромное. Есть в нём вообще хоть что-то маленькое?

Её взгляд, скользнувший вниз от широких плеч, в конце концов остановился на одном конкретном месте.

Да, там уж точно...

— Опять пялитесь.

Услышав его хриплый со сна голос, Со Вон в панике вскинула глаза. Как назло, Кан Джун уже проснулся и смотрел на неё.

— Что? Я просто глаза открыла.

Потирая сонные веки, Кан Джун сел. Он с недовольством окинул Со Вон взглядом с ног до головы.

— Спросить «как вы себя чувствуете?» было бы правильнее, но даже на первый взгляд видно, что с вами всё в порядке.

И с каких пор он не спит? Она неловко приподнялась и прислонилась к спинке кровати.

— Разумеется. Неужели вы думали, что я раскисну из-за какого-то теплового удара?

Чтобы разговор не свернул в опасное русло, она ответила нарочито бодрым тоном, упрямо вздёрнув брови и заправив волосы за ухо.

К её облегчению, он послушно пошёл по предложенному ею пути.

— У вас был далеко не «какой-то тепловой удар».

— В смысле?

— Тепловой удар плюс крайнее истощение. Вы проспали почти полдня. В курсе?

— Я?

Она округлила глаза и уставилась на Кан Джуна.

То-то она чувствовала себя слишком уж отдохнувшей. Впрочем, после нескольких дней такого издевательства над организмом ей и впрямь был жизненно необходим сон.

— Если вам было тяжело, так бы и сказали. Зачем было упрямиться и терпеть до последнего?

— Откуда мне знать, я же никогда раньше не работала в поле. Да и думала, что такую жару все как-то терпят. В любом случае, сейчас я бодра и полна сил, разве нет?

Со Вон энергично покрутила руками, разминая плечи.

Казалось, теперь-то он должен был забыть, куда был устремлён её неприличный взгляд. Подавив довольную улыбку, она уже решила, что всё прошло по плану, но тут…

— Похоже на то. Интересно, вылечилось ли и всё остальное.

Кан Джун задумчиво потёр подбородок и склонил голову набок.

— В наше время лечат почти всё.

Хотя в такой глуши возможности медицины явно ограничены. Подумав, что у него, может, что-то болит, она осторожно окинула его взглядом.

— И вуайеризм тоже?

От этого прямого вопроса лицо Со Вон исказилось в неподдельном ужасе.

— Что?!

— Вы же говорили, что я вас не интересую, так почему продолжаете так пристально на меня смотреть?

— Я... Я просто смотрела, потому что вы так крепко спали, У Кан Джун.

Она-то думала, что сориентировалась довольно быстро, но её жалкая отговорка была уже давно разгадана.

— Вы не находите, что для этого ваш взгляд слишком уж задержался в одном конкретном месте?

Кан Джун закинул ногу на ногу и подпер подбородок ладонью. Не меняя этой расслабленной позы, он устремил на Со Вон проницательный, немигающий взгляд.

— Кстати говоря, кажется, в прошлый раз мы замяли эту тему. Из-за непреднамеренного вмешательства посторонних?

— Я не понимаю, о чём вы говорите.

Выдавив сухое «ха-ха», Со Вон отчаянно попыталась перевести тему. Она защебетала обо всём подряд: когда её выпишут, что она полна сил и хоть сейчас готова бежать в поле.

Насчёт своего взгляда она всегда могла уйти в несознанку. Одной фразы «вам показалось» было бы достаточно.

Но от его следующих слов она буквально лишилась дара речи.

— Вам так любопытно? Правда ли то, что я импотент?

Этот вопрос, заданный с хитрым выражением лица, стал для Со Вон самым большим потрясением за весь год. Она перестала валять дурака и бегать глазами по палате, уставившись прямо на него.

— ...Чего? Откуда вы узнали?

— Как узнал? Вы, видимо, держите меня за полного идиота.

— Значит, вы были в курсе, что по деревне ходят слухи, будто вы, У Кан Джун, импотент?

— Разумеется.

Кан Джун усмехнулся.

— А как вы узнали, что мне это любопытно?

— Посмотрел историю поиска. В то утро.

Да ладно. Губы Со Вон мелко задрожали. На экране же была куча рекламы с голыми телами — как он умудрился это увидеть?

Если бы её спросили, что хуже — реклама или история поиска, ответ был бы очевиден: последнее. Случайно открытая порнореклама — это хотя бы можно было списать на нелепую случайность.

Конечно, было мучительно стыдно, когда он время от времени подкалывал её из-за этого.

Но если Кан Джун действительно видел все эти её откровенные поисковые запросы... Она была готова прямо сейчас выброситься в окно этой палаты.

Проблема заключалась в том, что в последнее время Кён Со Вон — точнее, с тех пор как она приехала в деревню Сонхва — катастрофически не везло.

— Вы столько всего нагуглили. Прямо длиннющий список. Что там было-то? А, «бывает ли у импотентов эрекция?».

— А-а-а!

Не в силах слушать сухое перечисление своих поисковых запросов, Со Вон зажала уши и взвизгнула.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Как оказалось, ту пестрящую голой кожей рекламу Кан Джун открыл случайно. Он уже успел изучить её историю поиска, когда по ошибке кликнул на нижний баннер.

— Значит, вы всё знали и всё равно издевались надо мной, рассуждая о моих вкусах?

— Но вы ведь подглядывали за мной. И весьма откровенно.

Со Вон потерла лицо руками и опустила голову. Желание спросить обо всём прямо, раз уж всё так обернулось, то появлялось, то исчезало.

В конце концов, решимость спросить напрямую и расставить все точки над «i», чтобы больше не мучиться от любопытства, победила нерешительность.

— Хорошо, раз уж мы заговорили об этом, я спрошу. Это... действительно так?

— А если я скажу «нет», вы мной заинтересуетесь?

— Конечно же нет.

— Вряд ли мои сексуальные способности имеют для вас какое-то значение, Кён Со Вон.

— ...Разумеется, не имеют.

— И каковы же ваши выводы после наблюдений? Как вам кажется? Жутко интересно.

То, как он улыбался, подперев подбородок рукой, невыносимо бесило.

— Понятия не имею.

Судя по его уклончивым ответам и расслабленному поведению, импотентом он не был, но признать это вслух было неловко.

К тому же, у неё оставались опасения — а вдруг у него и правда какие-то проблемы с потенцией... И вообще, это был вопрос гордости.

Ответь она сейчас, и получится, что она действительно в деталях разглядывала его достоинство.

Как только она отвернулась, Кан Джун усмехнулся и выпрямился.

— Вы уж определитесь. Если я вам не интересен, то не проявляйте интереса вообще. Но всё-таки есть в вас какая-то скрытая порочность.

Не зная, что ответить, она лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как вдруг дверь с лязгом отъехала в сторону. Медсестра с измученным лицом позвала Со Вон.

— Пациентка Кён Со Вон.

— Да, это я!

Со Вон вскинула руку и спрыгнула с кровати. Быстро сунув ноги в тапочки, она подскочила к дверям палаты.

— Раз капельница закончилась, сделаем ещё пару простых тестов и будем вас выписывать.

Медсестра, видимо, опешив от такого энтузиазма, с кислым выражением лица озвучила свои инструкции.

Когда она поправляла тапочки, собираясь идти в смотровую, Кан Джун негромко спросил ей в спину:

— Так и будете завтра от меня бегать?

— В смысле?

— Вы в последнее время старательно меня избегаете.

— ...Вовсе нет.

— Ну нет так нет. Только в этот раз давайте без пряток.

Значит, и это было заметно.

Но тогда я бегала от вас, потому что нервничала и боялась, что вы мне начнёте нравиться. А в этот раз я собираюсь вас избегать, потому что мне до смерти стыдно.

Разумеется, вслух она этого не сказала, а лишь лучезарно улыбнулась Кан Джуну, всем своим видом показывая, что ничего подобного у неё и в мыслях не было.