Контент удален!

Гриз не знала, что делать в атмосфере, натянутой, как струна. Если бы только она нарисовала получше, можно было бы мягко выскользнуть…

В момент, когда в глазах потемнело, кто-то постучал в дверь. Вслед за этим у двери послышался голос писаря.

— Ваша светлость великий герцог, прошу прощения, но пора отправляться в порт.

Услышав это, Стефан отвёл взгляд, словно отпустил натянутую струну. Великий герцог достал из-за пазухи карманные часы, проверил время и тихо сказал:

— Входи.

Стефан с облегчением попрощался с великим герцогом. Гриз вышла следом за ним.

Когда они вышли в коридор, где не было ни единой муравьиной души, Стефан вытер холодный пот со лба, нахмурился и сказал:

— Если впредь случится что-то подобное, избегай любой ценой.

Получив заслуженный колкий взгляд, она внутренне негодовала. Словно сутенёр из публичного дома — тащит женщину и использует её, а требований слишком много. А сама она только и мечтает как можно скорее выбраться из этой резиденции…

Впервые с тех пор, как она попала в этот дом, Гриз посмотрела на него с вызовом. Жадный, как Билтон, человек, бессовестная мразь. Что же он собирается сделать, используя Юлиану?

Словно прочитав её мысли, Стефан усмехнулся.

— Прежде чем это делать, лучше бы как следует разобраться в ситуации.

— …

— Ты должна быть всегда благодарна мне за то, что я спас тряпку, которую перепробовали все мужчины.

Затем он, словно не имея больше причин иметь с ней дело, повернулся и вышел из холла. Гриз с трудом подавила желание расплакаться.

Обучение продолжилось. Лишь закончив уроки вышивания, верховой езды и вальса, она смогла перевести дух.

Уже наступил вечер. Гриз, поговорив с бабушкой о тёплой погоде, поужинала и вернулась в комнату.

Велин как раз заканчивала уборку. Видимо, у неё сегодня было что-то хорошее: она напевала, вытирая стол.

Напряжённое за день тело немного расслабилось благодаря Велин. Гриз, держа на руках Тиа, которая виляла хвостом и подпрыгивала, мягко сказала:

— Похоже, у тебя случилось что-то хорошее.

Только тогда Велин, заметив её, вздрогнула и поклонилась. Гриз посмотрела на маленькую хрустальную шпильку, вколотую у виска Велин.

— Красивая шпилька. Новая?

Казалось, она видела её впервые, поэтому и поинтересовалась. Велин, просияв, потрогала шпильку и сказала:

— Недавно господин Куинтин подарил по одной каждой служанке резиденции. Он ездил с его светлостью великим герцогом в порт и там встретил торговца.

Подумалось, что Куинтин, заботящийся даже о подарках для служанок, — очень добрый мужчина. Гриз улыбнулась и кивнула. Велин продолжила:

— А его светлость великий герцог купил дорогую вещь. Говорят, это серьги с камнем под названием рубин, красным, как голубиная кровь… нет, как глаза ведьмы, таинственного цвета.

Гриз приподняла брови. Живя в Грандии, она видела много драгоценных камней, но рубина не видела ни разу. Может, потому что мать предпочитала сапфиры.

— Рубин?

Гриз, тихо переспросив, представила камень, красный, как кровь. Велин кивнула и рассказала легенду, услышанную от Куинтина.

— Говорят, бессмертный феникс, которому надоела жизнь, переродился в рубин. Поэтому, если носить рубин, можно избежать смерти.

— А…

— Возможно, из-за легенды, но цена, похоже, огромная. Говорят, он отдал двадцать золотых монет… Наверное, это подарок принцессе Бритона?

Двадцать золотых монет — это сумма, на которую можно купить небольшой особняк. Конечно, для принцессы Бритона стоило столько вложить. Представляя рубин, Гриз кивнула.

— Наверное, так. Скорее всего.

Велин, вытирая стулья, сказала словно про себя:

— Впрочем… может, он купил его, чтобы поставить в комнату коллекций.

Пока уборка не закончилась, они болтали о всяких мелочах. Гриз спрашивала, как выйти из резиденции без пропуска, есть ли в стене лазейка, но получила ответ, что такого нет.

Заснув лишь под утро, Гриз увидела сон, будто вернулась в публичный дом. В реальности она пряталась на кухне и, страдая, наблюдала через щель в двери за оргией, но во сне почему-то сама стала проституткой. Видимо, из-за того, что Стефан постоянно обращался с ней как с шлюхой, мозг тоже начал в это верить.

Проснувшись с неприятным чувством, она прожила такой же день. Велин пришла ни свет ни заря и отвела её в купальню, она искупалась одна, затем зашла в гардеробную, надела красное платье, вернулась в комнату и дала себя украсить.

В другой день она любовалась бы видом из окна и восхищалась, но сегодня на это не было сил. Казалось, день за днём она падает в глубокую яму. Выход, который вначале казался ярким светом, теперь был бесконечно далёк и едва светил одной полоской.

Так что же делать? Стефана и великого герцога не избежать…

Вздох вырвался сам собой. Велин, заплетавшая её волосы, видимо, сочла это странным и осторожно спросила:

— Госпожа, вам нехорошо?

Гриз покачала головой и, успокаивая Велин, ответила:

— Нет, всё в порядке.

На мгновение повисла тишина, и Велин внимательно вгляделась в её лицо. Наверняка на нём было написано беспокойство. Скрыть это было уже поздно.

— Может, вам тяжело от слишком плотного расписания?

Что ответить? Нельзя же прямо спросить, как сбежать из резиденции…

В комнате снова стало тихо. Помявшись, Велин тихо приоткрыла губы.

— Похоже, его светлость маркиз хочет поскорее вывести вас в свет. Расписание довольно плотное, и мы, слуги, беспокоимся, не слишком ли вам тяжело.

— В свет?

— Да. Ведь брачный возраст уже немного упущен.

Слушая, Гриз задумалась.

Жизнь настоящей аристократки начинается с выхода в свет. Можно завести знакомства с другими женщинами ради выгоды рода, присмотреть брачную партию.

Если повезёт найти могущественного супруга, можно получить большую власть внутри и вне рода. Поэтому для женщины выход в свет — это ступень для роста.

Потому она и не понимала. Зачем давать фальшивой племяннице такую золотую возможность? Чем сильнее станет фальшивая племянница, тем хуже будет ему…

Ответа не было. Тут Велин, закончив причёску, проверила состояние фиолетового полевого цветка у окна и сказала:

— Но если расписание слишком тяжёлое, скажите. Я могу попросить старшую служанку осторожно сообщить госпоже.

Гриз тепло смотрела на рыжие волосы Велин, стоявшей к ней спиной. При первой встрече она дрожала от чего-то. А теперь уже так открылась и пытается помочь.

Ничтожной женщине. Нет, женщине ниже простолюдинки… Гриз, чувствуя вину, опустила голову.

— Спасибо, но не стоит. Если дядя узнает, ты можешь пострадать.

Велин кивнула, словно соглашаясь, но всё же хотела помочь Гриз.

— Я могу этим рискнуть. Все благодарны за перемены в вас, госпожа. И я тоже.

Затем Велин оторвала пожелтевший лист, бросила в деревянную мусорную корзину и посмотрела на Гриз. Казалось, она хотела в последний раз поправить её наряд, но Гриз заинтересовалась, что означают «перемены», о которых сказала Велин.

— Перемены?..

В одно мгновение Велин побледнела, будто совершила чудовищную оплошность.

— А, я... Я, не то чтобы… П-простите.

Это была совершенно непонятная реакция. Она ведь всего лишь спросила… Чего же она так боится?

Внезапно ей захотелось узнать, какой была Юлиана до исчезновения. Перекатывая слово «перемены», Гриз внимательно посмотрела на Велин и спросила:

— Не надо извиняться. Я просто из любопытства спросила. Но перемены… Может… я до потери памяти делала что-то дурное?

Велин побледнела, как мёртвая, и испуганно задышала.

— П-простите. Я невольно оговорилась.

Словно успокаивая её, Гриз мягко сказала:

— Ты же знаешь, что я потеряла память о детстве. Я спрашиваю, потому что действительно не помню, Велин. Чего ты так испугалась?

— Я…

Велин, как преступница, опустив голову, смотрела только в пол. Наблюдая за ней, Гриз заговорила мягко, словно уговаривая.

— Не надо так. Лучше расскажи, какой я была раньше. Мне и так было любопытно, почему ты вначале меня боялась.

Увидев выражение лица, говорившее, что ей действительно просто любопытно, Велин крепко зажмурилась. Казалось, она отказалась от попыток сгладить ситуацию. Словно всё равно уже погибла, она тяжело вздохнула и сказала:

— В-в детстве госпожа любила убивать животных на охоте. Она даже своими руками принесённых щенков забивала палками до смерти… Это слух, но говорят, она и служанку столкнула в колодец, чтобы та умерла… Наверное, это была случайность, конечно.

— …

— Слуги думали, что госпожа сбилась с пути, рано потеряв мать от пневмонии.

Велин, казалось, хотела сказать больше, но нервничала. Наверное, боялась, что госпожа вдруг переменится и обрушит на неё гнев. Хотя у Гриз и в мыслях такого не было.

— Расскажи всё, что знаешь. Я всё равно узнаю.

Губы Велин побелели и задрожали.

— Кажется, она случайно подожгла склад. И пять дворецких, спавших внутри, погибли…

— …

— Конечно, мы, слуги, верим, что все происшествия были случайными.

Услышав слова Велин, Гриз не могла сдержать изумления. Маленькая Юлиана забила щенков палками до смерти? Столкнула служанку в колодец, а подпалив склад, убила слуг…

В это не хотелось верить, но приходилось. Так можно было объяснить, почему Велин при первой встрече дрожала от страха.

— Вот, значит, как.

Она лишь произносила бессмысленные слова, не зная, как реагировать. Велин, всё время стоявшая как окаменевшая, дрожащим голосом сказала:

— П-простите, что причинила вам беспокойство. Вы ведь так красиво растите Тиа, а я завела ненужный разговор.

Тиа, которая уже начала узнавать своё имя, вышла из-под кровати и завиляла хвостом. Гриз безучастно смотрела на крошечную Тиа.

Всегда, глядя на Тиа, она задавалась вопросом. Зачем он подарил щенка такой редкой породы, желанной для любого аристократа, женщине с неясной личностью.

Похоже, это был не жест доброй воли, и она подозревала, что он сам подложил Тиа, чтобы оклеветать фальшивую сестру. Но до сих пор ничего не произошло, и это было очень странно.

— А… теперь, кажется, понятно.

Теперь, кажется, понятно. Причина, по которой великий герцог подарил Тиа, — проверить, не причинит ли вернувшаяся сестра вреда Тиа.

Если бы она за несколько дней навредила Тиа и выдала себя за Юлиану, великий герцог, возможно, снял бы подозрения.