Контент удален!

— И вы вышли на прогулку, госпожа. Недаром я увидел этого малыша.

Раз уж они встретились, просто уйти было нельзя. Гриз тяжёлым шагом подошла к великому герцогу и слегка присела в поклоне.

— Вы отдыхали. Я тоже вышла, потому что было душно сидеть в комнате.

Тиа, увидев белую бабочку, прилетевшую на полевые цветы, погналась за ней. Гриз, глядя только на Тиа, носившуюся с развевающейся пушистой шерстью, ждала, когда великий герцог её отпустит.

Но он, похоже, не собирался её отпускать: закрыл книгу, лежавшую у него на бедре. Затем вытянул руку, положил её на спинку скамейки и расслабленно откинулся.

— Здравствуй.

Это было неожиданно. Она не думала, что услышит от него такое беззаботное приветствие.

Зрачки Гриз тревожно задрожали. На его белом, холодном лице застыла странная улыбка. Кажется, у него была ямочка — одна щека слегка впадала.

Он излучал свежесть, как юноша, только что ставший взрослым, но, возможно, это была уловка, чтобы усыпить бдительность. Ведь он уже подозревал сестру и искал кучера. В этой улыбке наверняка скрывалось что-то зловещее. Гриз не ослабляла напряжения.

— Да. Здравствуйте, старший брат.

Между ними проносился лишь холодный ветер. Подол платья медленно колыхался, и его синие глаза постепенно опустились вниз.

Из-за лёгкого повседневного платья колени то и дело обнажались. Он внимательно разглядывал кожную болезнь ниже колена и слегка нахмурился. Куинтин, чувствуя холодную атмосферу и не находя себе места, заговорил:

— Всё ещё бывает прохладно. Вам не холодно?

Он беспокоился о её тонком платье. Гриз, не замечавшая холода под колючим взглядом великого герцога, почувствовала холодный ветер, забиравшийся под подол, и ответила:

— Но… благодаря щенку, которого вы подарили, мне не было холодно.

Тиа, не понимая, что атмосфера натянута до предела, носилась повсюду. Белая бабочка кружила над её головой, словно дразня.

Гриз, скрывая нетерпение, смотрела на бабочку. Куинтин заинтересовался.

— Вы и в прошлый раз внимательно смотрели на бабочку… Может, вы любите бабочек?

Видимо, он помнил чёрную бабочку, сидевшую на плече великого герцога, когда они встретились у озера. Гриз запоздало ответила:

— Да.

Куинтин, довольный своей проницательностью, скрестил руки, кивнул и сказал:

— Всё-таки родная кровь. Его светлость тоже любит бабочек.

Гриз, смотревшая на бабочку, украдкой взглянула на великого герцога. Это было неожиданно. Он любит бабочек…

Если подумать, её предположения о нём постоянно оказывались неверными. Он раздавал редкие подарки, но у него была склонность к коллекционированию; его длинные мускулистые руки, как оказалось, тщательно рисуют; а его привычка убивать врагов на поле боя не мешает ему любить маленьких бабочек.

Может быть, вопреки первому впечатлению, полному убийственной ауры, он человечный? Возможно, он стал набожным верующим в единого Бога, чтобы утешить души врагов, которых был вынужден убить.

Гриз немного успокоилась. В ней укрепилась вера, что даже если он раскроет её личность, её не казнят безоговорочно.

В этот момент великий герцог, всё это время наблюдавший за Гриз, естественно отвёл волосы. Уголок его рта лениво изогнулся. Последовал приятный голос.

— Юлиана.

Почему-то она увидела сначала его широкую грудь. Затем Гриз зажмурилась и опустила голову.

— Да, ваша светлость?

Он сузил глаза и кивнул на место рядом с собой.

— Сядь.

Затем протянул Куинтину серый плащ из волчьего меха, лежавший на скамейке.

Большое тело мужчины уже занимало половину скамейки. Крайне напряжённая, как и вчера, Гриз присела на самый край, лишь слегка опираясь.

Фактически она не сидела и не стояла — поза была неудобной. Он, похоже, не обращал на это внимания. Это означало, что его цель — не усадить её на скамейку. Осознав это, всё её тело натянулось как струна.

В этот момент он рукой, лежавшей на спинке скамейки, взял её за подбородок и повернул к себе. Удивившись его холодной коже, Гриз опустила взгляд на его колени.

Она интуитивно поняла, что он изучает цвет её глаз на солнце. Что делать? Если она в панике вскочит и убежит, подозрения только усилятся!

Она притворилась, что ей ярко, прищурилась и низко опустила голову. Отчаянно желая, чтобы её глаза выглядели карими, как у Юлианы.

Синие, как море под солнцем, глаза начали её изучать. Взгляд с очевидной целью медленно скользил по её глазам и зрачкам.

Если взгляды мужчин, которых она встречала раньше, были полны похоти, то во взгляде великого герцога были настороженность и любопытство. Раньше она боялась, что мужчины могут её изнасиловать, но теперь боялась, что этот мужчина может сделать с ней что угодно.

Возникло желание оттолкнуть его руку и убежать. В этот момент его короткое замечание резко пронзило её сознание.

— Красивый цвет глаз.

Сердце бешено заколотилось. Как оправдаться? Нет, есть ли смысл оправдываться? Может, признаться во всём и умолять о пощаде? Но тогда Стефан придёт убивать. В момент, когда закружилась голова, будто из тела вытекла вся кровь…

Куинтин, не находивший себе места от того, как безучастно великий герцог грубо держал женщину за лицо, словно вещь, поспешно ответил:

— Я... я тоже так подумал. Красивые, как редкий драгоценный камень.

Великий герцог, потеряв интерес, разжал руку и низко сказал:

— Да, настолько, что хочется сохранить в коллекции.

От его слов о коллекции в воображении возникла жуткая картина. Два красных глаза на полке в его тёмной коллекционной комнате…

Чем больше она представляла, тем сильнее ныли глаза, будто их уже вырвали. Чувство, будто они сами выскочат, заставило её крепко зажмуриться и открыть глаза, и тут он продолжил:

— Испуганные глаза.

— …

— Будто есть вина.

Гриз почувствовала, будто её мысли прочитали насквозь, и ей стало жарко. Она чувствовала себя выставленной на стол перед опытным зверем. Казалось, её медленно разделывают, чтобы превратить в лакомый кусок.

— Я... я…

Нужно было прервать его подозрения. Но каким оправданием?.. Может, просто сослаться на плохое самочувствие и уйти?

Она пыталась собраться с мыслями, фокусируя помутневший взгляд. Он, наблюдавший за этим, словно за интересным зрелищем, опёрся локтем на широкое колено, подпёр подбородок и сказал:

— Вчера ты пела.

Тон был такой, будто он требовал объяснить, что это была за песня. Но это было невозможно. Эта песня была известна только королевскому дому Грандии. На гладком лбу Гриз выступил холодный пот.

Тиа, раздосадованная неуловимой бабочкой, залаяла. Затем начала кусать белый цветок, похожий на комок ваты, срывая на нём злость.

Гриз, искавшая повод уйти под предлогом Тиа, увидела белый цветок. Он был похож на хлопок, который она видела, путешествуя по югу, когда была принцессой Грандии. Слова Адриан из публичного дома внезапно всплыли в памяти.

«Если бы только во дворе был белый цветок, можно было бы сбежать отсюда».

«Белый цветок?»

«Да. Если долго кипятить в роме тот белый цветок, похожий на хлопок, и корень аконита, получится яд. Смертельный яд, который растворяет внутренности и заставляет умереть, исторгая кровь».

Она не была уверена, тот ли это белый цветок, о котором говорила Адриан, но если Тиа съест его и отравится, будет беда. Гриз поспешно встала и поклонилась.

— Мне нужно идти из-за Тиа. Прошу прощения за неучтивость, ваша светлость великий герцог.

Боясь, что он продолжит расспрашивать о песне, она поспешно отвернулась. Лишь когда он исчез из виду, она смогла нормально дышать.

— Ха-а... ха-а…

Тут за спиной раздался короткий вопрос великого герцога.

— Тиа?

Вслед за этим послышался ответ Куинтина.

— Похоже на имя щенка.

Он, видимо, счёл, что имя Тиа не подходит щенку, и равнодушно поправил:

— Грелка для рук.

Просто грелка для рук.

***

Прошёл опасный день. Всю ночь её мучили кошмары, в которых её преследовал чёрный силуэт.

Рано утром пришла старшая служанка и сообщила, что с сегодняшнего дня начнутся различные уроки. Она не видела в этом смысла, но отказаться не могла. Для бабушки или Стефана это было бы значимо.

Пока её одевали, она представляла, как великий герцог, охваченный подозрениями, приходит к ней. Ведь раскрытие того, что вернувшаяся Юлиана на самом деле из публичного дома, было лишь вопросом времени.

К счастью, пришёл только дворецкий бабушки. Бабушка предлагала позавтракать вместе.

Завтрак прошёл относительно спокойно. Бабушка лишь внимательно наблюдала за её руками с вилкой и ножом.

Когда дворецкий начал убирать пустые тарелки, она заказала пирог с грецкими орехами. Сегодня самочувствие было довольно хорошим. С более просветлённым, чем позавчера, лицом бабушка мягко спросила:

— Как прошёл банкет?

Гриз, как раз сосредоточенная на каждом движении бабушки, кивнула и ответила:

— Было весело.

Бабушка, видимо, тоже осталась довольна, и с удовлетворённой улыбкой сказала:

— Ты не забыла этикет.

Гриз чувствовала, что бабушка всё это время наблюдала за тем, как она кланяется по-аристократически, за её манерами за столом, за этикетом в разговоре. Видя, что, хоть и с небольшими недостатками, она не выходит за рамки аристократического поведения, бабушка, похоже, начала верить, что она настоящая Юлиана.

Она не собиралась обманывать, но на душе было тяжело. Сколько же ещё продлится эта тревога?