Контент удален!

На самом деле вчера она выезжала вместе с бабушкой. Они ехали к мастеру гипсовых статуй, жившему рядом с собором, и по пути заглянули в собор.

Бабушка как раз встретила давно знакомого священника и беседовала с ним, а Гриз, сказав, что хочет осмотреть площадь, выскользнула наружу. Немного поблуждав, она нашла антикварную лавку и осторожно спросила хозяина, не знает ли он Йоханнеса, но хозяин, недавно принявший эту лавку, не знал и покачал головой.

К счастью, он сказал, что принял лавку двоюродного брата, так что при случае спросит. Гриз со вздохом приняла это обещание без срока и вернулась в резиденцию через лес, густо заросший кипарисами.

— Да. Место настолько красивое, что хочется поехать снова.

Суть Гриз была в том, что она хочет поехать снова. Велин же интересовалась совсем другим.

— Вы и мастера гипсовых статуй видели? Говорят, он очень красив.

Гриз вспомнила встречу с мастером гипсовых статуй на обратном пути. Бабушка хотела изготовить гипсовую статую Юлианы и поставить её в семейной галерее.

Однако всё время, пока делали слепок лица, она думала только о том, как найти Йоханнеса, поэтому лица мастера не запомнила. Был ли это мужчина, был ли он красив. Прищурившись, она задумалась и сказала словно про себя:

— Да, кажется, был красив.

Велин, наблюдая за её безразличием, ответила:

— Впрочем, если у вас старший брат — великий герцог, никакой красавец не устроит.

Живя в этой резиденции, она кое-что заметила. В любой разговор рано или поздно вклинивается великий герцог. Это значит, что его сила и влияние настолько велики. Гриз медленно кивнула.

Велин, нанося масло камелии на волосы, продолжила:

— Ах да, его светлость вернулся вчера на рассвете.

Похоже, он, неделю находившийся в королевском дворце Нордвальца, вернулся вчера. Благодаря его отсутствию она немного могла перевести дух…

Нашли ли уже кучера? Найдут ли вообще? Когда она сжала похолодевшие от тревоги руки…

— Кажется, его светлость наконец женится.

Это она слышала впервые. Неужели у него была невеста?

— Женится?

Велин, закрепляя украшение на её макушке, ответила:

— Я случайно услышала разговор писарей. Говорят, его величество король устроил его светлости брак со старшей дочерью королевства Бритон.

— …

— Вообще, его светлость до сих пор не интересовался женщинами, и все сильно беспокоились. Он продолжал ходить в походы, не оставив потомства, так что было неспокойно.

Слушая, Гриз понимающе кивнула. Великий герцог, обладая огромной властью, несёт и огромную ответственность. Родить много здоровых детей — одна из его обязанностей.

Однако она ещё не видела мужчину, который женился бы по необходимости. Ведь это женщины рожают, рискуя жизнью. Мужчины же могут наслаждаться тайными утехами. Ей стало немного любопытно, почему он даже этого не делал, заставляя чиновников тревожиться.

— Есть особая причина?

Велин, закончив с волосами и вытирая руки полотном, ответила:

— Говорят, он глубоко тосковал по невесте, потерянной в детстве. До сих пор.

Велин, видимо, тяжело было долго говорить о его прошлом, и она перевела тему на принцессу Бритона.

— Говорят, принцесса Бритона сейчас учится в тёплой стране за морем. Наверное, через месяц она вернётся после учёбы, и тогда они встретятся и поженятся?

Среди аристократов брак без встречи был обычным делом. Велин, похоже, верила, что его брак состоится сразу.

— Говорят, она настолько красива, что сразит любого мужчину, так что брак состоится. Какой бы красивой ни была принцесса, увидев нашего великого герцога, она влюбится.

Помрачневшее после новостей о его возвращении лицо Гриз немного просветлело. Раз он женится, будет много приготовлений, и подозрения насчёт фальшивой сестры могут померкнуть.

Закончив одевание, она с Тиа на руках вышла из комнаты. Первый кабинет после холла был её учебным классом.

Войдя, она увидела высокий потолок и яркий солнечный свет. С удовольствием вдохнув сухой запах пергамента, она села перед холстом. Тиа она опустила на пол.

Начался урок. Учитель рисования Френче объяснял, как накладывать тени на натюрморт, который она рисовала неделю. Это было изображение ярко-красного яблока. Благодаря тому, что под плодоножкой была передана влажная глянцевая поверхность, яблоко словно источало аромат.

Наверное, если наложить тени и закончить, получится первая работа. Она думала подарить её бабушке, которая говорила, что любит яблоки.

Желая скорее закончить, она взяла кисть. Тут её слух зацепили шаги, спускавшиеся по лестнице в холле.

Она заметила за это время: слуги и служанки в этой резиденции не издают шагов. Значит, обладатель этих шагов — либо Стефан, либо великий герцог.

Не желая встречаться ни с одним из них, Гриз убрала улыбку с лица. Шаги становились всё громче. Казалось, они приближаются, и сердце застучало.

Рука, державшая кисть, напряглась, и Френче указал на это. В этот момент шаги остановились прямо перед дверью.

Скрип. Дверь начала открываться. Побледневшая Гриз повернула голову к двери.

Она ожидала визита Стефана, поэтому смотрела туда, где могла бы быть его голова. Но в поле зрения попал кадык на крепкой шее.

Она подняла зрачки, чтобы увидеть лицо мужчины. Даже в тени черты лица были чёткими, словно освещёнными.

Только тогда она поняла, кто это. Мужчина, обладающий лицом, способным пленить кого угодно, но из-за холодного взгляда сияющий мрачно, — Вианут ван Байренхаг.

Увидев его, Френче поспешно снял шляпу и поклонился.

— В-ваша светлость великий герцог, впервые имею честь. Я Френче, веду урок рисования у госпожи Юлианы.

Он оглядел кабинет взглядом и, войдя, остановился. Похоже, пришёл за книгой. Поняв это, Френче, глядя в пол, продолжил:

— Невольно мы используем кабинет, которым ваша светлость пользовались раньше. Госпожа разрешила, но если вам неудобно, мы подумываем перейти в другое место.

Тиа, обычно пугливая, уже забыла, что видела его, и спряталась под стул. Его взгляд, следовавший за Тиа, скользнул к подолу жёлтого платья. Только тогда Гриз осознала, что от слишком сильного напряжения не поздоровалась, и поднялась.

— Давно не виделись.

— …

— Прошу прощения, что не поприветствовала, услышав о вашем возвращении.

На сложенных на животе руках выступил холодный пот. Она хотела, чтобы он поскорее ответил на приветствие, но он неожиданно улыбнулся.

— Всё ещё здесь.

Значит, он думал, что за неделю его отсутствия она либо исчезнет, либо будет изгнана. Он медленно подошёл и продолжил:

— Одно из двух.

— …

— Либо бесстрашна, либо настоящая.

Понравились ли ему её волосы, пышные от масла камелии, но он слегка сжал их, ощупывая. Она подумала, что он как ребёнок, который непременно трогает всё новое.

Тут его взгляд скользнул по рисунку яблока. Френче, следивший за реакцией, словно ждал этого, заговорил:

— Она унаследовала от молодой госпожи, известной в обществе и как художница, превосходное чувство прекрасного. Думаю, если продолжит практиковаться, станет выдающейся художницей.

Это была лесть, чтобы продолжать работать здесь учителем. Но от этих слов он, похоже, помрачнел и нахмурился.

— Забавно.

Френче широко раскрыл глаза, пытаясь понять его намерения. Великий герцог, как всегда с несведущими, любезно объяснил:

— Что она похожа на мою мать.

— …

— Нужно проверить.

Он достал из внутреннего кармана чёрного мехового плаща карманные часы. Гриз задрожала. Предчувствие было нехорошим. Казалось, Френче своей оговоркой задержал его, собиравшегося уйти по делам.

Она подумала, что стоит что-то сказать, и, приоткрыв и снова сжав губы, подняла на него взгляд. Глядя на его лицо снизу вверх, она подумала, что ресницы у него очень длинные.

— Нарисуй.

Холодно улыбнувшись, он неторопливо прошёл к дивану у окна и сел. Френче побледнел и заёрзал.

— В-ваша светлость. Как бы ни было развито чувство прекрасного, она ещё не владеет искусством портрета.

Затем он умоляюще посмотрел на Гриз. Гриз задумалась. Может, сказать, что потренируется и потом подарит достойный портрет?

Она открыла одеревеневшие губы. Он, вытянувшись на железном диване и положив руку на подлокотник, смотрел в потолок.

— Решать буду я.

Хотя диван был трёхместным, его ноги выходили за противоположный подлокотник. Вторая нога, которую он не поднял, длинно упиралась в пол.

Может, он задумал свести в одном месте учителя, пытавшегося отвести глаза словами о сходстве с матерью, и сестру с неясной личностью. Ей хотелось подарить ему прекрасный портрет, словно бросая вызов, но было досадно, что у неё нет навыка.

Гриз, положив дрожащую кисть на стол, осторожно сказала:

— Прошу прощения, но пока моё мастерство крайне недостаточно. Если дадите немного времени…

Не успела она договорить, как он выразил твёрдое намерение.

— Рисуй, Юлиана.

Затем неторопливо улыбнулся и словно перекатил на языке имя Юлиана. Юлиана, Юлиана… Казалось, ей всё ещё непривычно носить имя Юлианы.

Нужно было выбирать. Либо показать, что она изо всех сил старается хорошо его нарисовать. Либо отказать ему и стать ещё более чужими.

Не смея отказать, Гриз с мрачным лицом села перед мольбертом. Затем шёпотом попросила подошедшего Френче найти Стефана.

— Расскажите обо всём дяде.

Кивнув, Френче вышел из кабинета, сказав, что принесёт ещё угля. Гриз, обернув единственный угольный карандаш тканью, начала набрасывать эскиз на новом холсте.